Неугомонный. Ч. 1. Затерянный мир. Гл. 25

25

Три месяца — это много или мало? Смотря в каких случаях, какие цели и объёмы работ поставлены, и как им распоряжаться, зная всё, выше сказанное. И редко кто понимает, что на решение всего комплекса задач отводится целых три месяца. Первое, что приходит в голову — «времени целый вагон, всё успею, со всем справлюсь, а пока можно немного расслабиться, так как потом будет некогда: денёк-другой собраться, а потом…». На самом деле, где денёк, там и неделя. Потом ещё неделю начинаешь думать, а с чего же начать. Вопросов много — ответов на них нет. Мысли путаются одна в другой, и если заглянуть туда, в черепную коробку, то они похожи на «бороду» рыболовной лески, которую легче выбросить, чем попытаться её распутать, и тем более сделать это, не порезав её на куски, оставив целостной всю логическую связь от «А» до «Я».
Кирилл, как и Павел не выбирали себе темы дипломных проектов, из предложенных руководителем, в отличии от самих руководителей проектирования, которые были назначены приказом на дипломное проектирование, а темы предложили свои по проектированию производственных участков «Сельхозтехники». Павел выбрал тему по цеху ремонта автомобилей «УАЗ», где он до этого работал несколько лет токарем. А Кирилла заинтересовала тема ремонта и восстановления деталей и узлов в механическом цехе предприятия. Это было очень важно, определиться с темой дипломного проекта. А дальше, главное — не расслабляться, планомерно идти к цели.
Кириллу повезло в плане литературы, даже не с теми многочисленными книгами, которые Павел себе домой машиной привёз, они тоже пригодились, а больше всего с современными, совершенно свежими изданиями пособий по дипломному проектированию именно по ремонту машин. Он их купил в своём книжном магазине, чему даже удивился, так как не мог такие найти ни в Ростове-на-Дону, ни в Таганроге. Видимо, там и спрос на такую литературу в разы был выше. Защищаться собирались на кафедре «Ремонта машин» и Кирилл, и Павел, где такие темы разрабатывались. Но руководители были назначены им разные.
Павел немного помог Кириллу в сборе материала по предприятию и проектируемому цеху. Хотя в кипе бумаг производственной деятельности предприятия и технологической документации разобраться и выбрать необходимый материал было не так-то и просто, работа кропотливая. И всё же, составить ознакомительную и исследовательскую часть было в разы проще, чем расчётно-практическая часть проекта.
Вся сложность была в том, что теоретическую часть таких дисциплин, как «Теория машин и механизмов», «Сопротивление материалов», «Детали машин» и «Ремонт машин» изучались лет десять тому назад. Но вникать нужно было не только закатав рукава, но и всецело окунувшись в решение вопросов с головой. У Пал Палыча всё было ещё хуже. Он учился в техникуме ещё раньше, полтора десятка лет тому назад. И вообще, как практик, Павел был хороший станочник, но теоретик никакой.
И, когда Павел предложил Кириллу работать над дипломными проектами вместе, Кириллу, хоть и не очень понравилась эта идея, но отказать своему старшему товарищу не мог. Со стороны это выглядело, как оказание информационной помощи, в предоставлении технической литературы Кириллу Павлом, а на самом деле превратилось в совместную разработку проекта Павла у него дома.
Дома постоянно находился отец Павла, он был инвалидом после инсульта и не мог говорить. Жена и мать весь день были на работе. Но жена в обеденный перерыв приходила, чтобы накормить студентов-заочников.
— Так, бросайте все свои талмуды на столе, — командовала Люда, жена Павла. — Руки мыть и бегом за стол на кухню. Если за двадцать минут не управитесь, посуду будете после себя мыть сами.
Люда могла и не приходить на обед с работы, перекусив в кафе напротив с подругами. Она работала в администрации района заведующей отделом, но была необходимость кормить больного свёкра. Свекровь же Люды, мать Павла, чаще всего на обед не приходила. Она в свои семьдесят с «плюсом» была энергичная женщина, работала закройщицей в швейной мастерской и в обеденное время могла выполнить сверхплановую работу. Труженица была такая, что на месте пять минут не могла усидеть.
