Июль-макушка лета-13. День 12 апостолов

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 13. День двенадцати апостолов

День двенадцати апостолов в Жеребилово
День двенадцати апостолов выдался ясным, будто само небо решило: сегодня пусть всё будет по-праздничному. Солнце стояло высоко, но не палило зло, а грело ласково, ровно — так, что и работать можно, и радоваться можно, и сердце не устаёт от жары.
В деревне с самого утра чувствовалось особое настроение. Петров пост к этому времени уже завершался, и хозяйки будто старались показать лето во всей его щедрости: в каждом доме пахло пирогами, молочной кашей, яйцами, запечённой рыбой. Даже воздух казался вкуснее, пропитанный этими запахами, как будто сам праздник уже сидел за каждым столом и улыбался.
Анна Арсентьевна с утра пораньше поставила печь, напекла пирогов — с капустой, с яйцом и зелёным луком, с творогом. А ещё сварила яйца и покрасила их в жёлтый цвет луковой шелухой.
— Жёлтый — это солнце, — говорила она, аккуратно укладывая яйца в миску, чтобы не побить. — Это середина лета, это тепло, которое мы копим, чтобы зимой вспоминать.
Рая помогала: мыла глиняные миски, расставляла ложки, а заодно тихонько брала одно яичко, гладила его пальцем, будто хотела запомнить этот тёплый, солнечный цвет.
— А можно я отнесу яички тёте Дарье и дяде Семёну? — спросила она. — Бабушка говорила, что в этот день надо с соседями делиться, чтобы в доме мир был.
Анна Арсентьевна улыбнулась:
— Конечно, отнеси. И скажи от нас: «С праздником! Пусть лето будет добрым, а зима — сытой».
И Рая побежала по тропинке, прижимая к груди корзинку с яйцами, стараясь не торопиться, чтобы не растрясти. И по дороге она не просто бежала, а останавливалась у каждой калитки, говорила добрые слова, и ей в ответ улыбались, кивали, благодарили, а кто-то и своё яичко протягивал: «И тебе, Раечка, на счастье».

На покосе: труд и праздник вместе
А на лугах у Шачи уже вовсю кипела работа. Женщины вышли на покос в ярких сарафанах: красных, синих, зелёных, с вышитыми поясками, будто хотели, чтобы даже трава видела: сегодня не просто труд, сегодня — праздник. Мужчины надели чистые рубахи, подпоясались кушаками, и косы в их руках звенели особенно звонко, будто пели вместе с птицами.
Рая вместе с родителями тоже была на покосе. Она не косила, конечно, — для этого руки ещё маловаты, да и коса дело серьёзное. Но она помогала по-своему: подавала воду в берестяном ковшике, собирала в пучки скошенную траву, чтобы потом её легче было переворачивать и сушить, и всё время старалась быть полезной, чтобы никто не сказал: «А ты тут просто бегаешь».
Иван Дмитриевич, вытирая со лба пот, улыбнулся ей:
— Ты у нас сегодня как солнышко: везде успеваешь, всем помогаешь, и даже коса будто веселее звенит, когда ты рядом.
Рая покраснела от удовольствия и ещё старательнее принялась собирать траву.
Когда солнце поднялось к зениту, все ненадолго прервались на короткий перекус прямо в поле. Расстелили на траве чистые полотенца, разложили хлеб, пироги, яйца, квас. Ели не торопясь, не жадно, а с благодарностью, будто каждая крошка была частью этого дня, частью общего труда.
А потом, когда немного отдохнули, женщины вдруг подхватили песню. Сначала тихо, будто пробуя голос, а потом всё громче, увереннее. И мужчины подхватили, и даже Рая, хоть и не знала всех слов, тянула мелодию, потому что песня сама просилась из груди.
Потом завели хоровод. Кружились по лугу, смеялись, и казалось, что даже трава под ногами радуется вместе с ними.

