100 казнённых еретиков. Савонарола

23 мая 1498 года

Флоренция, Флорентийская республика

Некоторые историки на полном серьёзе не только считают Джироламо Савонаролу одним из предвестников Реформации, но и ставят его в один ряд с ересиархами Джоном Уиклифом и Яном Гусом.

Что чушь полная – этим эти «историки» только показывают, что не понимают разницы между реформами (организационными изменениями) и Реформацией (изменениями доктринальными). Да, его методы использовали реформаты Гийом Фарель… но только методы.

Хотя Савонарола был казнён как еретик (именно поэтому я и включил его жизнеописание в эту книгу), никаким еретиком он и близко не был – его дело было чисто политическим.

Политическим потому, что он призывал к радикальным реформам в Церкви, государстве и обществе – но доктринально Савонарола не только был правовернейшим католиком, но и гораздо большим католиком, чем его коррумпированные гонители.

Да, реформы Савонаролы были, мягко говоря, спорными – от них сильно отдавало коммунистическим душком; да, он стремился установить в (относительно) демократической Флоренции теократическую диктатуру; да, он был идеологически близок к иконоборцам (ибо уничтожал произведения искусства и требовал аскетизма в оформлении храмов) … но ни на йоту не отклонялся от ортодоксального католического вероучения.

Впрочем, обо всём по порядку. Джироламо Савонарола родился 21 сентября 1452 года в Ферраре на северо-востоке Италии – тогда это была столица одноимённого герцогства. Происходил он из старинного падуанского рода.

Его дед, Микеле Савонарола, был известным врачом, который привил внуку любовь не только к медицине, но также к Священному Писанию и к философии, в частности к Аристотелю в толковании Фомы Аквинского.

Позже Савонарола обратит свой взор и на философию Платона, которая останется увлечением младых лет, что, скорее всего, связано с модой на «неоплатонизм» вследствие учреждения платоновской академии в Кареджи Козимо Медичи в 1462 году. В более сознательном возрасте Джироламо отречётся от учения Платона (что ещё раз подчёркивает его приверженность католической ортодоксии).

Отец Савонаролы готовил сына к медицинской карьере и старался дать ему достойное образование. В молчаливом и вдумчивом юноше рано сформировались аскетические начала, любовь к размышлениям и глубокая религиозность. Правоверная католическая религиозность, надо отметить.

Италия в то время была охвачена гуманистическим (по сути, неоязыческим) движением, одним из крупнейших центров которого была Флоренция, где гуманизм при великом Лоренцо Медичи отличался эпикурейско-языческим направлением. В котором высшим благом считается наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог. Гедонизмом, по современной терминологии.

Светская жизнь и религиозно-нравственное падение Италии сильно возмущали Савонаролу. Некоторые из его ранних стансов посвящены печальному состоянию церкви, порче нравов и разрушению добрых отношений между людьми.

В последнем он сильно идеализировал раннее христианство, в котором отношения между христианами были не лучше, чем между язычниками… возможно, даже хуже (религиозный фанатизм хорошим отношениям не способствует от слова совсем).

Радикальные реформы Савонаролы (как и Кальвина полстолетия спустя) убедительно доказали, что аскетическое «лекарство» всегда оказывается хуже гедонистской «болезни», ибо приводит к резкому падению качества жизни, и к уничтожению культурных ценностей – мощных каналов Благодати Божьей.

Несчастливая любовь к дочери флорентийского изгнанника, принадлежащего к роду Строцци, и увлечение средневековыми богословскими сочинениями привели Савонаролу к решению поступить в монастырь.

Первое меня не удивляет – последующие аскетические экзерсисы Савонаролы явно были следствием полученной в детстве тяжёлой психологической травмы (в монастырь многие уходят именно поэтому).

