Коммунэра. Действие второе

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Деревня

ЯВЛЕНИЕ 1

Узкоумов и Коммунэра прибывают в деревню.

Узкоумов. Мой друг взгляни ну что за диво, как красиво! Природу эту созерцать я так рад неизмеримо!

Коммунэра. Деревня — крестьянская лощина, для них я всё готов отдать, уж было бы желание, я мог бы новой правдою умы их обдать, да только мелкое местечко, нас ни к чему не приведёт.

Узкоумов. А разве труд твой не для горожан? И почему ты не можешь убедить в своей идее богатых? Тогда б и не было излишней траты.

Коммунэра. Богатые давно об этом знают, им незачем свой капитал для благ сбавлять, и вывод тут один: богатый — ужасный буржуаз, а вот рабочий, бедный, солдат, и крестьянин — всё это для меня пралитарщина один, будь он казак иль горожанин! Я вижу как их угнетают! И кто же враг подумать так? Не уж-то царь?

Узкоумов. Замолкни тварь!

Коммунэра. Я знаю почему ты зол! Твой бог хранит царя, как говорила песня та.

Узкоумов. Но все глупцы подобные тебе, все бога просто отрицают, и что тогда? Ты хочешь взять убить царя? Он нас плебеев воспитает, а мы всю жизнь в ответ ладонь его кусаем!

Коммунэра. Я посмотрел бы на тебя, когда б увидел ты что твой Христом хранимый царь своею верную рукой велел бы армии стрелять по мирно шедшим к ним христианам с иконами в руках.

Узкоумов. Не верю я, прошу тебя, скажи что это всё не так! Я не могу, я не посмею, вся власть к царю идёт от бога! А если ж с нами бог, то кто же против нас?!

Коммунэра. Уж лучше я сегодня промолчу. Отвечу лучше я здесь на одно, господ здесь нет, не верь ты в них, ты лучше знай, что всё живёт до тех времён, когда надежде ещё не нанесён укор.

Узкоумов. Я не могу с тобою спорить, и так от этого устал... Нам лучше кров найти в столь ранний час.
Коммунэра. Пожалуй, это нужнее нам всего...

ЯВЛЕНИЕ 2

Узкокоумов, Коммунэра, затем Глиномес.

Коммунэра. Станислав Васильевич, гляньте какой крестьянин, давайте подождём и спросим. (подходят к крестьянину) Эй хозяин! Прошу тебя, прими к себе под кров гостей применных.

Глиномес. Я вас приму, помилуйте меня, о вы прелестные мне господа. Я вам представлюсь, звать меня Глиномес Григорий Гаврилович. Мой дом вы уж простите не богат, я как от помещика ушёл, у государства надел земельный приобрёл и вот как двадцать пятый год я будто узник ещё на двадцать лет приговорён к томленьям долга моего.

Коммунэра. Я вижу, судьба у вас ужасно тяжела, подумать так, вам доровали быть свободным, но только вы её вдохнули, так сразу вас долгами как проклятыми кондолами взяли и сковали.

Глиномес. Как странно мне подобное услышать, кто вы?

Коммунэра. Я всем известный господин, великий я спаситель, и целью жизни есть моя, всех вас крестьян, помещиков, и даже знатных на Руси дворян, по праву взять и уровнять! Ну а вы, любезный, можете меня звать господин Коммунэра.

Глиномес. Чудной вы человек однако, господин, откуда вы?

Коммунэра. Я родом из Европы, но детство я провёл в России, мать моя француженка, а отец поляк, учился я в Германии, и там познал я разные науки. Теперь я здесь, готов служить народу нынешней России.

Глиномес. Умённый человек вы, простите же меня, а кто ваш друг?

Коммунэра. Ах да, мой друг, человек узкого ума, он как и вы всё загоняется в рамки бытия. Приветствуете вы господина Узкоумова Станислава Васильевича. Уж что хорошего же в нём? Безумно добрый, он мне как брат! Я жизнью всей ему обязан!

Узкоумов. (к Глиномесу) Я вам предан, спасибо вам.

Глиномес. Пройдёмте ж в дом.

ЯВЛЕНИЕ 3

Деревня, дом Глиномеса, небогатая хата, в комнате стоит стол, лавки, русская печь, в комнате висит много икон.

