По волнам памяти Ералаш для взрослых2. История21а

    Часть 2. Вот тебе и на – еще одна «командирша» свалилась на мою голову!  И мне осталось только развести руками и хмыкнуть. Ведь я уже из холодильника достал банку соленых помидоров и поставил на стол, намериваясь с устатку пропустить рюмку-другую! Но не тут, то было – не прокатило!
   
              И в наших головах, у меня точно – за других не в ответе, воцарилось какое-то странное, но приятное ощущение порядка, что всё наконец-то встанет на свои места. А тем временем, пока я так сопли жевал, Людмила Михайловна, не задерживаясь более ни на минуту, покинула нашу квартиру!

             Но все равно в эти дни мне пришлось взвешивать все доводы, навязанные мне обеими сестрами: тут порой не знаешь, что с одной делать, Мариной Михайловной, а тут как быть с сестринским тандемом, если они враз и в один голос заверещат?

       Тут дело серьезное  – уверен мужики меня поймут! Вот то-то и оно! Но с другой стороны лишние руки – не помеха, а наоборот подмога!
         
       И вот, на третий день, в дороге, когда ехали  на дачу и сомнения уже начинали меня изматывать, я собрал всё в кучу и объявил:

           – Ладно, Людмила, раз уж ты вызвалась, давай проверим тебя в деле. Устрою испытательный срок. Первое задание – перекопаешь землю за забором и посадишь картошку. Не на основном участке, а там, за оградой – так, на всякий случай, а то ещё что-нибудь испортишь на главной грядке. Благо наш участок крайний, есть, где развернуться!

            Она кивнула, приняла задачу, молча и спокойно. Приехали!  Я показал место от сих до сих, где копать и сказал:
         – Вперед, Людмила Михайловна,  время пошло!
 
         А сам наблюдал, как она берётся за дело. В движениях была уверенность, но в глазах иногда проскальзывалась  – тревога. Она то и дело косилась на меня, точно, спрашивая: «Все правильно делаю, а вдруг как не справлюсь?».

             А я, между делом, поглядывал на неё и про себя думал:
          
        «С одной стороны, лишние руки в хозяйстве – это хорошая подмога. С другой – а вдруг как  не потянет? А с третьей – если испортит еще что-то важное?» И решил пока не торопить события,  надо дождаться тогда и  «будем посмотреть»!
         
         Людмила, женщина бальзаковского возраста, поручение выполняла легко и непринуждённо, изящно и уверенно! Ее лопата входила в землю с глухим, уверенным звуком, переворачивая тёмные пласты земли. Я видел, что картошку начала сажать квадратно-гнездовым методом, потом перешла на посадку по голландской технологии, затем – в траншею, и всё с правильной глубиной и ровностью, как по учебнику.

      А когда в заключение применила неизвестный мне метод Миттлайдера, у меня тут просто губа отвисла! Не хрена себе, вот так мастерица!
       
         У Марины, наблюдавшей за действиями старшей сестры, отлегло от сердца, и артериальное давление с пульсом вернулись к норме.

           И тут Людмила Михайловна, осмелев, сказала то, чего я вовсе  не ожидал:
           – Знаешь, Александр Иванович, мне кажется, ты зря ставишь меня на такую простую работу. Я могу делать и другие более сложные дела, и не сомневайся в моих навыках.

             Я чуть с кресла не упал от удивления! Она не стала ныть, не стала жаловаться, а предложила вон оно что – подавай ей более сложные дела. Я растерялся: вроде бы только сомневался в ее способностях, а тут такое: не иначе, как играет со  мной в кошки мышки!

          Во, блин дела!  В итоге я понял без лишней скромности: иногда то, что кажется проблемой, на деле можно превратить в возможность. Теперь осталось только применить это на практике – и посмотреть, какие ещё скрытые возможности у нее откроются!
            
     Но чтобы не обольщались, и показать, кто здесь главный   веско сказал: 
        – Цыплят по осени считают! Посмотрим, какой урожай будет: если сердце приложила, будет хорошим, если нет, то будет, как кот наплакал!
          
      Дальше, больше – поставил ее на прополку грядок. Оценил, вроде справляется! И малину подвязала, а то уже ветки до земли клонятся, ягоды гниют. К вечеру доверил поливку растений, кустарников и деревьев. При этом смотрю,  насос исправно переключает с теплой воды на холодную и обратно, умело пользуется  резиновыми шлангами и сажает их для надежного соединения на хомуты, а тут еще взяла молоток и  гвозди – прошлась по крыльцу в баню, чтобы не шатался.

      Короче как оказалось, она владеет всеми видами –  шанцевым, слесарным и плотницким инструментом! Вот эта находка! Маринку никогда не заставишь в руки молоток или отвертку взять!
 