24 апреля 1475 года Савонарола бежал из родного дома в Болонью, в доминиканский монастырь, оставив дома написанное им стихотворение «О презрении к свету». В нём он сетует на то, что «примат попал в руки пирата», тем самым намекая на папу Сикста IV.

Тем самым продемонстрировав дремучее невежество, ибо Сикст IV не только не был никаким «пиратом» даже близко. На самом деле, он был одним из величайших Верховных Понтификов, которому Савонарола и в подмётки не годился (не секрет, что такими «обличителями» нередко движет жгучая зависть).

Ибо Сикст IV сыграл ключевую роль в создании Испанской инквизиции, которая сначала ликвидировала заговор конверсос (евреев, внешне перешедших в католичество, а на деле продолжавших исповедовать иудаизм и ставших «пятой колонной» мусульман) – и, тем самым, спасла христианскую цивилизацию.

А затем в зародыше задавила лютеранскую Реформацию, что позволило Испании избежать опустошительных религиозных войн, которые в Германии, Франции и Нидерландах унесли жизни ДЕСЯТИ МИЛЛИОНОВ человек. Именно Сикст IV назначил Великим инквизитором великого Торквемаду.

В 1475 Сикст начал подготовку к календарным преобразованиям и исправлению пасхалии. С этой целью в Рим из Нюрнберга был приглашен выдающийся астроном и математик Региомонтан.

Большое внимание папа уделял развитию искусства. Его именем названы Сикстинская капелла при папских покоях в Ватикане и парадный зал Ватиканской апостольской библиотеки.

Сикст IV восстановил тридцать ветхих церквей Рима, в том числе Сан-Витале (в 1475 году) и Санта-Мария-дель-Пополо, а также построил семь новых, включая Санта-Мария-делла-Паче.

В начале своего папства в 1471 году Сикст пожертвовал несколько исторически ценных римских скульптур, которые заложили основу папской коллекции искусства, которая в конечном итоге переросла в первый в мире публичный музей — Капитолийский.

Сикст был покровителем наук. Он издал папскую буллу, позволявшую епископам передавать тела казнённых преступников и неопознанные трупы врачам и художникам для вскрытия (до него это считалось кощунством и тянуло на смертную казнь). Именно этот доступ к трупам позволил анатому Везалию завершить революционный трактат «О строении человеческого тела».

Поэтому, если убрать либерастное словоблудие, то придётся признать, что «пират» и консерватор Сикст был в морально-нравственном и духовном плане на голову выше аскета-реформатора Савонаролы.

Ибо папа был созидателем, а Савонарола – разрушителем (последнее убедительно доказывают так называемые «костры тщеславия», а которых чуть ниже). А поскольку созидание божественно (от Бога), а разрушение – от Дьявола, то Слугой Дьявола был Савонарола, а отправившие его на виселицу судьи были частью Божьего Войска в Святой Войне. Войне с Армией Сатаны.

В монастыре Савонарола вёл суровую жизнь, отказался от денег, которые имел, свои книги подарил монастырю, оставив себе только Библию, ополчался против монастырской роскоши и посвящал свободное от молитв время изучению трудов Отцов Церкви.

Монастырская аскеза – дело правильное и праведное… только вот не надо её навязывать «мирскому миру». И Святому Престолу тоже – по чисто политическим причинам папский двор должен был соответствовать принятым в этом мире правилам игры. Иначе Верховный Понтифик просто не смог бы делать свою работу. Важнейшую работу в деле спасения человечества от Ада.

Поэтические наклонности Савонаролы проявлялись и в монастыре: он написал стихотворение «О падении церкви», где указывал, что у людей нет уже прежней чистоты и христианской любви, а главная причина тому — порочность пап.

Что ерунда полная – на самом деле, уровень морали и нравственности у ранних христиан был не лучше (свидетельств тому море) и никакие папы тут ни при чём.