Узкоумов, Коммунэра Глиномес.

Коммунэра, и Глиномес присаживаются за стол, Узкоумов залезает на печь, и начинает дремать.

Коммунэра. (осматривается) Не всё так плохо. Лишь есть один вопрос. Иконы. (тихо шепчет про себя) они так давят на меня.

Глиномес. В чем есть вопрос, мой гость? Дерзайте.
Коммунэра. У вас же есть церквушка?

Глиномес. Так...

Коммунэра. Я бы хотел задать священнику вопрос, и даже два, уж если и не три.

Глиномес. Ты в чем то провинился?

Коммунэра. Скорее возгордился.

Глиномес. Гордыня — первый грех, подобному крестьянину как мне не постижим.

Коммунэра. Подумай только, нам все указывают как жить лишь только гордые господа, представь  каким бы мир преднами встал уж если б мы всех тех господ сровняли воедино, и даже  бога, подобного лишили. Тогда бы что бы было?

Глиномес. Когда я верю в бога, моя надежда есть. А если бога нет, тогда кто есть? И даже всех сровняв в одних, кто здесь тогда для них богоподобным будет фаворит? Всегда найдётся человек которого мы обожествим, и поклонятся будем мы, но то не вечно как всегда, их бог умрёт, и что тогда? Все перестанут верить в кару, и все сойдут с ума.
Коммунэра. Скажи ты пошел бы за тем кто обещал бы мир без господ?
Глиномес. Любой дурак пошёл бы. Я столько лет работаю а получаю, а получаю ничего.

Коммунэра. Что скажешь друг? А я вот еду в Петроград, хочу я там с друзьями мечты подобные тебе в жизнь воплощать, я ведь тебе уже сказал в чём цель моя, и кто есть я.
Глиномес Так выпьем за тебя! (достает из закромов бутылку водки и разливает её по стаканам).

Коммунэра. Я так непостижимо рад, что есть такие, как и ты, простые, ещё живые в России, так к вам не справедливой. (выпивает стакан водки).

Глиномес. Из всех господ, которых я видал, лишь только ты с такою светлою душою на нас, крестьян, взираешь с добротой. (выпивает стакан водки).

Коммунэра. Какой тебе я господин? Я ведь такой же, как и ты, а главное — с мечтой!
Глиномес. Ты друг уж очень мне приятен, нальём ещё мы по стакану вдруг?

Коммунэра. Чего же нет? Дерзайте друг!
 
(Поют вместе)
Эх, наливай, чтоб не видеть дна,
Пусть кружится голова до утра!
В этом стакане — вся наша страна:
Горько, да весело, брат, нам всегда!

(Узкоумов просыпается из-за пьяных зазываний своего друга и хозяина дома)

А если завтра придёт беда —
Мы и с бедой поднимем стакан.
Ведь пока есть хлеб и есть вода,
Не пропадёт наш простой народ, никогда!

(Узкоумов с раздражением спрыгивает с печи).

Узкоумов. Помилуй бог, вам искупленья нет, и сил моих поспорить.. Я вас прошу, верните мне покой!

Коммунэра. Смешной ты человек какой, желает он покой, когда во всей России начнётся страшный бой!

Глиномес. Услышь меня, я как человек простой, уж точно знаю что покой настанет лишь на свете том.

Узкоумов. Какой отвратный ужас, я лицезрею будущее худшим. Прощайте на сегодня господа, я буду спать на сеновале. (уходит)...

ЯВЛЕНИЕ 4

Коммунэра просыпается за столом, Глиномес спит за столом.

Коммунэра. Да что же я за чёрт ретивый, с крестьянством лихо подружился, а с другом обошёлся похуже некуда. За что я с ним так обошёлся? Лишил покоя, как редкостный мерзавец. Мне явно стоило бы извиниться. А что сейчас мне дальше делать? Мы ведь стремились в Петроград... Ещё есть время до отъезда, я отправляюсь в церквушку, мне нужно поквитать свой страх.

ЯВЛЕНИЕ 5

Деревня. Узкоумов лежит в стоге сена.