Часа в два-три приходил из школы сын Павла. Он уже сам обедал на кухне и уходил в свою комнату учить уроки. Это было строго. Обычно они с отцом не разговаривали, возможно, потому что отец был занят своими «уроками».
Кирилл иногда придумывал повод, чтобы уходить домой обедать, так как было неудобно быть постоянным «нахлебником», как-то это не очень удобно. А ещё позже уже приходил на пол дня или до обеда, или после обеда. А Павел, наоборот, обижался, когда Кирилл не оставался на обед, считая своим долгом отблагодарить за помощь тем минимальным, что тогда называлось «правилом хорошего тона» или проще — гостеприимством.
— Ты чё, обидеть меня хочешь?! — иногда высказывал Павел недовольство тем, что Кирилл собирался домой. — Домой идти полчаса, из дома полчаса, на обед полчаса и ради чего? У нас пять человек в семье, но трое из нас работают, а батя пенсию по инвалидности получает. А у тебя четверо и никто не работает — это как?
— Всё нормально, Паша! Родители помогают. Под новогодние праздники кабанчика с батей «завалили», поделили, всем досталось. Грех жаловаться, не голодаем. Спасибо, Паша!
И как быто ни было, Кирилл чувствовал себя обязанным в этом плане. Его благодарность стоила ему приличного отставания от утверждённого графика выполнения работ по своему дипломному проекту. Паша в графике выполнения шёл намного впереди от Кирилла. Ведь фактически, только приходя домой часов в семь вечера, Кирилл мог приступить к выполнению расчётной части своего проекта.
Другой, наверное, отказался бы от такой «помощи», потратив десять процентов времени на себя и девяносто процентов — на оказание помощи самому «меценату». Но Кирилл, даже всё понимая, не мог отказать товарищу в том, что для него было, как для штангиста, запредельным весом, который взять самостоятельно он не смог бы, от слова никогда. И потому получилось так, как и изначально предполагалось — счёт дней пошёл уже не на месяцы и недели, а дни изначально, а после и на часы.
У Пал Палыча пояснительная записка с исследовательской и расчётной частью в черновом варианте была готова. А у Кирилла лишь наполовину. Теперь он сидел сутками уже дома, но времени катастрофически не хватало. А с графической частью был полный завал. Хоть Кирилл и купил чертёжный прибор и изготовил из листа толстой фанеры чертёжный стол, но без чертёжника и проектов графической части в голове, а потому в набросках и эскизах ничего само собой не делалось.
Дети Кирилла были маленькими и, как все малыши — егозы. А в двух маленьких комнатах бабушки Тани, где они зимовали, даже им было тесно. Жилая комната была размером четыре на три метра, где и располагались все «спальные места» и взрослых и двоих детей. Ещё что могло здесь протиснуть между кроватями и детским манежем — небольшой стол, где можно было читать книги или даже писать, но не чертить. А передняя комната была занята печью в углу, бабушкиным сундуком в другом углу, шифоньером в третьем, стиральной машинкой и прочим барахлом в четвёртом, да ещё кухонный стол возле печки. Вот так и жила молодая семья, «в тесноте да не в обиде».
После того, как старшую дочку устроили в детский садик и она, проходив в него всего неделю, сильно заболела, Люба сидела с детьми дома. Из-за того, что детям зимой в доме заняться было нечем, было скучно и тесно. Сынок-непоседа сначала начал «прорезываться» зубами в дёснах, да не чем-либо, а стеклянными игрушками с ёлки, хоть и не большой, но как же без неё, без ёлки. Когда были порезаны и губы, и язык с дёснами, и поняв, что за игрушки родители уж очень сильно ругаются, он перешёл на розетки, втыкая в них спички и мамины шпильки… Вот тут уже поговорка «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало» совсем стала ни к месту. Уж очень опасные игры находил сынок, Паша. «Паша — проблема наша!» — в шутку, да и всерьёз говорила мама Люба.
«Паша — радость наша, миниатюрный папаша!» — вторил супруге Кирилл.
Дочурка Верочка была уже барышней, ей в декабре исполнилось четыре года, и она была, хоть и подвижным, но уже более уравновешенным ребёнком. Но всё-таки они оба были гиперактивны, а иначе и быть не могло, ведь и Вера, и Павлик, оба были по гороскопу Стрельцами, а Стрельцы — это ходячая шкода.