Савонарола был идеалистом, который идеализировал раннюю Церковь (потом ту же ошибку будут совершать протестанты и прочие реформаторами). Как и в их случае, им двигало дремучее агрессивное невежество… к счастью, его вовремя остановили (хотя его казнь, по сути, была убийством).

Настоятель монастыря поручил Савонароле обучать новичков и возложил на него обязанность проповедника… большая ошибка. Очень большая ошибка. В 1482 году его посылали проповедовать в разные города, в том числе в Феррару, откуда ввиду начавшейся войны с Венецией ему приказали отправиться во Флоренцию, в известный тогда монастырь Сан-Марко.

Здесь Савонарола, уже славившийся как учёный, был назначен почётным чтецом при братии и наставником послушников. В 1483 году Савонарола проповедовал в церкви Сан-Лоренцо, но не имел успеха. Неудивительно – в процветающей Флоренции идеи аскетизма были тогда… непопулярны.

Это заставило его заняться исправлением своих недостатков. Он отправился проповедовать в небольшой городок Сан-Джиминьяно, где пробыл два года, увлекая слушателей своими речами.

В 1486 году он преподавал в расположенном недалеко городе Фьезоле. В 1486 году Савонарола появился в Брешии уже опытным и отважным проповедником, резко бичуя людские пороки, властно призывая к покаянию и предрекая Италии Божьи кары за её грехи.

Последнее вполне тянуло на ересь, ибо Савонарола не представил никаких доказательств, что уполномочен Всевышним говорить от Его имени. Не представил потому, что их не было – он был самозваным пророком. Лжецом, если называть вещи своими именами. За что ему предсказуемо и прилетело.

В это же время Савонарола познакомился с Джованни Пико делла Мирандола, который стал его страстным последователем. Что было несколько странно, ибо Пико был мистиком… причём скорее еврейским или арабским, чем христианским.

Однако именно по рекомендации Пико Лоренцо Медичи вызвал Савонаролу из Генуи во Флоренцию в 1490 году, и проповедник снова занял кафедру учителя в монастыре Сан-Марко.

Монастырь быстро наполнился светскими слушателями; проповеди Савонаролы имели необычайный успех, людям не хватало места. 1 августа 1490 года Савонарола произнёс знаменитую проповедь, где с неслыханной до него уверенностью высказал мысли о необходимости и близости обновления церкви, а также о том, что скоро Бог поразит своим гневом всю Италию.

Он утверждал, что, подобно ветхозаветным пророкам, передаёт лишь веления Божии, угрожал проклятием тому, кто не верит в его пророческое призвание, обличал испорченность нравов флорентийцев, не стесняясь в выборе выражений.

Иными словами, вёл себя не как католический священник, а как лидер протестантской тоталитарной секты… собственно, идеологически (но не доктринально – это не одно и то же) так оно и было. Ибо в своих вдохновенных проповедях Савонарола часто смешивал свои мысли с библейскими текстами, говоря в своё оправдание, что «слова эти недавно сошли с небес».

Его влияние усилилось благодаря исполнению некоторых его предсказаний — в частности смерти папы Иннокентия VIII в 1492 году, нашествию войска французского короля Карла VIII (и то, и другое можно было предсказать без какой-либо мистики – на основе фактов, логики и здравого смысла).

Ласковое и сердечное обращение с братией сделали Савонаролу любимцем монастыря, и в 1491 году он был единогласно избран настоятелем Сан-Марко. Он сразу поставил себя в независимое положение по отношению к Лоренцо Медичи, отказавшись явиться к нему с выражением почтения; Лоренцо пришлось уступить монаху… ибо это было по понятиям того времени.

Известна речь Савонаролы против роскоши женских нарядов, после которой все дамы перестали надевать в церковь украшения. Что разумно – ибо красота нарядов действительно отвлекает от общения с Богом.

«Грехи Италии, — говорил он, — силой делают меня пророком». Народ верил в его пророчества; из его сочинений «Об истине пророчества» и «Об откровениях» видно, что он и сам был убеждён в своём Божественном призвании… иными словами, был одержим этой навязчивой идеей – обычное дело для таких сабжей.

