98

Кулёша неслышно подошёл к девке сзади. Ну как неслышно? Сук какой-то треснул, одежда тёрлась – шуршала, сердце стучало, как дятел. Но раз девка не оглянулась, значит, можно считать, что неслышно.
В руках толстый сук. Нож он не переносил. От ножа у него случалась тошнота и дрожание пальцев. А ещё от крови кружилась голова, но об этом уж лучше даже брату Ваське не знать. Про остальных дружков-лиходеев и говорить нечего.
Зачем он с дураками связался? Разве это жизнь? Это какая-то лихоманка, а не жизнь. И уйти никуда нельзя. И девку оставить в живых тоже нельзя.
Кулёша почувствовал, что покрылся липким противным потом. Тошнотворная волна прошлась по внутренностям и ослабила организм.
В своей жизни он ещё никого не убивал. Как-то удавалось выкрутиться. А теперь? Что Бугор про кишки на кустах говорил?
«Эх, и зачем ты меня, мамка, на свет родила!»
В кустах что-то затрещало, раздался короткий девичий крик, а потом шум, топот удаляющихся ног и невнятные вопли.
Девка подняла голову.
Кулёша воспринял это как руководство к действию и размахнулся.
Рука получила сразу два сигнала – лихорадочный приказ ударить и переполошную команду затормозить. Вдогонку отправилось ещё запоздалое напутствие увести сук от столкновения.
Рука послушно выполнила все указания. Как смогла.
Анна упала в траву.
- Убил… - сук у Кулёши упал рядом с девкой. Сам же он едва держался, чтобы не свалиться туда же.
Лиходей глядел на бледную, молодую, красивую… Эх, жить бы ещё да жить! И не мог поверить в реальность происходящего. Это он? Только что стал душегубом?
Зачем?
Только теперь сообразил, что её смерть не имела никакого значения. Она ведь ничего не успела заметить. И дружки сбежали с добычей. Откуда бы им узнать, что он не тронул девку? Он бы им набрехал, сказал бы, что убил и закопал. Что они? Проверять бы стали?
А теперь? Закапывать?
Ноги Кулёши отказались держать хозяина, и он, наконец, рухнул на колени.
- Мммм… - сказала девка.
«Живая?»
Тёмные густые ресницы затрепетали, и Кулёшу словно ветром сдуло за ближайшую сосну. Оттуда он стал осторожно высматривать что дальше.

Анна открыла глаза…
Солнце… зелень… птичьи трели. Она в лесу?
Вспомнила. Они с Ксеней пошли за лисичками.
Дёрнулась, чтобы встать, и почувствовала боль в затылке.
Подняла голову, провела рукой.
Волосы слипшиеся, влажные.
Ещё до того, как увидела пальцы, догадалась, что это кровь.
- Ксеня…
Вспомнила… Перед тем, как удар обрушился сзади, превращая летний день в беспамятство, Ксеня закричала. На неё кто-то напал. На них напали.
Анна испуганно огляделась. Всё тихо и мирно.
- Ксеня!
С трудом поднялась. Голова страшно закружилась. Затошнило. Несколько минут Анна стояла, привыкая к вертикальному положению, потом сделала неуверенный шаг к кустам, за которыми недавно скрылась подруга.

Бабка уже стала волноваться, что девок долго нет.
- Может, грибов много набрали? – неуверенно предположила Маруся. Но и сама тут же поняла, что это чушь. Было бы много грибов – давно бы вернулись.
- Я пойду… - заявил Митька.
- Куда? – всполошилась Нюра? – Пойдёмте вместе к лесу.
Только вышли из хаты – вот и околица, дальше луг, за ним лес. Дорога петляет.
- Вон они! – завопила радостная Маруся, увидев яркую фигуру вдалеке.
Но фигура была одна.
Бросились навстречу.
Растрёпанная Анна с красными сосульками на голове напугала страшно.
- Не могу найти, - плакала она. – Только душа-птица осталась, - протянула заводную зелёную фигурку.