Кирилл вынужден был заниматься серьёзно дипломным проектом только в тишине, а для этого мать предложила ему это делать в родительском доме, так как бабушка Таня, в отличие от её правнуков, была не в том возрасте, чтобы шалить, и была ещё в своём уме, слава Богу и при памяти. В родительском доме, в зале
Кирилл и установил переделанный для черчения стол и до полуночи чертил план производственного участка, таблицы экономической части и прочее. А вот конструкторская часть пока была в задумках и эскизах. Уж очень сложную конструкцию придумал Кирилл стенду для регулировки муфт гидравлического вариатора привода мотовила жатки ЖВН-6 (жатка валковая навесная, шириной захвата 6 м). Была готова общая компоновка, даже карты технологического процесса ремонта разработаны, а вот чертежи медленно приобретали надлежащий вид.
Мать замечала беспокойство сына. В то время она появлялась дома только на выходные дни, так как устроилась в последний год перед пенсией на Таганрогский комбайновый завод на работу в прессовый цех. Так она хотела заработать максимальную пенсию. И это у неё получилось, и в придачу к тому же ещё и паховую грыжу заработала.
— Кира, может тебе помощь в чём нужно или кому заплатить, чтоб помогли? — как-то спросила его мать.
— Ма, а чем же вы мне можете помочь? — не понял Кирилл. — Спасибо за ту помощь, которую вы со сватами семье оказали и оказываете, иначе бы…
— Ну, а как же иначе? Вы — дети, да и внуков жалко. Я серьёзно говорю. Я узнаю, что сын моей хозяйки работает в конструкторском бюро чертёжником. Может быть, он возьмётся тебе помочь.
— Вот это было бы неплохо. Правда, он за работу запросит, небось, столько, что… — обрадовался и сразу загрустил Кирилл.
— Не дороже нас. Найду я на это деньги. Куда же теперь деваться, нужно «кровь из носу», а институт окончить в этом году, — мама Кирилла была настроена по-боевому.
Да и по жизни она всегда была решительной, целеустремлённой и боевой. Досталось ли Кириллу от мамы, хоть частично этих не худших качеств, Кирилл пока ещё не знал.
Но мама узнала то, что именно на том же заводе ТКЗ (Таганрогский комбайновый завод), работал и сын хозяйки квартиры чертёжником в ГСКБ (Государственном специальном конструкторском бюро) по зерноуборочным комбайнам и самоходным шасси. Лучше этого и придумать нельзя было. Толи Бога нужно было благодарить за такое совпадение, но мать уж точно. Она всё узнала и договорилась о встрече с парнем.
Парень представился Колей, когда Кирилл приехал в совсем другой район города, далёкий от завода и квартиры его матери. Кирилл объяснил, что ему нужно, какие чертежи требуются, если это возможно, и оставил наброски и эскизы.
— Мне три чертежа «по зарез нужны», а если получится, то и четыре. Возможно, стенд будет как-то отличаться, ведь это моя задумка. Я тогда в расчётную часть изменения внесу, — Кириллу до конца ещё не верилось, что парень возьмётся и за короткое время выполнит заказ. — Одна только просьба, мне нужно максимум за две недели, чтобы чертежи были готовы. Да и сколько эта работа будет стоить?
— За две недели, думаю, что успею четыре чертежа сделать. Но заранее позвонишь по этому же номеру, лучше вечером после восьми часов, — Николай внушал уверенность в словах и доверие. — По «червонцу» один лист будет стоить. Устроит?
— Конечно, устроит. Спасибо, Николай!
— Пока не за что, — ответил парень.
Какое было удивление, когда он, расплатившись, забрал чертежи и, приехав домой, развернул их и ахнул — конструкция ГСКБ отличалась от его задумки тем, что была проще. Он планировал стенд с пневматическим приводом, а здесь всё было намного проще — механическая конструкция, состоящая из четырёхметровой мачты, троса и грузов, напоминающих устройство спортивных снарядов в фитнесе или спортивном зале.
