Мен тусинбеймин

                Даже кони приземисты, даже волосы дыбом не встанут,
                Даже ханы боялись высокие стены лепить
                И курганы пологи, и реки мелки в Казахстане.
                А поземка московская, словно в тургайской степи.

                (Олжас Сулейменов “Чем порадовать сердце”)


                Глава 1-я: Краткая историческая справка

          Село Тургай, расположенное ближе к северу центральной части Казахстана, было основано как военное укрепление Оренбургскими казаками* в 1845 году. Удачно расположенное на берегу одноимённой реки, оно быстро разрослось и уже в 1868 году было переведено в статус уездного города Российской империи, оставаясь, тем не менее, саманным** и одноэтажным.
          С тех пор много воды утекло, в результате последствий большевистских изменений уклада жизни огромной страны, нескольких вооружённых конфликтов на территории Тургайской области, двух голодоморов и Великой Отечественной войны, количество населения города сильно уменьшилось, а состав изменился. Тургай утратил своё значение, захирел и был обратно переведён в статус сельского поселения, а районным центром стал стремительно растущий на бокситовых рудниках город Аркалык.


                Глава 2-я: На краю Ойкумены

          Известие о том, что в Тургае горит здание военного комиссариата застало меня в середине дня, в Оперативном отделе ГШ ВС Казахстана, где я уточнял информацию по их разделу “Списка сведений, составляющих военную и государственную тайну ВС РК”, ответственным за который меня тогда почему-то назначили.
          Предчувствуя неладное, я сразу же вернулся в свой отдел и точно - меня уже потеряли…

          Начальник отдела дал час на то, чтобы сбегать домой переодеться, а через три мы уже летели в самолёте в сторону города Аркалык, вдвоём со щеголеватым подполковником из ОргМобУправления. Приземлились, когда стемнело. В аэропорту нас встретили военный комиссар со своим замом, и разместили в местной гостинице до утра.
          Рано утром в составе экипажа из пяти человек: аркалыкские - водитель, военный комиссар Тургайской области, его Зам, и нас двое, генштабистов, выдвинулись на служебной “Волге” в сторону села Тургай. Получилось так, что все мы были русскими, за исключением казаха-военкома, сына офицера Советской Армии, который, до назначения на свою должность, никогда ранее не жил в Казахстане и знал казахский язык примерно как я, то есть два десятка слов. Остальные вообще ни бильмеса.*** Мало того, никто из нас, включая водителя, никогда раньше в Тургае не был.
 
          Путь не близкий, почитай 300 километров пилить по голимой степи, а мороз минус двадцать пять, и февральский ветрище с позёмкой, местами перехватившей дорогу. Да ещё и машина после аварии – между задним стеклом и крышей щель, которая работала как воздухозаборник…
          Хорошо, что по дороге к Тургаю имеются два районных центра, где нас встречали местные военкомы и усаживали за стол - согреться…
          А ещё, поддерживая нас душевно, из кассетника всю дорогу хрипел Миша Шуфутинский, про притончик, который гонит самогончик и вот это:

          Деревня старая Ольховка
          Ему приснилась в э-эту ночь:
          Сметана, яйцы, и морковка,
          И председателева дочь...


                Глава 3-я: Мая твая нипонимай

          Когда добрались, начало смеркаться, на улицах пустовато, где находится военкомат спросить не у кого. На наше счастье, как нам тогда показалось, село не имело центрального водоснабжения и возле некоторых колонок изредка стали попадаться люди. Подъезжаем к какой-то тёте с вёдрами, в фуфайке, валенках и замотанной в огромный платок, Военком открывает дверь и спрашивает:
          - Уважаемая, не подскажите, как к военкомату проехать?
            Та оборачивается: - Мен тусинбеймин.****

          Мы переглядываемся: - Чёрт, что она сказала? Кажется, не знает.
          Едем дальше. Второй, третий прохожий, все разводят руками: - Мен тусинбеймин.
          И тут смотрим, бесшабашный расхристанный мужичонка с лихим рыжим чубом, выбивающимся из-под сдвинутой набок шапки, ни дать ни взять - потомок оренбургского казачества, отходит от очередной колонки, таща за собой двухколёсную тачку, с прицепленной к ней флягой воды.