Он смело и властно громил священников, проповедников, отцов и матерей, князей, граждан и купцов, крестьян и солдат, укоряя их в отступлении от правил истинной христианской жизни.

Была правда, одна проблема: правила эти в католической Церкви имел право определять только Магистериум… к которому Савонарола никаким боком не принадлежал (наоборот, он этот самый Магистериум нещадно критиковал).

Так что это было не более, чем его личное мнение, не подкреплённое ничем, кроме фанатичной убеждённости и несомненной харизмы. Обычное дело для лидера тоталитарной секты… они почти все именно такие. Именно в  такую секту он и превратил Флоренцию… к счастью, ненадолго.

«Рим — это Вавилон. Вместо внушения народу основ христианского вероучения прелаты отдаются поэзии и красноречию. Вы найдёте в их руках Горация, Вергилия, Цицерона…». В последнем нет ничего дурного, ибо вся эта римская троица не была еретиками… да и язычниками тоже, а светскими мыслителями.

Ещё резче сделались угрозы Савонаролы, когда после смерти Лоренцо Медичи в 1492 году правителем Флоренции стал его безвольный и непопулярный сын, Пьеро ди Лоренцо Медичи, а папой был избран Александр VI Борджиа.

Пожалуй, самый оболганный папа, ибо почти что все приписываемые ему злодейства – не более, чем «чёрный пиар» его политических противников (да и вообще семейство Борджиа было далеко не столь инфернальным, как считается).

Да, этому папе можно поставить тот неоспоримый факт, что он вёл себя не как Викарий Христа, а как светский монарх. Он значительно расширил пределы контролируемых папой территорий Папской области, превратив её в централизованное государство.

Защита светских интересов папства, возвышение его собственной родни и расширение сети дипломатии Святого Престола являлись для него более насущными интересами, чем реформа Церкви и сохранение её морального авторитета в христианском мире.

С вероучительной точки зрения, он, как и другие папы эпохи Ренессанса, был консерватором и заботился об искоренении ересей – поэтому его понтификат был скорее позитивным, чем негативным, для Церкви и христианской цивилизации.

В 1493 году Савонарола принял приглашение прочитать проповеди на Великий пост, присланное из Болоньи… или его просто выгнали взашей из Флоренции (второе мне представляется существенно более вероятным). Однако через некоторое время он всё же сумел вернуться… и развернулся по полной программе. И настолько потерял берега, что оказался на эшафоте.

Вернувшись во Флоренцию, Савонарола занялся приведением в исполнение своей мечты — нравственного и государственного преобразования Флоренции…  разумеется, так, как он это понимал – ослеплённый религиозным фанатизмом и дремучим, агрессивным невежеством. 

Сначала он занялся реформой монастыря Сан-Марко, а также позаботился о выходе монастыря из Ломбардской конгрегации. Необходимость выхода была обусловлена тем, что жизнь монастыря в его составе была продиктована не уставом и традициями доминиканского ордена, а политикой конгрегации.

Савонарола видел необходимость привлечь на свою сторону также доминиканские монастыри в Сан-Джиминьяно, Пизе и Фьезоле и образовать свою конгрегацию — Тосканскую. По папскому указу от 22 мая 1493 года монастырь Сан-Марко получил автономию, годом спустя по папскому бреве более в Ломбардской конгрегации не состояли монастыри Пизы и Фьезоле.

В том же 1494 году состоялся генеральный капитул новообразованной Тосканской конгрегации, генеральным викарием был избран Джироламо Савонарола (кто бы сомневался). Вообще, создаётся устойчивое ощущение, что он больше стремился к власти ради власти… обычное дело для многих реформаторов.