Соломенная кукла и просьба земле
Вечером после работы на краю деревни девушки и женщины мастерили соломенную куклу. Собирали солому, оставшуюся от прошлогоднего урожая, связывали её крепкими нитками, наряжали в маленький сарафанчик, украшали бусами из рябины и лентами. Кукла выходила не очень похожая на человека, но в ней было главное — тепло рук и доброе намерение.
С этой куклой шли по селу, пели песни, а когда доходили до Шачи, останавливались на берегу, кланялись реке и бросали куклу в воду.
— Пусть унесёт наши просьбы, — шептала бабушка Варвара, стоя рядом с Раей. — Пусть лето будет плодородным, пусть дожди будут вовремя, а солнце — не слишком жаркое. Пусть хлеб уродится, скотина будет здорова, а в домах будет мир.
Рая смотрела, как кукла плывёт по воде, покачиваясь на волнах, и думала: как же много людей хотят одного и того же — чтобы всё было хорошо. И как здорово, что они не прячут это желание, а говорят вслух, поют, просят у земли и неба.

Гадание на 12 цветов
Когда день стал клониться к закату, а солнце окрасило крыши домов в золотой цвет, девушки начали собираться на лугу, чтобы собирать 12 разных цветов. Говорили, что если собрать их не просто так, а с добрым сердцем, положить под подушку и загадать увидеть во сне своего суженого, то сон обязательно придёт.
Саша тоже пошла с девушками, а Рая пока не хотела: ей казалось, что это не про неё, она ещё маленькая для таких гаданий. Но цветы она всё равно собирала — только не для гадания, а чтобы подарить бабушке Варваре.
Она ходила по лугу и внимательно смотрела: вот ромашка — чтобы радость была в доме, вот василёк — чтобы небо оставалось ясным, вот клевер — на удачу, вот зверобой — для здоровья. И так она набрала ровно двенадцать разных цветков, сложила их в аккуратный букетик и принесла бабушке.
Бабушка Варвара взяла цветы, прижала к груди, улыбнулась и сказала:
— Спасибо тебе, Раечка. Это лучше всякого гадания. Потому что ты не будущее хотела узнать, а хотела сделать кому-то приятное. А это самое верное счастье: когда ты даришь добро, оно к тебе и возвращается.

Встреча Вячеслава и Марии на лугу
Солнце уже почти скрылось за горизонт, и луг будто наливался тёплым медовым светом: каждый цветок казался золотым, каждая травинка — будто из тончайшего шёлка. Мария ходила по лугу неторопливо, бережно срывала цветы и складывала их в полотняный мешочек — ровно двенадцать, по одному от каждого уголка поля, будто собирала по капельке всё летнее счастье.
Она наклонилась к высокому колокольчику, прислушалась, будто хотела услышать, как он звенит внутри, и вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Подняла глаза — и увидела Вячеслава. Он стоял чуть поодаль, у края луга, в чистой рубахе, подпоясанной кушаком, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Марии сердце забилось чуть быстрее.
— Не помешаю? — тихо спросил он, будто боялся спугнуть тишину этого вечера. — Я шёл мимо, думал, может, помочь чем… А тут ты цветы собираешь.
Мария улыбнулась, чуть смущённо, но спокойно — так, как улыбаются, когда рядом свой человек:
— Помоги. Мне нужно ровно двенадцать разных цветков. Говорят, если собрать их с добрым сердцем и положить под подушку, увидишь во сне своё счастье. Только я не ради гадания их собираю. Просто хочется запомнить это лето. Чтобы зимой, когда вьюга за окном поёт, я могла закрыть глаза и снова увидеть этот луг, этот свет, эти цветы… и знать, что всё хорошее никуда не делось.
Вячеслав кивнул, будто понял её без лишних слов. Он присел на корточки рядом, осторожно раздвинул траву и нашёл там скромную гвоздику полевую:
— Вот. Она пахнет так, будто в ней спрятан весь луг. Возьми. Будет тебе запах лета.
Потом он отыскал ромашку, василёк, клевер, душицу — и каждый цветок будто сам просился к нему в ладонь. Мария складывала их в мешочек, и с каждым новым цветком ей становилось спокойнее и радостнее, будто лето само говорило ей: «Я тут. Я тебя не оставлю».
Когда двенадцатый цветок лёг на дно мешочка, Мария подняла глаза на Вячеслава и тихо сказала:
— Спасибо. Без тебя я бы дольше ходила. А теперь будто всё сразу нашлось.
Он улыбнулся, чуть наклонил голову, будто хотел сказать что-то важное, но не решался. Потом всё-таки выдохнул:
— Знаешь, в этот день, на Собор двенадцати апостолов, люди стараются помириться, не держать обид, друг другу добра пожелать. Так вот… я хочу тебе пожелать, чтобы твоё лето никогда не кончалось в сердце. Чтобы даже в самый холодный день ты помнила: где-то есть луг, и цветы, и солнце, и люди, которые рады тебе.
У Марии на глазах блеснули слёзы, но это были слёзы не от грусти, а от того, как много тепла вдруг оказалось в одном простом вечере. Она тихо кивнула:
— И тебе того же. Пусть у тебя всё будет ладно. Пусть работа спорится, сердце не устаёт, а дом всегда будет тёплым.
Они посидели немного на краю луга, глядя, как солнце садится за лесом, как небо становится лиловым, а потом розовым, будто кто-то рассыпал по нему лепестки пиона. И в этой тишине не нужно было слов: всё уже было сказано.