           На следующий день дал задание ей покрасить все вспомогательные постройки на участке,  у самого давно руки чесались, но  не доходили до дела – в надежде, что откажется, заартачиться, и вот тут-то я ей скажу, что испытательный срок еще идет – делай выводы со всеми вытекающими отсюда!

        Припугнул «маненько», не без этого! А сам уехал по делам в город.  Естественно, Марину Михайловну взял с собой, чтобы ни помогала сестрице. Маринка закатила мне небольшой скандальчик, но я был непреклонен!
 
         Когда вернулись, окинул всё пристальным, по-мужицки  своим строгим  взглядом.  Если честно сказать в душе мне  понравилось,  но виду  не подал. Напротив, придирчиво отметил лёгкие подтёки краски и тут же распорядился  их устранить.  Впрочем, в целом  колер и подбор оттенков меня вполне удовлетворил.          
            
       А Людмила, к слову, сделала   даже   больше, чем  требовалось: украсила старые металлические лейки       незатейливыми цветочками. Вышло  не  слишком   искусно, ведь  не художница, но, в конце  концов,    я и не ждал от    неё такой самостоятельной прыти.

       Вот где я в полной мере проявил свои  лучшие человеческие качества, когда чужая инициатива оказалась мною  безнаказанной.  Тогда слава мне! И тут же для красоты лично сам водрузил их с почетом на камин. Ими уже давно не пользовались, а так хоть будут украшать участок. Дизайн, одним словом сотворил!
   
         И после того как расставил, отошёл и с разных позиций поглядел, Людмила, затаив дыхание, ждала моего вердикта. Я удовлетворённо крякнул, поднял вверх большой палец над сомкнутым кулаком и вслух сказал:
         
        – Да, справилась наша Золушка! И пусть злые языки не повернутся назвать её рабыней Изаурой! Какая, черт возьми, Изаура, когда она – сыта, пьяна и нос в табаке! Тут вам не бразильские плантации, а всего лишь российские шесть соток! Скорее, она у нас скромная труженица, я бы назвал её даже умелица – и старается хорошо! Молодца, одним словом!

           А она скромно стояла, действительно как Золушка, потупив взгляд с устатку в землю, на которой сегодня столько сделала – с той лишь разницей, что на ее ногах не было никаких золотых туфелек, – всего лишь садовые грязные чеботы.   

         А радостные глаза  жены от такой похвалы сияли будто прожекторы  –  аж до самого вечернего небо, того и жди  что рот порвется,  и я добавил с лёгкой улыбкой:         
           – Да ладно вам,  цветочки хоть и не шедевры, а душу греют. Идите в баню и домой потом «намылимся», завтра начинается трудовая неделя!

           И немного сохраняя интригу, выдержав паузу,  сказал:
        – А тебе, Людмила Михайловна, говорю,   испытательный срок ты выдержала! Поздравляю!

      Обе сестрицы под громкие крики «Ура» радостно захлопали в ладоши, а Маринка в знак благодарности даже бросилась мне на шею от счастья. Людмила Михайловна, похоже, тоже намеревалась так сделать, но вовремя сообразил, что я не истукан и не телеграфный столб, – ещё чего доброго сломают мужика, ведь спина у меня не железная!
 
        И быстро, упреждающе им сказал:
          – Ладно вам разводить телячьи нежности, не привык я к этому, готовьтесь лучше к отъезду!
 
           Потом в следующие разы были, конечно, задания и посложнее: уборка в доме, заправка постелей, растопка бани, сжигание мусора и колка дров. А как не обойтись без домашних и садовых дел, когда нужно выбивание ковров от пыли, стирка, перекопка сада, выкорчевывание кустарников и деревьев, посадка их, приготовление еды и мойка посуды.

        И самой собой – покраска полов,  сбор урожая, засолка овощей, заготовка компотов и варений. И, кроме того  – воспитание и надзор за нашими внучками, когда мы их сюда привозили и многое-многое другое. Всего и не перечесть!

        Понятное дело, одного меня на все не хватит – вот пусть как хотят, так и делятся работой между собой! У меня должно быть все четко!

         И всё это делалось не абы как, наспех, а с той особой тщательностью, какая рождается только в долгой, привычной работе. Недаром говорят: глаза бояться, а руки делают! Каждое дело обретало свой ритм, свою мелодию: мерный стук колуна по полену, мол, знай – привыкли руки к топору, перекликался и усиливался ударами простой выбивалкой пыли из ковров.

         А  терпкий запах свежей краски полов, перебивался  мощным ароматным запахом от моющих средств  для стирки белья, тот и другой надолго чувствовались носом, напоминая нам о том, что все работы хороши, выбирай на вкус.