«Значит, я был на верном пути, — сам себе, с одобрением сказал Кирилл. — Только слишком перемудрил. А всё сложное может быть до смешного простым». Оставалось теперь только изменения в пояснительную записку внести и выполнить проверочный расчёт конструкции на прочность. Но это уже мелочи, по сравнению с тем, что сделала мать Кирилла своей помощью. Без этого бы Кириллу точно не успеть бы к нужному сроку. Тем более теперь возникла необходимость вновь произвести расчёт технологического процесса ремонта вариатора, в связи с возникшими изменениями и выполнить новый чертёж с восемью таблицами и эскизами. А это время и ещё не одна бессонная ночь.
Если бы он знал, что эти ночи — это ещё цветочки, по сравнению с теми, которые ещё предстоят впереди. Всё познаётся в сравнении, и когда-то тяжёлый день или ночь становятся просто смехотворно обыденными по сравнению с тем, что ожидает впереди, так как мы не знаем предела сложностям, которые человек может преодолеть.
Людмила Сергеевна, владелица квартиры, была на редкость доброй женщиной. Её малый рост и излишняя полнота создавали впечатление, когда она шла неспешно по тротуару, что она катится, как бильярдный шар, пущенный слабым ударом, в качестве битка, с тем расчётом, чтобы вкатить в лузу прицельный шар, а самому битку остановиться в точке соприкосновения с прицельным шаром. Это сравнение возникло у Кирилла, как бывшего игрока в бильярд, при первом знакомстве с хозяйкой, у которой ему с Павлом предстояло прожить не одну неделю.
Людмила Сергеевна, женщина предпенсионного возраста, но уже несколько лет, несмотря на то что была на группе из-за заболевания сахарным диабетом, продолжала работать кассиром в кафе, расположенном в самом центре города, рядом с рестораном. Кириллу нравилось обедать в этом кафе, даже в студенческие годы, когда хотелось сменить обстановку, а вернее, разнообразить рацион и предоставить желудку праздник хотя бы раз в неделю. А отличалось это кафе тем, что размещалось в одном здании с рестораном, только вход был в кафе с боковой стороны и готовили еду в одной кухне и для ресторана, и для кафе.
А потому, когда Павел и Кирилл приехали на последнюю сессию… нет, не на «Жигулях», — в последний момент Павел решил, что автобусом ехать будет сподручнее, — сразу с автовокзала зашли к хозяйке на работу и вкусно пообедали. Хозяйка передала Павлу ключи от квартиры, что-то ещё обсудила с ним, пока Кирилл «закусывал» вкусный и сытный обед сигаретой у входа в кафе.
Квартира была трёхкомнатная, чему Кирилл удивился. Ранее он бывал, но одно- и двухкомнатных квартирах, что в домах старой постройки. Этот пятиэтажный квартирный дом был построен, скорее всего, в конце 60-х годов.
— Ты как планируешь допоздна корпеть над книжками? — спросил Паша Кирилла.
— А ты собираешься бухать свой лимонад? — с иронией, вопросом на вопрос ответил Кирилл.
— Значит, я в зале на диване размещусь, тогда, а ты в этой комнате, чтобы друг другу не мешать. Согласен?
— Паша, я и дома на диване навалился, сейчас не до того, как. Конечно. А тут в комнате две койки, кого-то хозяйка может подселить ко мне… девушку?
— Губы закатай, Кир, — серьёзно ответил Паша, — приедем, я твоей Любаше расскажу о чём ты мечтаешь. Может быть потому и не хочешь оканчивать институт, понравилось?
— Да, понравилось. Тебе же вызовы всегда приходили?! А я, как пропустил сессию, в статью «задолжников» включили, вызовы перестали присылать и оплачиваемых отпусков тоже не видел. Вы же, Пал Палыч — начальник. А я — тракторист. От меня выработку ждут, а не шесть недель оплачивать простой трактора в год…
— Ну ладно, не прибедняйся. Ты же всегда сможешь вернуться на инженерную должность. Мы уже об этом говорили. А эта койка Колю Киселёва ожидает, ты его знаешь. Он в марте на переводную сессию пятого курса приедет. Мы его застанем, когда на консультации и защиту приедем.