Проводы до дома
Когда Вячеслав проводил Марию до её дома, над крышами уже плыл лёгкий вечерний туман, а в воздухе пахло дымом, хлебом и травами. У калитки Мария остановилась, чуть помедлила, потом достала из мешочка один цветок — нежный, с тонкими лепестками, похожий на маленькое солнышко.
— Возьми, — сказала она, протягивая его Вячеславу. — Пусть он будет тебе напоминанием: если станет тяжело или грустно, вспомни этот вечер. Вспомни, что лето умеет быть добрым. Что люди умеют быть добрыми. И что где-то есть луг, который ждёт, когда ты снова придёшь и скажешь ему спасибо.
Вячеслав бережно взял цветок, спрятал за пазуху, поближе к сердцу, и кивнул:
— Буду помнить. Каждый раз, как достану, буду вспоминать: сегодня был хороший день. Мы трудились, радовались, помирились с близкими, собрали лето по цветку… и подарили друг другу чуточку тепла.
И они разошлись по своим домам, но вечер будто стал от этого теплее: потому что добро, разделённое на двоих, не уменьшается, а становится больше.

Истории бабушки Варвары
Вечером, когда вся семья собралась за столом, на котором стояли пироги, каши, яйца и кувшин с квасом, все ели не торопясь, говорили тихо, не спорили, не повышали голоса — ведь на Полупетра старались помириться с родными, попросить прощения, если вдруг кого-то обидели.
После ужина, когда посуду убрали, а дети устроились поближе к бабушке, она, поправляя платок, начала свой рассказ:
— День двенадцати апостолов — он про труд и про мир. Про то, что когда люди вместе работают, вместе радуются, вместе просят у земли добра, земля им отвечает. Не сразу, не громко, а по капле: то дождь вовремя пойдёт, то хлеб уродится, то скотина не заболеет.
Ещё в старину говорили, что апостолы — это как добрые вестники. Они идут по земле и смотрят: где мир, где любовь, где люди друг за друга держатся. И если видят, что в доме всё ладно, что никто не ссорится, что дети уважают старших, а старшие берегут детей, — они улыбаются и шепчут: «Пусть будет так и дальше».
— А правда, что они могут услышать, если им тихо помолиться? — спросила Рая.
— Правда, — кивнула бабушка. — Не громкими словами, а от сердца. «Помоги нам быть добрыми. Помоги не ссориться. Помоги беречь друг друга». И они слышат. Потому что доброта — она как светлячок: маленькая, тихая, но её видно даже в самой тёмной ночи.
Павлуша тихо сопел у ног Раи, будто тоже слушал эту сказку. 