Узкоумов, затем Цыганка

Узкоумов. (смотрит в небо)Жизнь-то, право, хороша… Лежишь себе, солнце греет, сено пахнет… А Коммунэра мой всё про несправедливость твердит, будто он тут единственный, кто правду видит. Будто ему одному ведомо, как мир перекроить. А я гляжу на этих людей и думаю: да они и сами не очень-то хотят, чтоб их спасали. Вон бедняк: беден, да ведь и сам себе хозяин. Мог бы и дело завести, мог бы и в люди выйти, ан нет — так и будет век свой в бедности копаться. (Встаёт)
Наверно мне стоит проверить своего друга.
(Входит цыганка).

Цыганка. Эй! Есть деньги? Давай сюда!

Узкоумов. Постой, постой… Что за тон? Я тебе не мешок с деньгами.
Цыганка. А кто ты такой, чтоб тон мой разбирать? Мать больна, дети хотят есть. Дай сколько можешь.
Узкоумов. Почему ты, чья то жена, ходишь побираешься? Почему сама заработать не пытаешься?!

Цыганка. (усмехается) Работать? Это ты у своих господ спроси, почему работа не кормит. Кто подаёт — себе на душу копит, кто спрашивает — теряет. Вот и весь расклад.

Узкоумов. Не этому нас учили. Не в этом суть.

Цыганка. Учили… да только жизнь по-другому пишет. (плюёт в сторону, уходит)

Узкоумов. Вот и спрашивай потом, кто тут виноват: мир или мы сами…

ЯВЛЕНИЕ 6

Небольшая деревянная церковь. Скромный зал: напротив входа — алтарь, вдоль стен — простые лавки и аналои с иконами.В полумраке мерцают лампады. Священник стоит у амвона и ведёт проповедь. В дверях появляется Коммунэра, останавливается, прислушивается.

Священник. Зажги в сердцах наших, человеколюбивый Владыка, Твоего Богопознания нетленный свет и открой очи ума нашего для уразумения евангельской Твоей проповеди!

Коммунэра.(тихо) Вот он, ухищрённый старец… Тебе я правду докажу.
Священник. Вложи в нас и страх пред блаженными Твоими заповедями, дабы мы, все плотские влечения поправ, проводили духовную жизнь, о всём, что к угождению Тебе, мысля и то совершая.

Коммунэра.(про себя, с горькой усмешкой) Страх перед заповедями… В России их давно уже не чтут. Страхом только и держат.

Священник. Ибо Ты — просвещение душ и тел наших, Христе Боже, и Тебе славу воссылаем, со безначальным Твоим Отцом, и всесвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и всегда и во веки веков.

Коммунэра.(про себя, всё громче, почти вслух) Просвещение душ? Что он вам дал? Народ погряз в мучениях, а вы всё славословите. Где их спаситель? Я стану новым. Не храм разрушу — а иллюзию, на которой он держится. Дам им надежду на общее благо. Они пойдут за мной. Я чую их страх — и обращу его в силу.

(Громко, шагнув вперёд)

Послушай, старец, ты меня! Я вижу, ты послушник Бога. Ответь же мне: где твой сейчас Владыка?
Священник. Бог вездесущ, он — не ограниченный пространством дух.
Коммунэра. Ты, видимо, не понял меня! Где он, когда крестьянин умирает от голода? Где он, когда барин бьёт, а царь закрывает глаза?

Священник. Бог в сердце твоём, и царство Его внутри тебя.

Коммунэра. О чём ты млеёшь? По-твоему, почему же люди грешны?

Священник. Бог наделил всех нас свободой воли, и выбор наш грешон, а может быть, и святен.

Коммунэра. Свобода воли? Когда народ сотворил царя, а власть его пошла от Бога, и этот царь начал нас угнетать — где тут свобода? Крестьяне свободу обрели, а для жизни не получили ни черта. Сейчас они бедны, страдают, умирают. Как твой Господь их спасёт?

Священник. Господь спасёт тебя, услышав веру и покаяние твоё.

Коммунэра. Я так и думал. Всё та же сказка старца для скота.

Священник.(тихо) Кто ты, добрый человек?.. Будто дьявола созданье.

Коммунэра. Я — предвестник новой эры.

Священник. Вы верите в Бога?

Коммунэра. Мой род всегда его отрицал. Я никогда не поверю в него.