В своих реформах монастыря Сан-Марко Савонарола ориентировался на апостольскую бедность. Он продал церковное имущество, изгнал всякую роскошь из монастыря, обязал всех монахов работой. Насколько это было оправдано, судить сложно – независимого аудита его деятельности проведено не было.

Деньги, вырученные от продажи роскошного монастырского имущества, он пожертвовал бедным. Вопреки распространённому заблуждению, это не всегда правильное решение – многие бедные бедны потому, что упорно не желают трудиться и предпочитают вести праздную жизнь на подачки.

Для успеха проповеди иноверцам Савонарола учредил кафедры греческого, еврейского, турецкого и арабского языков (абсолютно бессмысленное занятие…  кроме, возможно, греческого). Бессмысленное потому, что как иудеи, так и мусульмане абсолютно невосприимчивы к христианским проповедям. Их удавалось обратить только силой…  и то лишь внешне.

Папа Александр VI пытался привлечь Савонаролу на свою сторону (весьма разумная политика), предлагая ему сначала архиепископство во Флоренции, потом кардинальскую шапку, но тот не прекращал своих обличений Рима и папы.

В 1494 году французский король Карл VIII вступил в Италию и в ноябре прибыл во Флоренцию. Пьеро ди Лоренцо Медичи был изгнан как изменник; во главе посольства к французскому королю был поставлен Савонарола. В это тревожное время Савонарола стал настоящим повелителем Флоренции; под его влиянием во Флоренции были восстановлены республиканские учреждения.

По своим политическим взглядам Савонарола был республиканцем, но он думал, что республика лишь тогда будет благом для Флоренции, когда граждане станут нравственнее: религиозное и нравственное очищение произведёт и политическую и государственную реформу.

Это ерунда – нравственные и религиозные преобразования всегда являются результатом деятельности власти, ибо их можно осуществить только исключительно силой государства (в силу естественной лени человеческой).

Савонарола указывал на несправедливое распределение налогов, нападал на богачей, говоря, что они «присваивают себе заработную плату простонародья, все доходы и налоги», а бедняки умирают с голода. По его мнению, всякий излишек — смертный грех, так как он стоит жизней бедным.

Это чистый марксизм (точнее, мраксизм); в реальности обязанность власти состоит в том, чтобы дать всем трудоспособным гражданам возможность заработать на приемлемый уровень жизни – поддерживать за счёт налогов нужно лишь тех, кто не может работать (коих не так уж и много).

Вся работа государственного переустройства Флоренции была выработана в проповедях Савонаролы и совершалась по его программе. По предложению Савонаролы были установлены Великий Совет и Совет восьмидесяти.

Пятого февраля 1495 года, по предложению Савонаролы, великий совет заменил поземельный налог подоходным, в размере 10%. Заёмщиков Савонарола освободил от уплаты долгов (чем угробил финансовую систему республики… я же говорил, что прото-марксист), а в апреле 1496 годы основал заёмный банк, потребовав, чтобы в годовой срок выехали из Флоренции все ростовщики и менялы (чем добил республиканские финансы).

Наконец, Савонарола провозгласил синьором и королём Флоренции Иисуса Христа, сам же он был в глазах народа избранником Христа. Это завершило формирование в государстве теократической диктатуры и превращение Флоренции в гигантскую тоталитарную секту…  к чему «реформатор» стремился с самого начала.

Католический Давид Кореш, дорвавшийся до власти в итальянском государстве – вот кем он был на самом деле. И если бы его вовремя не свергли и не повесили, последствия для Флоренции вполне могли быть столь же катастрофические, как и для Ранчо Апокалипсис. 

Политическим преобразованием Савонарола закончил лишь часть своей задачи; ему предстояло ещё нравственно возродить Флоренцию. Уже в 1494 году заметна была перемена: флорентийцы постились, посещали церковь; женщины сняли с себя богатые уборы; на улицах вместо песен раздавались псалмы; читали только Библию; многие из знатных людей удалились в монастырь Сан-Марко.

