Ночь. Часть четвёртая. Две Беловки. Глава 1

Глава первая. Продолжение следует

Продолжение следует...
Строка не исчезла.
Она осталась на экране, хотя книга уже закрылась.
Григорий смотрел на эти два слова и впервые понимал: это не обещание автора. Не литературный крючок. Не вежливая точка в конце главы, после которой читатель может спокойно закрыть страницу и вернуться к обычной жизни.
Это была команда.
Саша стоял рядом с раскрытым ноутбуком в руках. Катя держала смартфон. Светлана молчала. Галина Алексеевна смотрела не на экран, а на людей — как инженер, который сначала проверяет состояние системы, а уже потом приборы.
Маруся сидела у края мокрой брусчатки.
И смотрела в сторону задней калитки.
После третьей НОЧИ Беловок стало две.
Одна была здесь.
Наш дом. Баня, ставшая главным домом. Дровяник. Надгреб. Пруд. Ров с трёх сторон. Кованые ворота. Калитка между Дровяником и Надгребом, запертая на два замка перед металлическим мостиком через ров.
Вторая Беловка появилась в другом месте.
У старого дерева.
Там, где начиналась первая НОЧЬ. Мокрый лес. Сумка. Широко открытые глаза. И вопрос, который восемь лет не хотел умирать:
Как я тут оказался?
С этим ещё можно было спорить.
Это можно было назвать петлёй. Следом книги. Ошибкой карты. Отражением той версии Григория, которая не проснулась.
Но потом появилась третья Беловка.
И это было хуже.
Потому что третья появилась не у дерева.
Не в книге.
Не на карте внешнего мира.
Она появилась внутри участка.
У старого деревенского домика.
— Пап, — сказал Александр.
Григорий повернулся.
— Что?
— У нас новый узел.
— У ворот?
— Нет.
— У калитки?
— Нет.
Саша развернул ноутбук.
На схеме домашней сети мигала точка возле старого домика.
Того самого, который давно не был жилым. Его использовали как склад для всего, что вроде бы уже не нужно, но выбросить жалко: коробки, стройматериалы, железки, остатки досок, трубы, старая бетономешалка, рамы, ведра, какие-то детали, про которые никто уже не помнил, откуда они взялись, но все были уверены, что однажды пригодятся.
Проводка в домике ещё была. Но щиток давно отключили. Провода дышали на ладан, и включать их без крайней необходимости не рискнул бы даже человек с очень сильной верой в русский авось.
— Там нет питания, — сказала Светлана.
Светик.
Жена Григория.
Сметчица.
Человек, который в любой мистике сначала искал исходные данные, точку подключения и ответственного.
— Знаю, — ответил Саша.
— Тогда почему он в сети?
— Вот это я и пытаюсь понять.
Григорий посмотрел на старый домик.
Тёмный. Просевший. Неровный. С отдельным входом на веранду.
Веранда.
Слово ударило сильнее, чем сама точка на экране.
Потому что старая Беловка когда-то начиналась не с дома.
С веранды.
— Название узла? — спросил Григорий.
Саша молча показал экран.
old_house_veranda
Светлана медленно повернулась к мужу.
— Веранда?
Григорий не ответил.
Из старого домика донёсся резкий хлопок.
Не громкий.
Почти домашний.
Так в детстве хлопали по деревянному столу их карты.
Не обычные карты. Свои. С машинами, кораблями, самолётами, грузовиками и другой техникой, которая тогда казалась настоящей силой мира.
У них не было валетов, дам и тузов.
Была скорость. Мощность. Дальность. Высота. Грузоподъёмность. Кто сильнее на земле, кто в воздухе, кто на воде.
Правила они придумали сами и держались их строго.
Спорили редко. Только если две карты оказывались почти равными и каждый был уверен, что именно его техника должна победить.
Григорий помнил веранду старого дома: отдельный вход, деревянный стол, доски пола, магнитофон, карты с машинами, кораблями и самолётами. Из дома тянуло печным теплом. Рядом смеялись Таня, Ира и Оля. Во дворе ждал очередной мопед, который снова не хотел заводиться.
Всё было на месте.
Кроме времени.
Хлопок повторился.
На этот раз ближе.