Священник. Тогда в чём есть надежда ваша? Во что готовы вы поверить дважды?

Коммунэра. Надежда моя — в одном: я не верю в нынешних господ. Я сам себе надежда, и для других я стану ею. Я хочу всех нас, простых людей, ко всем правоспособным господам в едино уравнять. Уж сколько раз придётся мне сказать?

Священник. И что же вам придётся сделать?

Коммунэра. Долой самодержавие! Народ людской с собой мне предстоит поднять, пойти сместить царя и новую, народную власть воссоздать. А таких, как вы, святоша, придётся убрать — не из злобы, а потому что эта опора должна рухнуть. Даже ваши мощи придётся разобрать — как символ старого мира. Аккуратно, по описям, как в казённой палате!

Священник. Царь не позволит вам! Это богохульство! Ведь можно же всё это по-другому?

Коммунэра. Надежды больше нет. Теперь народ готов поверить в таких, как я.

Священник. Я вижу, ты ужасный, грешный человек!

Коммунэра. Да что ты говоришь! (хватает священника за рясу)

Священник. Сгинь, чёрт! (отталкивает Коммунэру)

Коммунэра. Изрядно ты меня раззадорил! Сейчас я буду бить тебя!

(Коммунэра бросается на священника.
Они сцепляются, падают на пол, катаются, наносят друг другу удары. В этот момент в церковь вбегает Узкоумов.)

Узкоумов. Друг мой! На свете нет ничего святого для тебя! Помилуй его, Господи! (оттаскивает Коммунэру) Ну что же ты за редкостный дурак!

Коммунэра. Ну нет на свете Бога! К нам с небес не свалится подмога!

Священник. Тогда что после смерти ждёт тебя? Ты духовно омертвел, лишил себя спасения и любви Господней.

Коммунэра. Разум и личность моя просто исчезнут навсегда.

Священник. А дальше что? Лишь пустота? Так не бывает. Вот как ты понял, что родился? Откуда разум твой вот так вот взял и сотворился? Из пустоты?

Коммунэра. Как до рождения я не осознавал своего появления, так и после смерти не будет никакого осознавания.

Узкоумов С. В. (к Коммунэре) Прошу, замолкни. В богоугодном доме мне слышать это — страшный грех. Пойдём скорее! (к Священнику) Помилуй нас, святой отец. Вижу, нам не хватит и тысячи индульгенций. Я вас спасу от этого поганого чёрта.

Священник. Прошу, пусть он исчезнет навсегда… Но не желаю ему зла.
(Узкоумов уводит Коммунэру. Дверь за ними закрывается. Священник остаётся один. Опускается на колени перед аналоем.)

Священник. (шёпотом) Господи, кто здесь посмел быть виноват? Не уж;то я? За что мне это? К чему всё это и зачем? Не исповедь ли была эта встреча? Господь, ответь: вот почему он не верит в Тебя? (Тишина.) Я понял всё. Прости меня. Я не посмею больше видеть в нём врага.

ЯВЛЕНИЕ 7

Деревня.

Узкоумов, Коммунэра, затем бедные крестьяни.

Узкоумов. За что ты смеешь с ним же так?

Коммунэра. Я видел в нём врага, глупца что в страхе начал отрицать грядущую кончину.

Узкоумов. Ты вёл себя как идиот.

(Выходят бедные крестьяне)

Коммунэра. Ну может ты сейчас меня поймёшь, крестьянству плохо (показывает пальцем на бедных крестьян) а бог твой для них как опиум — ответ насущным всем душевным ранам! Они живут, свято веря в то что будущее станет лучше, наивно отрицая жизнь настоящую, каков итог ты сам я вижу понимаешь. Вот сам попробуй стоя в груде глины, веря в то что она в будущем станет пеленой покрывала, как в настоящем глина только сильнее тебя засосала.

Узкоумов. Не в вере дело друг, а дело в людях. Не бог сказал им оставаться в глине, уж если бы они хотели, давно бы попытались, людьми бы стали, и в жизни бы не потерялись. Такая вот дилема, всё в на Руси насущная проблема.

Коммунэра. А я, прости меня, останусь на своём. Хотя людей готов я изменить.

Узкоумов. И чем же ты готов их изменить? Опять им ненависть внушить, сказать что всё уже давно неправда, давайте строить новый мир на завтра?

