Жил-был я. Эпилог 1. Та сторона

          Представь. Люди, живущие далеко загородом, на лоне природы, на дальних дачах и в деревнях, в лесной глуши или степи - пребывая в тишине, привыкают к ней, и каждый звук, нарушивший ее, очевиден, различим, чужероден.
          А вот горожане лишены возможности слушать чистую тишину. Их уровень слухового восприятие мира не так тонок, как у селян, он огрубел от гула за окном. Городской шум для горожан такая же естественная составляющая их мироощущения, как свет реклам, бесконечные стены домов, ленты проспектов, скверы с чахлой листвой, плеск тесных фонтанов да гул автомоторов.
          Жителей приморских городков тоже окружает постоянный фон. Это - дыхание моря. Шум прибоя.
          Его неугомонный голос - составляющая часть их тишины. И только зимой, когда заливы сковывает лёд, а голос моря стихает, создается впечатление, будто отключили какой-то жизненно-важный источник и весь мир погружается в спячку. И только слух, пытаясь уловить пропавший тон, подсознательно, ищет его, но к середине зимы он унимается, забывшись до ветреной весны.
          Голос моря долетает до Дальних полян. Правда, по громкости он иногда сливается с шелестом, возбужденной ветром, листвы. Но стоит ветру улететь в сторону города или вглубь леса, шум проявляется. Значит, море близко.
                -----------------------------------
          Начав свой поход с западного галечного берега полуострова Пакри, благословенного города Палдиски, мы с вами пересекли полуостров, двигаясь по волне моей памяти длиною в полувековую жизнь. Сейчас мы приблизились к конечной точке нашего путешествия, к Той стороне, так называли горожане восточный берег Пакри – песчаные пляжи залива Лахепере.
          Покинув Дальние поляны, тропа опускается во влажную низину, поросшую высокой травой и раскидистыми густыми ивами. То тут, то там, выглядывают коричневые початки камыша, пахнет затхлой водой и тиной. Но через метров сто, тропа, поднимаясь вверх, выныривает из зарослей и сливается с дорогой, идущей параллельно морскому прибою.
          Простая проселочная дорога. Но какая очевидная разница в облике растительности вдоль ее обочин. Пропасть! Обычный лиственный лес со своими рощами, пустошами, болотцами, кленами, ивами, ясенями, березами остался за спиной. А перед лицом у другой обочины возникает медная колоннада сосен. Они стройны и высоки. А кроны шумят под ветром.
          Сухие иголки, ковром, устилают лесную дорогу. Невидимое море близко, оно шумно дышит, и его свежее дыхание струится, обтекая ровные стволы деревьев. Пахнет морем. Его дух легок и свеж.
          Проходя сквозь строй сосен, будь осторожен. Чувство приближения к цели обманчиво. За соснами обрыв. Древний, заросший мхом и травой. Влажный от сырости, истекающей из него, влаги.
          Море давно отступило от берега, за века далеко откатившись от его истерзанного тела. Время скрыло его хрупкие источенные глинты. Но он существует. Спящий, но грозный Леетсе.
          Местами, от старости, обрыв обрушился, образовав спуски – проходы к берегу. Спускаться по ним приходится, загребая обувью землю, камни, иголки. Где-то бегом, где-то «юзом», а кое-где, как с горы на лыжах, на упругих ногах, главное, не упасть и удачно миновать пни и острые камни.
          И вот мы внизу. На ТОЙ СТОРОНЕ. Мой волшебный затерянный мир, плато изумрудной шелковистой травы, высоких сосен, редких кустов орешника и сирени. Иной мир.   
          Сквозь заросли кустарника проглядываются руина старого кирпичного здания. Война была и здесь. Я знаю, чьи это останки, но это не тема повествования.
          За руинами веселая зеленая поляна, заросшая мягкой сочной травой и яркими синими, красными и желтыми цветами. Когда-то здесь пылал жаркий походный костер и молодежь города резвилась, соревновалась и хором пела пионерские песни.
          Далее – сосны, осока, дюны и ветерок, свистящий в стеблях жесткой осоки. И.... Граница.
         Старая, заброшенная и заросшая сорняком, контрольно-следовая полоса. Она тянется вдоль всего побережья, отделяя дюны от зеленого плато.
         За полосой - пляж, устланный сухими пористыми стеблями тростника. Далее – море. Песчаное мелководье, которое тянется на сотни метров. Десятки гранитных валунов, разбросанных горстями по заливу, либо сложенные в клубящиеся неровные каменные языки - мысы.
         Я не пойду на пляж, я не перейду полосу. Еще не время. Я просто обойду руины и выйду к соснам. Там, между скрученных в узел корневищ, хрустя ковром сухих иголочек, я прилягу в густую шелковистую траву и прислушаюсь к шуму моря. Там я успокоюсь и забуду ненастья и горести.