Узнав расписание консультаций, Кирилл пришёл, прихватив с собой все свои разработки по проекту (без чертежей пока), чтобы познакомиться с руководителем дипломного проектирования и получить рекомендации и прочие советы, а также указания на недостатки и недоработки. Крутов Иван Петрович — высокий, стройный человек лет пятидесяти пяти, плотного телосложения, вот как глыба, если одним словом. С ним Кирилл «столкнулся» лишь однажды на экзамене и знал, что этот дядька строгий. Ему бы хорошо шла форма офицера, а лучше — генеральская. Такой грозно-солидный вид был у преподавателя.
Слушал Иван Петрович Кирилла не более двух минут, затем менее, чем за минуту «прочёл» пояснительную записку и вернул автору. Тяжело вздохнул и задал лишь один вопрос:
— Зачем всё это вы делаете?
Вопрос сразил Кирилла, что обухом по голове. Он долго не мог собраться с мыслями, чтобы найти подходящий ответ, даже не понимал, что конкретно хочет услышать руководитель, у которого заканчивалось терпение в ожидании ответа. Кирилл спохватился и начал отвечать, хоть что-то, из того, что путалось в вариантах ответов в голове.
— Я работал в «Сельхозтехнике», довольно хорошо знаю производства предприятия, структуру, организацию… Рассчитал программу ремонтов проектируемого цеха, разработал технологический процесс ремонта узла комбайна…
— Зачем? — ещё более строже спросил руководитель дипломного проектирования.
Такими вопросами он не испугал, а раздражал Кирилла больше и больше. Видимо, у преподавателя была такая тактика — поставить дипломника в ступор, если не вовсе запугать его до состояния паники или иное, что Кириллу даже в голову сейчас прийти не могло. Это ему потом разъяснят те же земляки из Донецкой области, с которыми он, встретившись, поделиться итогами своей консультации.
— Разработал конструкцию приспособления для регулировки вариатора мотовила… — голос Кирилла начал дрожать, и он, сделав глубокий вдох и выдохнув, опустил голову и замолчал, боясь сказать то, о чём потом придётся пожалеть.
— Работайте! — короткой рекомендацией Иван Петрович дал понять, что консультация закончена.
Всё мог ожидать Кирилл на консультации от руководителя, даже того, что он почеркает пояснительную записку и придётся пересчитывать расчётную часть и переписывать листы, а все они писались вручную через разлинованный шаблон, но не такого исхода. На квартиру Кирилл пришёл с тяжелыми мыслями.
Одна из них: «Что может быть, когда я принесу руководителю на проверку графическую часть проекта? И, упаси Бог, если что-то будет не так. Я же всё, как по „путеводителю“, по книге делал, а она разработана и утверждена именно для моей специальности 1509. Лучше хотя бы сегодня об этом не думать».
А что касается рекомендаций от руководителя или методических разработок и указаний по дипломному проектированию, если они и были на кафедре, ни Кирилл, ни Павел не получали. Но зато чёткую рекомендацию дал товарищ Кирилла, Виктор Марчук.
— Кирюха, ты уже три десятка прожил, та и не в лесу, а среди людей. Шо ты не знаешь, шо нужно, шоп дело сдвинулось с мёртвой точки? Шо, поговорку забув «не помажеш — не поїдеш». А мазать не обязательно дёгтем, чи будь мастилом — аби сдвинуть телегу проблем з місця, — Виктор, когда рассказывал анекдоты или в институте, говорил на чистом русском языке, когда с друзьями и земляками или на украинском, или на суржике двух братских языков.
— Так, если б он что-то сказал, а не вот так, — Кирилл пытался объяснить свою непонятливость Виктору.
— А он и не будет тебе ничего предлагать. Ему это надо или тебе? Ты помнишь, как прошлую сессию я курсовой сдавал? Не забыл? Вы вечером в гостиницу отправлялись, а я во вторую смену бежал сдавать курсовую работу по ОВЗ (дисциплина «Основы взаимозаменяемости и технические измерения»). Я же сначала совсем в шахматы почти не мог играть, а стимул был — «тройка», если выиграю и выиграл. Не важно, что с тридцать восьмого раза, но препад доволен, получая удовольствие «от избиения младенца», и я, всё-таки, «сделал» его. Тут результат важнее. А ты, как хотел?!