Легенда о Марене
Когда все поужинали, посидели тихо, не торопясь, будто хотели удержать в себе этот праздничный вечер, Рая придвинулась к бабушке поближе, положила голову ей на плечо и тихо спросила:
— Бабушка, а ты знаешь какую-нибудь легенду про Марену? Я слышала, будто она — хозяйка холода и увядания… А мне хочется понять: она злая или просто… другая?
Бабушка Варвара улыбнулась, поправила платок, посмотрела в тёмное окно, будто там, среди звёзд, искала нужные слова. Потом вздохнула легко, будто вспомнила что-то далёкое, и заговорила негромко, так, чтобы голос её звучал, как шелест травы у реки:

«Давным-давно, когда времена года ещё не научились жить в ладу друг с другом, земля была то слишком горячей, то слишком холодной, то совсем пустой, без единого зелёного листочка. И тогда Род-батюшка, глядя на это непостоянство, позвал к себе Марену.
— Ты умеешь быть строгой, — сказал он ей. — Ты умеешь говорить „стоп“. Пусть будет так: ты станешь хранительницей границы. Когда лето устанет, когда травы отдадут свои семена, когда деревья захотят отдохнуть, — ты придёшь и укроешь землю белым покрывалом, чтобы она могла выспаться и набраться сил. А весной ты сама отступишь, чтобы дать дорогу Живе, богине жизни и цветения.
И Марена согласилась. Но люди поначалу её боялись. Видят: листья падают, трава сохнет, птицы улетают — и думают: „Это она всё губит!“ А она только тихо улыбалась и говорила:
— Я не гублю. Я убираю лишнее. Оставляю самое важное: корень, семя, память.
Однажды в одной деревне случилась беда: лето выдалось слишком жаркое, земля пересохла, колос не наливался, и люди поняли: если так пойдёт дальше, зима будет голодной. Тогда старейшина деревни пошёл в лес, к самой опушке, где туман ложится раньше всего, и тихо позвал:
— Марена, если ты слышишь, помоги. Мы не просим тебя остаться навсегда. Мы просим: остуди землю, дай ей передохнуть, чтобы весной она смогла родить.
Марена пришла не с ветром и не с метелью, а с тихим дождём. Он шёл всю ночь, не бурно, не зло, а ровно, будто слёзы, которые не от горя, а от облегчения. Земля напилась, корни вздохнули, и даже сухая трава будто сказала: „Спасибо“.
А наутро Марена встала на пригорке, расправила своё серое покрывало — и люди увидели, что оно не грубое, не колючее, а мягкое, как пух. И поняли: она не враг. Она — та, кто знает, когда нужно остановиться. Кто умеет беречь силы земли, чтобы потом было чем делиться.
С тех пор в некоторых деревнях, когда осень приходит, кладут на порог пучок сухой травы и шепчут: „Марена, мы помним. Ты несёшь покой, а не беду. Пусть земля отдохнёт, чтобы весной снова расцвести“.
И она слышит. Не потому что она грозная, а потому что терпеливая. Она ждёт, когда её поймут. А когда поймут — она кивает и отступает, потому что знает: придёт время, и она снова понадобится. Без неё не бывает весны. Без сна не бывает пробуждения».

Беседа о добре и зле
Бабушка замолчала. В избе стало тихо-тихо, только где-то в углу потрескивала остывающая печь, да Павлуша во сне чуть пошевелился, будто ему снилось, что он бежит по высокой траве, а трава эта не сухая, а живая, тёплая.
Рая подняла голову и спросила совсем тихо:
— Значит, она не злая… Она просто бережёт? Как Мать;крапива?
Бабушка кивнула:
— Вот именно. У каждого своя забота. Крапива бережёт от беды острыми листьями. Марена бережёт землю покоем. А человек бережёт дом теплом, добрым словом, тем, что не проходит мимо чужой беды.
Саша, которая сидела с другой стороны бабушки, тихо сказала:
— А я теперь не буду бояться осени. Буду думать: это Марена пришла, чтобы земля могла отдохнуть. И мы ей поможем: соберём урожай, уберём лишнее, скажем спасибо за лето — и будем ждать весну.
Рая улыбнулась и прижалась к бабушке ещё крепче. Ей вдруг стало спокойно: будто весь мир — большой, сложный, с разными силами и характерами — всё равно устроен так, чтобы беречь друг друга.
За окном тихо шелестела трава, река Шача шептала что-то своё, вечное, а звёзды светили ровно и спокойно, будто кивали: «Да. Сегодня был хороший день. Вы трудились. Вы радовались. Вы помирились с близкими. Вы научились видеть доброе даже в том, что кажется строгим. Этого достаточно».
И в эту ночь в Жеребилово действительно было всё хорошо.

Продолжение следует