Гармониум. Глава 3

Глава 3. Первый день в "Гармониуме"
Первые подопечные кризисного центра «Гармониум» прибыли ранним утром.

Их было ровно тридцать.

Среди них находилась та самая девушка, которую Эдуард уже давно пытался спасти, но безуспешно, его соседка Юля. Приехала и женщина, которой требовалась срочная операция, но которая потеряла все накопления, став жертвой мошенников, и когда-то обращалась к Артуру за помощью.

В числе первых жильцов оказалась супружеская пара средних лет, несколько месяцев скрывавшаяся от людей, державших их в трудовом рабстве. За ними приехали пожилые супруги, пережившие издевательства в доме престарелых. Среди молодежи выделялся худощавый парень, сбежавший из кадетского корпуса после нескольких лет дедовщины. А самыми юными были две сестренки, убежавшие от жестокой мачехи.

Каждый оказался здесь своей дорогой.

Одних направили врачи клиники после завершения лечения. Других привезла полиция. Кто-то узнал о центре из объявления в газете или интернете и пришел сам.

Регистрация продолжалась несколько часов.

Медицинские работники осматривали каждого человека, измеряли давление, брали кровь на анализы, знакомились с медицинскими документами.

После этого всем предложили принять душ, получить чистую одежду и пообедать.

Для некоторых обычная горячая пища уже казалась настоящей роскошью.

Только ближе к вечеру всех пригласили в большой зал.

Эдуард и Артур вышли к собравшимся.

— Добро пожаловать в «Гармониум», — начал Эдуард. — Вы пришли сюда не просто лечиться. Вы пришли менять свою жизнь.

Он сделал небольшую паузу.

— Запомните главное правило. Ни один врач, психолог, педагог или священник не поможет человеку, если сам человек не хочет помочь себе.

В зале стало тихо.

— Мы готовы сделать для вас очень многое, — продолжил Артур. — Но желание изменить свою жизнь должно родиться внутри каждого из вас.

Эдуард кивнул.

— В Библии сказано: «Не вливают молодого вина в ветхие мехи». А еще Христос предупреждал остерегаться закваски фарисейской. Что это значит простыми словами? Можно дать человеку новые знания, новые привычки, новую профессию. Но если он внутренне останется прежним, если не изменится сердце, то ничего хорошего не получится. Старое разрушит новое.

Несколько человек внимательно слушали, остальные пока лишь присматривались.

— Поэтому, — продолжил Артур, — наша задача — не только вылечить последствия ваших душевных и физических травм. Мы хотим помочь вам обрести внутреннюю мотивацию жить иначе.

Позади братьев висел большой плакат.

На нем были изображены прорастающие зерна.

— Наша программа рассчитана на девять месяцев, — сказал Эдуард.

По залу прокатился шепот.

— Почему именно столько? Потому что ребенок развивается в утробе матери девять месяцев. И примерно столько же длится учебный год. Здесь вы будете одновременно рождаться заново и учиться новому образу жизни. Не просто существовать, а жить.

Теперь слушали уже почти все.

— Все это время вы будете читать, смотреть и слушать только тот материал, который помогает человеку становиться лучше. Мы не станем засорять разум тем, что разрушает личность.

Несколько человек переглянулись.

— Питание тоже будет частью лечения, — продолжил Артур. — Поэтому передачи от родственников будут проверяться. Если в них окажутся алкоголь, сигареты, энергетики или вредная еда, сотрудники центра будут их изымать.

В зале сразу послышалось недовольное ворчание.

— То есть даже колбасу нельзя? — с усмешкой спросил кто-то.

— А конфеты тоже запрещены? — буркнула пожилая женщина.

Некоторые заметно поморщились.

Эдуард спокойно дождался, пока шум утихнет.

— Решительные перемены способен выдержать только крепкий организм. А крепким он становится благодаря правильному питанию, движению и режиму дня.

Он улыбнулся.

— Поэтому лечебной физкультурой будут заниматься все без исключения.

Теперь недовольных стало еще больше.

— Даже бабушки? — выкрикнул кто-то.