— Но мой-то точно не играет в шахматы, — оправдывал своё неумение решать вопросы напористо и целеустремлённо Кирилл.
— А ты, что у него спрашивал? Пусть не играет, но сало-то все любят. Я своему привёз окорок копчённый и сала отборного, с прослойкой в палец килограмма три. «Бабки» они побаиваются брать. А Сан Санычу ничего не стоило списать аккумулятор на МТЗ-80 пускачёвый и привезти своему руководителю для «жигулёнка» в качестве презента за помощь. А «бугор» Володя пару скатов «жигулёвской» резины «подогнал своему руководителю. Так и «отдача» неплохая потом, мы считай дипломы просто переписали, да и чертежи перечертили. А ты, небось, пыхтел, шо ТЭМ-2 (тепловоз с электрической передачей, маневровый, тип 2, выпускался в 1960–2000гг.), шлифуя на месте рельсы, шо и шпалы возгорались?
— Хоть не совсем, но близко к сказанному, — Кирилл одобрил юмор инженера-путейца по должности и хохмача по жизни. — Кабанчика сами съели, а по-другому решать я как-то и не задумывался, да и «финансы с романсами дружно хоровод запели».
— Может мне поговорить с твоим, как его зовут? Крутов? Нужно было тебе как я, на кафедре «Охраны труда» тему взять. По ремонту намного труднее дипломные, там расчёты эти, «сопромат» и «детали машин» нужно знать… А у меня, знай, языком мели. А это, как ты знаешь — «меня и мёдом не корми».
— Ладно, Витёк. Спасибо за «ликбез»! Побегу, а-то Пал Палыч меня уже в розыск объявил.
— Кто это? Я знаю?!
— Земляк мой. Шефство надо мной взял, как всё равно «на поруки», — откровенно признался Кирилл.
— Так приходи к нам в гостиницу. Будем «научный коммунизм» под горилку учить…
— Спасибо, Витя! Я как-нибудь постараюсь его вызубрить «на сухую». Да и земеля мой коммунист, думаю, хоть обязанности коммуниста знает и главные тезисы КПСС, — Кирилл посмеялся за компанию с Виктором. — Земелям привет передавай, да и горилкой не увлекайтесь.
— А шо есть опыт?
— Не без того, — не кривя душой ответил Кирилл. — Да ещё, если Верочку, администратора гостиницы, тоже привет передай.
— А, шо, щось було? — с иронией и неким ехидством, совместно с артистическим изменением мимики на лице произнёс Витя. — Признавайся или познакомь…
— Нет, мы земляки. Просто, если увидишь, скажи, что Кир из М-Кургана передавал тёплый привет.
— Кирюха, тёплый — это когда с чем-то, а ты на словах, — сделав впервые за весь разговор серьёзное лицо, добавил, — передам.
На Государственном экзамене по «научному коммунизму» Павлу Павловичу партийный билет не помог, он, как и Кирилл получил по нём оценку «хорошо». Но не это важно, а то, что все успешно выполнившие учебные программы и сдавшие все дисциплины, и особенно этот самый важный для строителей коммунизма экзамен, который был как ленточка, которую разрезали при допуске студентов к защите дипломных проектов. Ещё дважды Кирилл ходил к своему руководителю дипломного проектирования и эти визиты мало чем отличались от первого. Единственное, что Кирилл понял, это то, что не стоит опускать руки, а делать всё, что он знает и что обязательно должно быть на защите.
У Пал Палыча всё было готово и подписано. А Кирилл последние трое суток отвлекался лишь на то, чтобы сходить в столовую, и то, иной раз случалось, что столовая закрывалась, тогда он шёл в гастроном и брал что-нибудь на перекус и дремал по полчаса утром, чтобы со свежим лицом бегать по инстанциям в институте. С распорядком дня Паши у Кирилла был несовместимый разнобой, если ничего не сказать.
Защита дипломных проектов. Она всегда волнительна, хоть тебе тридцать лет, как Кириллу или на восемь лет больше, как Павлу. Это жизненный экзамен, в первую очередь. И хоть такие, как Витя Марчук, успокаивали, что «сдадим все», но даже у него весь оптимизм улетучивался, когда секретарь или ассистент приглашал очередного заочника на защиту дипломного проекта.
