храм

Есть храм любви,
Есть храм запрета —
Всё, что создал Бог на небесах.
Меж двух огней, в дыханье лета,
Теряется надежда в голосах.

То сердце рвётся к свету смело,
То шепчет страх: «Остановись!»
Душа то пламенем горела,
То в ледяную падала высь.

А страсть — как горный вихрь, как буря,
Сметает стены, рушит грань.
Она не знает слова «умерь»,
Ей чужды тишина и грань.

В её огне сгорают клятвы,
И пепел кружится у ног.
Она — и дар, и злая плата,
И самый горький из уроков.

Но в миг, когда затихнет гром,
Когда рассеется туман,
Остаться верным — это дом,
Что строит сердце сквозь обман.

Над пропастью гроза рычит и стонет,
Дрожат от грома скалы и мосты.
Он сквозь бурю к ней одной стремится,
Сквозь все преграды, сквозь мечты.

Она стоит у края, смотрит вдаль,
В глазах — и страх, и вера, и тоска.
Ей хочется крикнуть: «Не исчезай!»,
Но ветер рвёт слова у виска.

Тропа петляет над глухой бездною,
Один неверный шаг — и в пустоту.
Но он идёт, ведомый лишь любовью,
Сквозь ветер, сквозь проклятья и беду.

Пусть небо рвётся в клочья чёрной тучей,
Пусть ливень бьёт, сбивая с ног подряд,
Он помнит: там, за бурей, за границей,
Его ждут — и не смотрят назад.

И вот — он рядом. Молчание между ними,
Тяжелее слов, острее всех клинков.
Всё, что было страшным и невыносимым,
Рассыпалось у их уставших ног.

Не сила гор, не сталь клинка и чести,
А слово, данное в рассветный час, — 
Вот что сильней любой земной стихии,
Вот что хранит от гибели и нас.