Диагноз понятный и очевидный: дремучее, агрессивное, невежественное чудовище решило превратить процветающую страну в огромный монастырь, а её граждан в монахов и монахинь… скорее всего, из лютой зависти к тем, кто жил яркой, интересной, насыщенной, разнообразной жизнью и наслаждался её благами (в чём нет абсолютно ничего дурного).

И на короткое время превратило, благодаря религиозному фанатизму, титановой воле и харизме колоссальной мощности. То же самое несколько десятилетий спустя удастся Жану Кальвину в Женеве… к счастью для него, великий ересиарх вовремя одумается, остановится и умрёт в благополучии и почёте.

Савонарола не остановился – и потому плохо кончил, хотя поначалу ему сопутствовал успех. Он назначал проповеди в часы, когда были назначены балы или маскарады, и народ стекался к нему.

С крайней жестокостью обрушивался Савонарола на святотатцев, которым велел вырезать языки, на азартных игроков, которых наказывал огромными штрафами; развратников и содомитов он призывал сжигать заживо…  к счастью, эта злобная собака больше лаяла, чем кусала (точнее, кусать ему не позволила гораздо более вегетариански настроенная светская власть).

Как правило, наказания ограничивались штрафами, а в наиболее тяжких случаях и для закоренелых преступников — телесными наказаниями или изгнанием из Флоренции. Факты отрезания языка неизвестны. Была практика прокалывания языка святотатцам, такие случаи известны как до, так и после Савонаролы, так что в этом плане он ничего нового не привнёс.

Кроме того, при Савонароле был принят закон, предполагавший сожжение содомитов (в смысле, гомосеков). Что тоже не было его изобретением – некоторые богословы считали гомосексуализм ересью (что было спорно, мягко говоря)

Однако за весь период руководства Савонаролы только трое гомосеков были приговорены к смерти, из них двоим приговоры были заменены штрафами. Третий осуждённый имел также дурную славу вора и бандита и был казнён, скорее всего, больше по этой причине, чем за гомосятину.

Савонарола с увлечением прибегал к шпионажу, который при нём заметно распространился во Флоренции. Обычное дело для реформаторов-диктаторов – в этом весьма преуспел и «женевский папа» Жан Кальвин.

На стороне Савонаролы были люди из простонародья, партия «белых. Против него были «беснующиеся», приверженцы аристократического республиканского правления (которое было гораздо эффективнее «демократического»), и «серые», стоявшие за Медичи.

В проповедях Савонарола никого не щадил и потому обрёл много врагов как в светской среде, так и среди духовенства. Сначала его обвиняли в том, что он вмешивается в светские дела; потом начали критиковать ту проповедь, где Савонарола говорил о гневе Божием, висящем над князьями и прелатами.

Критика была справедливой по обоим пунктам – Савонарола забыл заповедь Христа кесарево – кесарю и присвоил себе право говорить от имени Бога, не представив (в стиле лидера тоталитарной секты) никаких доказательств в поддержку этого права. Что вполне тянуло на ересь, хотя и не было редкостью.

По приказанию папы Савонарола должен был удалиться в Лукку, но его прощальная проповедь так потрясла слушателей, что они уговорили папу отсрочить высылку Савонаролы.

Против Савонаролы не раз выставляли других проповедников (безуспешно – ибо Масштаб Личности был несопоставимым); не раз папа запрещал ему проповедовать, но его слава проникла даже за пределы Италии: его проповеди переводились на иностранные языки (даже на турецкий, для султана).

Между тем французский король Карл VIII, покинув Неаполь, решил направиться через Флоренцию вместе с Пьеро ди Лоренцо Медичи, который хотел восстановить свою власть.

Город вооружился; во главе движения стал Савонарола. Он отправился в лагерь французов и произнёс смелую речь, грозя Карлу карой Божией, если он посягнёт на свободу Флоренции.