Коммунэра. Ты может и в чём то прав, но я хитрее и это неоспоримый факт.

Узкоумов. Не льсти себе, ты тот ещё дурак. Как ты вообще с такой судьбой смог повстречать меня?

Коммунэра. К тебе у меня такой же вопрос, но я отвечу так. Когда учится ехал я, вот из России приехал я в Штутгарт, там я услышал о Марксизме и повстречал тебя.

Узкоумов. Ну да, когда отец твой знает немца, а сам он знатный дворянин, сыночка своего, меня, где немец есть, туда и отправил на долгие года. Я так устал, я ведь ещё и не познал, что есть семья, да и любовь свою ещё и не встречал, вот в бога верю, он вот от этого всего давно меня спасал, может, я только из-за него ещё не сошёл с ума, поэтому и буду чтить его всегда.

Коммунэра. У каждого спасенье есть своё, но власть от бога, сам видишь ты, ничто. Уж ладно это всё, что вот сейчас.

Узкоумов. И вправду, что ждёт в дальнейшем нас сейчас? Когда мы бросим это место?

Коммунэра. Пройдём в наш дом, я расскажу тебе об этом всём.

ЯВЛЕНИЕ 8

Деревня. Дом Глиномеса.

Узкоумов, Коммунэра, Глиномес, потом Вытреногов.

Глиномес. Где были вы? Я уж бояться начал не сгинули вы часом.

Коммунэра. (к Глиномесу) Друг мой не стоит, мы были в чудном месте, доме Господнем.

Глиномес. И как с грехами вы простились?

Коммунэра. (усмехаясь) Легко, без всяких сожалений.
Глиномес. Людской народ всё видит, и даже вашу ложь без всяких промедлений заметит в вашем лике.

Узкоумов. Вот именно! Он лжёт! Но правду вам я эту не скажу, я этот грех уж лучше на душу возьму.

Глиномес. Печально мне в который раз внимать что нету для таких как я, правды никогда. Хотя зачем чужая правда мне? Одно от этого лишь горе. Вот помню друга своего, Федора Жизнерабова, работал он как чёрт, был крепостным, и говорил всё время про себя, жизнь — это хохма рассказанная богом, смысл которой обрывается навсегда. Хозяина его, Павла Боготеева, это изрядно тешило, но не в этом дело, жадный он был до безумия, слугу своего голодом морил, а когда издали закон о вольных хлебопашцах, и вовсе голову потерял. И вот спросил я Федора, как выжил ты? Он мне всегда на это лгал, и вот ответил:

Коммунэра. (перебил Глиномеса) Довольно! Я вижу ты извлёк урок что правда может быть печальна, теперь мой друг, ты историями своими нам не мешай.

Глиномес. Ты если в обиде, то помилуй меня, я не хотел задеть тебя. (шепчет про себя) Хозяин здесь он или я? А может он и в правду мой мисси;я? (выходит из дома)

Узкоумов. Ты с каждым днём становишься всё хуже, будто свинья, всё сильнее обмазываешься в собственной луже.

Коммунэра. Пойми меня, мы теряем время зря.

Узкоумов. И что же ты сказать хотел?
Коммунэра.  Я отправил письмо в Петроград, осталось ждать ответа

Узкоумов. О боже мой, ещё одно томленье.

(В дом входит Вытреногов)

Вытреногов. Господин Узкоумов. Батюшка ваш велели без промедления доставить вас в имение Жиробесова. Просил передать слово в слово: «Сынок там один пропадёт, пускай побудет у друга моего под присмотром. Сердце у меня не на месте».

Узкоумов. Под присмотром... Да. Пусть будет так. Отец переживает, глупо его за это винить.

Коммунэра. (тихо) Досадно мне такое слышать, придется планы все менять. И в этом что-то есть, смогу ли я из это хоть что-нибудь извлечь? Я думаю вполне.

Узкоумов. Друг мой, ну что, мы едем?

Коммунэра. Конечно. Раз нам придётся с господами важными общаться, мне в роли педанта с ними стоит играть. Как бы с ними только не поругаться… Боюсь, мне этого не избежать.

(господа садятся в дорогую карету и продолжают свой путь).