В просторной аудитории самого нового учебного корпуса, который только планировали строить во время очного обучения Кирилла, стояли в ряд столы, покрытые красными бархатными скатертями для членов и председателя аттестационной комиссии. Метрах в четырёх перед ними на стендах развешивались чертежи защищаемого.
Кирилл, как и часть дипломников был одет в чёрный костюм, светлого тона сорочку, застёгнутой до воротника, а галстук эстетично стягивал ворот сорочки. Ворот сорочки уже порядочно взмок, когда дошла очередь защиты Кирилла.
Доклад Кирилл начал сбивчиво, а потом выровнялся и заканчивал уже уверено. Эти двадцать минут тянулись, как два часа. Некоторые члены комиссии относились к своим обязанностям формально, другие же, наоборот, придирчиво, подбирая каверзные вопросы. Кирилл ответил на два вопроса членов комиссии, одним из которых был проректор по заочному обучению. Затем задавал вопросы председатель аттестационной комиссии, декан Астраханского государственного технического университета по устройству конструкции проектного стенда и по экономическому расчёту проекта.
И казалось, что можно выдохнуть, но не тут-то было. После непродолжительной заминки, вопрос задал руководитель дипломного проекта, Крутов:
— Скажите, зачем вы проделали вот такую немалую работу, ведь всё равно этим вашим бумагам и чертежам пылиться в архиве?
— Разрешите мне с вами не согласиться, — делаю большие усилия, чтобы не сорваться в крик на своего руководителя, от которого помощи было, «как с козла молока». — Мною была выбрана эта тема дипломного проекта, после сбора материала по предприятию, на котором я к тому-же и работал. Были выявлены недостатки в работе производственных подразделений. По одному из них был выполнен полный технологический расчёт годовой программы, расчёт и подбор технологического оборудования, разработаны технологические процессы восстановления узлов и сборочных единиц. Внедрение в производство конструкторской разработки будет способствовать улучшению качества ремонта и увеличению ресурса отремонтированного фонда. Разработаны мероприятия по охране труда и технике безопасности на рабочих местах. Экономический расчёт подтвердил эффективность данного проекта и возможность внедрения его в производство.
Наступила тишина, у Кирилла даже звенело в ушах от этого и того, что он целую неделю уже практически не спал.
— Товарищи, вопросы ещё есть? — спросил председатель комиссии у присутствующих её членов. Желающих задать вопросы больше не было. — Вы свободны. Секретарь, пригласите следующего…
После торжественного вручения дипломов, часть уже дипломированных специалистов заказали в ресторане столики, решив, что такое событие должно быть незамедлительно отпраздновать. Как всё это торжество у них прошло, неизвестно. Кирилла на квартире уже ждал, собравшийся в дорогу Павел.
— Как сдал? — первым делом спросил Паша.
— На «четвёрку». Не поверишь, мне Крутов и на защите опять этим вопросом доставал — «зачем ты всё это делаешь»?
— Ну и ответил?
— Думаю, что да. Я же целый месяц обдумывал на него ответ. Он мне мешал даже двигаться дальше в расчётах. Теперь не верится, всё уже позади. А ты, как?
— Тоже, «хорошо»! — без эмоций ответил Павел. — А меня больше о работе расспрашивали, в каком состоянии «Сельхозтехника», сильно ли колхозы «обдираем», чем я занимаюсь и какая зарплата даже…
— Повезло. Они смотрят, что мужик серьёзный и не стали «валить», думая, как бы чего не вышло… — Кирилл улыбался измученной улыбкой.
«Жигули» держали курс на северо-запад. С полей уже давно сошёл снег и посевы озимых Учхоза Зерновое по обе стороны радовали ярким жизнеутверждающим сочным цветом посевов опытных образцов озимых культур, пшеницы и ржи. А Кирилл, как ни держался, не смог перебороть усталость и желание спать и мирно сопел на переднем сиденье первенца АвтоВАЗа — «копейки». Что ему снилось? А вы, как думаете? Да ничего ему не снилось, он спал, что убитый до первой глубокой выбоины на ул. Береговой, в городе Ростове-на-Дону.

* * *