Под влиянием Савонаролы союз с Францией не был расторгнут, а отнятые у Флоренции города (кроме Пизы) были ей возвращены. Интригам Пьеро ди Лоренцо Медичи против Савонаролы помогали герцог Миланский, кардинал Асканио Сфорца и Мариано да Дженаццано, потерявший из-за Савонаролы репутацию лучшего проповедника.

Враги Савонаролы восстановили против него папу, который пригласил Савонаролу в Рим; но тот под предлогом болезни отказался, продолжая свои обличительные проповеди.

Доминиканцы, которым папа поручил рассмотреть содержание проповедей Савонаролы, не нашли в них основания для обвинения Савонаролы в ереси (видимо, не очень хотели), и папа опять предложил ему сан кардинала.

После удаления французской армии для республики настали тяжёлые времена: свирепствовали болезни, начался голод, финансы были истощены (обычное дело после марксистских реформ); герцог Миланский призвал против Флоренции императора Максимилиана, который осадил Ливорно.

Синьория — парламент Флорентийской республики — умоляла Савонаролу успокоить народ. Савонарола устроил процессию, чтобы поднять народный дух, истощённый многочисленными невзгодами несмотря на то, что папа снова запретил ему проповедовать.

Случайное спасение Ливорно было, в глазах народа, чудом; доверие флорентийцев к предсказаниям Савонаролы усилилось. Во главе синьории стоял преданный Савонароле Франческо Валори; народная партия торжествовала.

Пользуясь этим, Савонарола задумал нанести решительный удар по «беснующимся». Он организовал отряд мальчиков, которые врывались в знатные дома с целью следить за исполнением Десяти заповедей.

Они бегали по городу, отбирая игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи и тому подобные вещи; потом всё это предавалось торжественному сожжению на так называемом «костре тщеславия».

Впоследствии таких же «христианских хунвейбинов» ещё более одиозный Гийом Фарель, который уничтожит католичество в Женеве… а на его месте уже Жан Кальвин построит мрачное здание убогой протестантской теократической диктатуры. Так что в некотором роде Савонарола был действительно предтечей Реформации (в варианте Фареля-Кальвина), ибо стал образцом для подражания.

Светская литература гуманизма и возрождавшаяся классическая древность нашли в лице Савонаролы непримиримого врага; он даже доказывал вред науки вообще. Чем ещё раз доказал, что им двигали никакие не благородные цели – а агрессивное, дремучее невежество.

О «костре тщеславия» следует сказать отдельно – ибо и эту практику «луддита от христианства» переняли Фарель и Кальвин. И не только они – точно такие же костры устроят штурмовики СА после прихода к власти в Германии НСДАП во главе с Адольфом Гитлера. Что неудивительно – идеология Савонаролы, как и идеология Фареля и Кальвина – была в чистом виде фашистской идеологией. Идеологией «христианского фашизма», поэтому казнившие его были настоящими антифашистами.

На «костре тщеславия» фанатичные последователи Савонаролы (флорентийские фашисты конца XV века) устраивали сожжение светских книг древних и современных авторов, музыкальных инструментов, игральных карт и костей, парфюмерных продуктов, богатых нарядов и зеркал, противозаконно конфискованных у граждан Флоренции по приказу Савонаролы.

Самая пышная церемония такого рода была проведена на городской площади в Жирный вторник 7 февраля 1497 года. Согласно преданию, художник Сандро Боттичелли самолично бросил в костер несколько лучших своих полотен на мифологические темы.

Великий Ботичелли – выдающийся мастер эпохи раннего итальянского Возрождения, представитель флорентийской школы живописи периода кватроченто, развивавшейся под патронажем семьи Медичи, он сумел разработать утончённый, элегантный стиль, предлагающий новую модель идеальной красоты.

За одно это Савонаролу следовало сжечь живьём (я категорически не согласен с милосердным приговором), ибо это было чудовищное преступление против человечества и человечности.