Будто карту положили не в прошлом, а прямо сейчас — на старый деревянный стол, которого уже давно не должно было быть.
И мальчишеский голос из тёмной веранды сказал:
— Гриша, твой ход.
Саша посмотрел на отца.
— Пап?
— Это третий слой, — тихо сказал Григорий.
На экране появилась строка:
GAME RESTORED
Ниже:
PLAYERS: 4
Потом:
MISSING: 1
Григорий резко поднял глаза.
— Нет.
Саша повернулся к нему.
— Что «нет»?
— Никто не отсутствовал.
Экран мигнул.
IDENTITY CONFLICT
Дождь будто стал тише.
Светлана прочитала строку и сжала губы.
— Она опять путает связи?
— Да, — сказал Григорий. — Только теперь глубже.
В третьей части НОЧЬ разделила Григория.
Потом — Беловку.
Теперь она добралась туда, где ещё не было ни Дровяника, ни Надгреба, ни Бани как главного дома, ни камер, ни антенн, ни книг, ни читателей.
Туда, где всё держалось только на памяти.
Григорий и три Сергея.
Четыре мушкетёра: Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян.
Никто не был лишним.
Никого нельзя было вычеркнуть.
Но НОЧЬ уже попробовала.
Из старого домика донёсся новый хлопок карты по столу.
На экране появилась строка:
MEMORY LAYER UNSTABLE
Светлана выругалась почти беззвучно.
— Гриша, если это про память, туда нельзя идти одному.
— Я и не пойду туда.
— Тогда куда?
Ответить он не успел.
С другой стороны участка, от калитки между Дровяником и Надгребом, донёсся лай.
Один раз.
Коротко.
Потом второй.
Потом вой.
Маруся поднялась.
Не резко.
Не испуганно.
Просто встала и посмотрела туда, куда смотрела всё это время.
Рация хрипнула голосом Лёши:
— Пап! У калитки собаки.
Пауза.
— И там день.
Светлана резко повернулась.
— Какой день?
— Обычный! Солнце! Лес! Я дверь из Надгреба открыл — у нас дождь, а за калиткой лето!
Саша резко развернул ноутбук.
Теперь мигали сразу три точки.
tree_belovka
old_house_veranda
kalitka_repeater
Дерево.
Веранда.
Калитка.
Три Беловки.
Три слоя.
Три входа.
И все проснулись одновременно.
— Калитка закрыта? — спросил Григорий.
— Два замка, — ответила Светлана.
— Мостик?
Саша побледнел.
— Он не должен быть в сети.
— А он?
На экране появилась новая строка:
bridge_state: waiting
Из старого домика мальчишеский голос снова сказал:
— Гриша, твой ход.
А из рации Лёша почти закричал:
— Пап, мостик шевельнулся!
Гром ударил над лесом.
Близко.
Не где-то в стороне. Уже над Беловкой.
На ноутбуке начался обратный отсчёт:
00:04:00
Светлана тихо спросила:
— До чего?
Ответ появился сам:
UNTIL FIRST CROSSING
Катя подняла смартфон.
— У калитки кто-то есть.
— Кто? — спросил Григорий.
Катя увеличила изображение.
Картинка с ретранслятора у калитки дрожала. За рвом был лес.
Но не ночной.
Летний.
Сухой.
Солнечный.
На тропинке стояли Сергей и Катерина.
Сергей — друг Григория с детства. Из тех времён, когда Беловка была просто дачей, а не поместьем, не системой и не точкой на карте, которая умеет раздваиваться.
Катерина — его жена. Одноклассница Светланы. Лучшая подруга. Выпускница ЛЭТИ. Человек, который тоже умел смотреть на странности не как на чудо, а как на задачу, у которой пока не хватает условий.
В руках у них были поводки.
Марат и Алик тянули назад, к лесу, и не хотели подходить к мосту.
Чуть дальше стояла Света — их дочь.
На руках у неё была Диана.
Двухлетняя. Молчаливая. Смотрела прямо в сторону Беловки.
И тянула руку к калитке.
Григорий почувствовал, как внутри всё сжалось.
НОЧЬ больше не спрашивала:
Как я тут оказался?
Теперь она спрашивала другое:
Кого ты успеешь удержать первым?
Старое прошлое.