— Даже бабушки, — спокойно ответил Эдуард. — Только каждая программа составляется индивидуально. Никто не станет требовать невозможного.

Несколько человек облегченно вздохнули.

— Трудотерапия тоже обязательна, — продолжил Артур. — Это не только аппликации, вязание или рисование. На территории центра есть небольшое хозяйство. Кто сможет и захочет — будет ухаживать за козами, овцами, курами, кроликами, работать в теплицах и саду.

Парень из кадетского корпуса негромко усмехнулся:

— Почти армия...

— Почти жизнь, — ответил Артур.

По залу прокатился смешок.

— Кроме того, здесь можно получить профессию. Мы обучаем различным специальностям и после окончания курса выдаем сертификаты и дипломы, которые позволяют официально устроиться на работу.

— А если я не хочу учиться? — спросил мужчина средних лет.

— Тогда вы упустите одну из главных возможностей, ради которых сюда пришли, — спокойно ответил Эдуард. — Обучение обязательно. Но какую профессию выбрать — решаете только вы.

Он уже собирался закончить выступление, когда произнес последнее правило.

— И наконец... Все девять месяцев вы должны находиться на территории центра.

После этих слов зал буквально загудел.

— Что значит — не выходить?

— Мы что, под арестом?

— А если мне надо?

— А если просто пойду гулять?

Некоторые даже засмеялись.

Артур поднял руку.

— Не думайте заранее о плохом. Центр — не тюрьма. Но полноценное лечение требует времени и полного погружения. Если человек постоянно будет возвращаться в ту среду, которая его разрушала, вся работа окажется напрасной.

— А если все-таки уйти? — спросил молодой мужчина.

— Насильно удерживать никто не станет, — ответил Артур. — Но тогда лечение и обучение будут неполными, а значит, бесполезными. Решение всегда остается за человеком.

После этого каждому раздали красочные листовки с распорядком дня.

Подопечные заполнили подробные анкеты.

Затем их разделили на две группы по пятнадцать человек.

В каждой аудитории стулья стояли полукругом.

Посередине оставили одно свободное место.

Психолог объяснил:

— Сегодня каждый по очереди будет садиться сюда и рассказывать о себе. Только правду. Какой бы тяжелой она ни была. Это помогает познакомиться друг с другом, освободить сердце от боли, которую многие годами носят внутри, и позволяет нам составить индивидуальный план лечения.

Первой в одной из групп пригласили женщину лет пятидесяти.

Она медленно подошла.

Была смуглой от природы, но сейчас лицо казалось почти серым. Когда-то полная, теперь она сильно похудела, и кожа некрасиво обвисла.

Она долго молчала.

Потом подняла тяжелый взгляд.

— Меня зовут Ольга...

Голос звучал спокойно, но устало.

— Когда я училась в институте, забеременела.

Она опустила глаза.

— Родители заставили сделать аборт. Сказали, что сначала образование, потом семья...

Женщина тяжело вздохнула.

— А когда мне исполнилось тридцать два, они вдруг начали говорить совсем другое: «Роди уже хоть от кого-нибудь». Даже женихов искали сами.

По аудитории пробежала горькая усмешка.

— Только все эти "кого-нибудь" были либо пьяницами, либо людьми с уголовным прошлым. Или просто мне не нравились.

Она потерла ладони.

— Потом оказалось, что забеременеть уже не получается. Мужчины обвиняли меня. Родители тоже. Работала не там, где мечтала, а где брали.

На глазах появились слезы.

— Только в сорок лет я встретила человека, которого действительно полюбила. Он стал моим мужем. Мы доверяли друг другу. У нас родилась дочь...

Она впервые за весь рассказ улыбнулась.

— Это были самые счастливые годы моей жизни.

Улыбка исчезла.

— Семь лет назад муж умер от сердечного приступа.

В аудитории стало совсем тихо.

— Почти сразу появились родственники.

Женщина невесело усмехнулась.

— Говорили: «Зачем вам с дочкой трехкомнатная квартира? Давайте поменяемся. У нас семья большая».

— Я отказалась.

Она закрыла глаза.

— Тогда они решили действовать иначе...