Преступление и духовное тоже – ибо любое талантливое (не говоря уже о гениальном) произведение литературы, живописи, скульптуры и т.д. является мощным каналом Благодати Божьей в наш мир (что убогому невежде Савонароле и в голову не приходило). Если оно не является откровенно демоническим… но таких во Флоренции в то время не было.

Неудивительно, что в среде патриотически настроенной флорентийской молодёжи возникло общество), задавшееся целью убить Савонаролу в праздник Вознесения, но друзья и на этот раз спасли Савонаролу.

Однако он, что называется, потерял берега, сильно перегнул палку (фанатики этого никогда не замечают) … поэтому его свержение и физическая ликвидация (таких сабжей по-другому нейтрализовать не получится) стали неизбежными.

Сначала его противники «беснующиеся» (в данном случае, в самом прямом смысле) произвели переполох в церкви во время проповеди Савонаролы, не дав ему закончить речи, а 12 1497 года папа Александр VI, назвав учение Савонаролы «подозрительным» (что было правдой), отлучил его от церкви.

Савонарола протестовал; 19 июня появилось его «Послание против лживо испрошенной буллы об отлучении», где он отказывался повиноваться отлучению, «противному христианской любви и заповедям Господним», и заявлял, что несправедливо отлучённый имеет право апеллировать ко Вселенскому собору. Что было не так совсем – папа нисколько не нарушил церковный закон.

В это время Савонарола выпустил в свет своё знаменитое сочинение «Триумф Креста», в котором защищал истины католического вероучения, объяснял догматы и таинства католической церкви. Не помогло – репрессивный паровой каток Церкви было уже не остановить.

В последний день карнавала 1498 года Савонарола (противозаконно – ибо был отлучён от Церкви) совершил торжественное богослужение и зажёг очередной «костёр тщеславия». Тогда папа прислал указ, в котором требовал отправки Савонаролы в Рим или заключения его в тюрьму, угрожал интердиктом всей Флоренции и отлучал всех, кто будет говорить с Савонаролой или слушать его. Что было правильно.

Однако синьория долго не решалась тронуть Савонаролу; проповеди его продолжались, он развивал мысль о необходимости созвать Вселенский собор, так как папа может заблуждаться. В это же время появилось сочинение Савонаролы «О правлении и законодательстве города Флоренции».

После второго папского указа (Александр был твёрдо намерен покончить с этим… реформатором) синьория запретила Савонароле проповедовать; 18 марта он простился с народом.

Однако не сдался – он написал «Письмо к государям», в котором убеждал их созвать Вселенский собор для низвержения Папы (а вот это уже попахивало Реформацией). Письмо было послано сначала к французскому королю Карлу VIII, но было перехвачено и попало в руки папы Александра.

26 марта 1498 года монастырь Сан-Марко был осаждён разъярённой толпой врагов Савонаролы, получивших приказ папы покончить с мятежником (теперь для обвинения в ереси доказательств было достаточно).

Савонарола вместе с его друзьями, Доменико Буонвичини и Сильвестро Маруффи, был схвачен и заключён в темницу. Папа учредил следственную комиссию из 17 членов, выбранных из партии «беснующихся».

Допросы Савонаролы и пытки велись самым жесточайшим образом; его пытали по 14 раз в день, заставляли впадать в противоречия, допросами, упрёками и угрозами вынудили признаться, что все его пророчества — ложь и обман. Что было недалеко от истины – многие таки были.

За время следствия, которое велось около месяца, Савонарола написал в тюрьме два стихотворения в прозе: «О я несчастный» (что было правдой – только несчастие он привёз себе сам) и «Печаль завладела мною» (похоже на правду).

22 мая ему был объявлен смертный приговор; 23 мая 1498 года при огромном стечении народа он был повешен; спустя некоторое время тело его было сожжено.