         На кухне тоже было свое: над кастрюлями поднимался пар, и  пахло укропом, уксусом, чесноком и горячим рассолом. Руки, которые привыкли к тяжёлой работе и топору теперь ловко укладывали огурцы в банки. А при варке  варенья от сладкого запаха вообще кружилась голова, чтобы не упасть в обморок иногда приходилось мне разбавлять его чем-то горьким, вроде водки, ну право дело – ни чаем же, как грешили этим две сестры! 

         Мытьё посуды взял однозначно на себя,  чем не мужское занятие: тёплая вода, мокрая тряпка, лёгкий звон тарелок – всё это создавало уютную домашнюю атмосферу, когда к тому же в холодильнике тебя ждет приз – холодный пузырь, а че  с устатку не грех и выпить, все нормальные мужики – я узнавал  – так делают!
 
         А когда приезжали внучки, заботы наполнялись особым смыслом. Уход за ними не был обузой – это приносило радость, пусть и требовало хлопот: то нужно было уберечь девочек от крапивы, то показать, как правильно держать грабли, то рассказать сказку, когда они, раскрасневшиеся от беготни, усаживались рядом.

       В такие моменты я не ворчал ни на кого: знал, любое занятие с детьми имеет глубокий смысл: оно становилось  отличным способом передать тепло, научить их чему-то важному в семейной жизни, да и не только в ней.

             Так день за днём, год за годом, такие дела совершались  в саду, порой тяжёлые, порой монотонные и складывались в нечто большее, чем просто в обязанности, а  в саму суть нашей бренной жизни, в ее дыхание и в ту незримую силу, что держала  нас тогда вместе.

        Лафа мне, если бы не было с нами Людмилы Михайловны, естественно, Маринка эти работы перепоручила бы мне. А оно мне нужно?  Хорошо, что лет 20 тому назад я не сделал отказа Сорокиной, и проявил в этом мудрость на дальнейшую перспективу. Голова-то и вправду оказалась у меня гениальная!  Так что теперь я, можно сказать, я в привилегированном положении.

         Правда, со временем я стал замечать: сноровка у нее теряется. То ли возраст берёт своё – она на девять лет все же старше Марины, то ли лень подкралась незаметно, но всё чаще норовит отлынить. Но не тут-то было! У меня не забалуешь!

      И  поставил ей ультиматум: либо офис, либо дача. А то понимаешь: на работе юбки протирает, а в саду уже с прохладцей и ленцой свои обязанности выполняет. И Людмила Михайловна, резонно, выбрала дачу. А куда ей деваться? Выбора-то нет никакого, как и у меня, когда-то! Ну а куда ей ещё?  Тут в саду  хоть воздух свежий, природа, тишина... А в офисе от шума принтеров и разговоров по телефону уже голова раскалывается. Сама так говорила!

          И тут я пошёл ещё дальше в своей мудрости на перспективу. Поставил сестринскому тандему условие – обоим держать тело в тонусе: жинка стала посещать фитнес, а ее сестра – плавательный бассейн. И ведь сработало мое к ним требование! А как иначе, когда я все наперед рассчитал: в здоровом теле здоровый дух. В общем, все довольны, все в тонусе. Они теперь на пару в саду пашут у меня как пчелки!

         Ну, не надо думать, что я какой-то там тиран или деспот, иногда по вечерам баловал  их водочкой, что бы хоть немного расслабились, естественно, это бывало только в дождливые дни, а то водки не напасешься.

       А  в остальные дни их ждет только работа, я, что ли за них буду батрачить!   Ну, в лото еще поиграем, и то только это для забавы наших внучек, когда их брали сюда с собой!

          Отбой для них установил в 23.оо, подъем в 7.оо как в армии, и сиесту на два часа как в Испании в жаркие дни!  Давал время на просмотр телепередач.  Чем не забота о них была с моей стороны?
      
          А если серьёзно, если им действительно не нравилось быть в саду, то, понятное дело, их никто бы на аркане не затащил – а так они сами с удовольствием туда ездили и жили там с новыми силами, идеями, задумками и удвоенной энергией.
         
         Годы, к сожалению, берут своё, и мы стареем. И вот уже Людмила Михайловна с нами не ездит по старости и состоянию здоровья. Сад остался опять нам с женой на двоих. И главная здесь безусловна  она, Марина – я так уже только на подхвате, зря в фитнес-клуб  в свое время не ходил. Отвезу-привезу и так по мелочам. Грустно становиться – да! Хорошо хоть зять ей помогает!
 
        Но, однако, как хорошо, что память остаётся с нами и не даёт забыть того, что нам было когда-то дорого и приносило счастье и радость в жизни. А эти истории, о которых сейчас шла речь, –  и есть подлинная молодость, но, увы, уже прошедшего времени для нас.

         Я рад, что память в который раз предоставила мне – а значит, и моим близким – возможность вновь и вновь окунуться в те далёкие годы и пережить опять те незабываемые чувства и эмоции, которые когда-то переполняли, и сейчас, спустя десятилетия, продолжают согревать наши сердца и души.