Дальше объяснять уже не требовалось.

— Через поддельные документы квартиру продали.

Несколько человек ахнули.

— Три года я ходила по судам. Только недавно удалось доказать, что продажа была незаконной. Но здоровье к тому времени уже закончилось.

Она посмотрела в окно.

— Все думала: сначала дочери университет закончить помогу, потом собой займусь.

Ольга печально улыбнулась.

— Не успела...

В этот момент дверь тихо открылась.

В аудиторию вошел Артур.

Он внимательно посмотрел на женщину.

— Нет, Ольга.

Она подняла голову.

— Вы очень даже успели.

Все обернулись.

— Прямо сейчас у вас возьмут необходимые анализы. И сегодня же начнем подготовку к операции. Скорее всего, во время вмешательства придется сразу решать несколько проблем.

Он говорил спокойно, но твердо.

— Видно, что откладывать уже нельзя. Даже несколько дней могут ухудшить ваше состояние.

Ольга молча заплакала.

Это были совсем другие слезы.

Не отчаяния.

Надежды.

В этот же вечер Эдуард поднялся на второй этаж жилого корпуса.

Он осторожно постучал в дверь.

Ответа не было.

Приоткрыв ее, он увидел Юлю.

Она сидела прямо на полу в углу комнаты.

Поджав ноги.

Обхватив колени руками.

Опустив голову.

Совсем как загнанный зверек.

— Юля...

Никакой реакции.

Он присел напротив.

— Ты меня помнишь?

Она едва заметно вздрогнула.

Эдуард осторожно коснулся ее руки.

— Здесь тебе ничего не угрожает.

Девушка молчала.

Она только еще сильнее сжалась.

Несколько минут они сидели так, не произнося ни слова.

Потом Эдуард достал из кармана протеиновый батончик и положил его на тумбочку.

— Если захочешь...

Он поднялся.

— Не бойся. Ты в надежных руках.

Уже выходя, тихо добавил:

— Мы обязательно тебе поможем.

Когда дверь почти закрылась, краем глаза он заметил, как Юля осторожно потянулась к батончику.

Очень медленно.

Будто боялась, что сейчас кто-нибудь его отнимет.

В коридоре Эдуард встретил старшую медсестру.

— Тяжелая депрессия, — тихо сказала она. — За несколько лет умерли оба родителя. Потом безработица. Алкоголь. Неудачные отношения. Мужчины попадались один хуже другого. Соседи вроде помогали, но постоянно упрекали за беспомощность и запущенность. Недавно была попытка самоубийства.

Эдуард тяжело вздохнул.

— Я знаю.

Медсестра удивленно посмотрела на него.

— Она живет неподалеку от моего дома. Я не раз пытался ей помочь. Сначала... признаюсь... тоже ругал за грязь и беспорядок. Потом понял, что это бесполезно. Перестал давить. Иногда анонимно оставлял деньги. Просил знакомых помочь по хозяйству, не называя моего имени.

Он еще раз посмотрел на дверь комнаты.

— Считайте, что теперь это моя дочь.

Медсестра молча кивнула.

Поздно вечером братья ехали домой.

Машина медленно двигалась по почти пустым улицам.

Долгое время оба молчали.

Наконец Артур сказал:

— Знаешь... наши жены были правы.

Эдуард вопросительно посмотрел на него.

— Только за сегодняшний день, пытаясь вытащить каждого человека из его собственной ямы, мы сами едва не свалились туда вместе с ними.

Эдуард грустно улыбнулся.

— Да. Хорошо, что у нас есть психологи, врачи, педагоги, социальные работники. Представляешь, если бы мы пытались вести всех тридцать человек вдвоем?

— Мы бы сгорели за месяц.

— А центр закрылся бы еще раньше.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Артур тихо произнес:

— Все равно... я почему-то уверен, что все это не напрасно.

Эдуард посмотрел на светящиеся окна «Гармониума», остававшиеся далеко позади.

— Если хотя бы один человек после этих девяти месяцев действительно начнет новую жизнь, значит, уже не напрасно.

Оба понимали: первый день закончился.

Но настоящая работа только начиналась.