Наш дом.
Или ребёнка, который ещё не умел говорить, но уже мог стать наблюдателем.
Старый дом снова хлопнул картой по столу.
На экране вспыхнула новая строка:
NEXT MOVE: GRIGORY
Григорий сделал шаг.
Не к старому дому.
К калитке.
Маруся пошла первой.
— Саша, держи сеть, — сказал Григорий.
— Пап…
— Держи. Не объясняй. Делай.
Александр кивнул.
Светлана шагнула рядом.
— Я с тобой.
— Нет. Ты держишь дом.
— Гриша…
— Светик, если НОЧЬ путает связи, кто-то должен помнить, кто где находится.
Она хотела возразить.
Не стала.
Потому что поняла.
Галина Алексеевна уже шла к Дровянику.
— Все телефоны на зарядку. Рации включить. Лишних движений не делать. Алексей у калитки не геройствует. Александр — связь. Катя — со мной на линии. Светлана — люди и списки. Григорий — к калитке.
Катя посмотрела на неё.
— Галина Алексеевна, Вы как будто всю жизнь к этому готовились.
— Девочка, я всю жизнь работала инженером. Просто раньше объекты были понятнее.
Из старого дома снова хлопнула карта.
NEXT MOVE: GRIGORY
На этот раз строка мигнула красным.
Саша выдохнул:
— Она требует ход.
— Пусть ждёт, — сказал Григорий.
И именно в этот момент у кованых ворот включилась умная камера.
Саша резко обернулся к ноутбуку.
— Пап.
— Что ещё?
— У ворот движение.
— Кто?
Саша увеличил изображение.
На мокрой дороге перед коваными воротами стоял зелёный военный КамАЗ. Длинномерный, тяжёлый, с чёрными номерами и сваренным «мангалом» на крыше. Фары били прямо в камеру, и от этого машина казалась не приехавшей, а вырезанной из другой, более жёсткой реальности.
Дверь открылась.
Из кабины вышел Артём.
Комбат.
Позывной — Грузин.
Он не смотрел по сторонам с удивлением. Не пытался понять, почему ворота закрыты, если камера показывает движение внутри. Не задавал лишних вопросов. Просто поднял голову к камере, будто знал, что его видят.
Через несколько секунд сзади подъехал старый бронированный микроавтобус горчичного цвета.
За рулём был Игорь Кириллов.
Позывной — Ржевский.
Он появился так, будто вся эта ночь была не катастрофой, а сложной задачей, которую кто-то плохо сформулировал.
Саша тихо сказал:
— Камера показывает будущее.
На экране ворот появилась подпись:
HUMANITARIAN LOAD: DEPARTED
Светлана побледнела.
— Как departed? Груз же ещё здесь.
Со стороны склада послышался металлический грохот.
Потом ещё один.
Будто кто-то уже двигал поддоны.
В динамике камеры раздался голос Игоря:
— Григорий Игоревич, у вас тут ворота закрыты, КамАЗ стоит, груз по камере уже уехал, а по жизни ещё лежит. Это у вас новый формат логистики или опять литература?
Артём коротко посмотрел в сторону старого дома.
Потом на ворота.
— Открывайте. У нас впереди длинная дорога. Нужно успеть пораньше выехать.
Григорий остановился.
На секунду он оказался между тремя направлениями.
Слева — старый дом. Веранда. Карты. Четыре мушкетёра. Первый слой памяти, который НОЧЬ уже начала переписывать.
Справа — калитка. Два замка. Мостик через ров. Летний день, которого не должно быть. Сергей, Катерина, собаки, Света и маленькая Диана.
Позади — ворота. Гуманитарка. Поддоны. КамАЗ. Артём. Игорь. Груз, который ещё стоял на месте, но камера уже считала отправленным.
Три входа.
Три требования.
Один ход.
На ноутбуке три строки мигнули одновременно:
NEXT MOVE: GRIGORY
UNTIL FIRST CROSSING: 00:03:21
LOAD STATUS: CONTRADICTION
Григорий понял: первой ошибки НОЧЬ ему не простит.
Маруся остановилась у поворота к калитке и оглянулась.
Ждала.
Григорий пошёл за ней.
А за его спиной старый дом снова включил музыку.