          – Фу-у-у… Слава богу, русский, - говорит военком, - Сейчас узнаем.
          - Здравствуйте, уважаемый, подскажите пожалуйста, как нам к военкомату проехать?
          Мужичонка широко расплылся в доброжелательно-благодушной, извиняющейся улыбке и развёл руками: - Мен тусинбеймин.


                Глава 4-я: Что было, что будет, чем сердце успокоится…

          Довольно долго попетляв по огромному селу, мы увидели одиноко стоящего, как ГАИшник, в центре перекрёстка казаха, в чёрном тулупе с майорскими погонами.
          - О! Это местный военком нас ждёт, он русский знает!! – радостно закричал областной, тыкнув пальцем в сторону “ГАИшника”.
         
          Когда подъехали к зданию комиссариата, оказалось, что оно чуть ли не единственное в селе было сделано из деревянного бруса и досок, с засыпанными внутрь стен опилками. Полностью сгорев, раскалённые остатки здания продолжали дышать жаром, тлея по всему периметру, ближе к фундаменту.  В пожаре, случившемся от замыкания электропроводки, сгорели все документы, а те, что были внутри покорёженных сейфов, превратились в воздушный пепел. Открываешь дверку ячейки, вот они папочки, дела, книги – всё стоит на месте, но какое-то странное, похожее на привидения. Дунул и всё содержимое, взметнувшись как пух, оседает ровным серым слоем... Оружие расплавилось так, что невозможно было отличить АКМ от берданки*****.
 
          В ходе осмотра и дознания выяснилось, что бабуля-сторож, после одиннадцати вечера, закрывала военкомат и уходила ночевать домой. Сообщить о возгорании было некому и пожарные машины прибыли только под утро, когда тушить, по существу, было уже нечего.
          А обиднее всего, что при пожаре сгорели архивы, в которых хранились личные дела местных участников Великой Отечественной Войны.
 
          Мы всё осмотрели, зафиксировали в черновиках и опросили свидетелей. После чего собрали объяснительные, взяли справку от пожарной части и убыли в Аркалык, захватив местного военкома. Утром следующего дня, все вместе написали отчёт о результатах командировки и проведённом расследовании, и составили общий Акт уничтожения. Охранницу бабулю, вспоминая, как она рыдала растирая скрюченными пальцами по тёмному морщинистому лицу слёзы, будучи уверенной, что её посадят, отмазывали изо всех сил. И ведь как-то это получилось, а как - я до сих пор тусинбеймин.


          * - Казак с тюркского – свободный, вольный человек. Из тюркских языков это слово в XIII веке перекочевало в славянские, а затем и в европейские языки. Казахи (казаки), как народ, с испокон веков были свободными и вольными кочевыми людьми. В 1936 году (в ходе изменения статуса Казакской АССР в Казахскую ССР) советское руководство утвердило русскую транскрипцию «казах», чтобы исключить путаницу со словом «казак».

          ** - Саман - кирпич-сырец. Экологически чистый строительный материал из глинистого грунта, смешанного с резанной соломой и водой, высушенный на открытом воздухе. Он не требует обжига, обладает отличной теплоизоляцией, шумопоглощением и огнестойкостью.

          *** - Ни бильмеса – популярный фраза из русско-казахского суржика, где тюрское слово “бильмес”, означающее словосочетание “он не знает”, усиливается русской отрицательной частицей “ни”.

          **** - Мен тусинбеймин(каз.) – я не понимаю.

          ***** - Берданка – однозарядная винтовка калибра 10,67-мм, американского конструктора Х.Бердана, которая состояла на вооружении русской армии в конце XIX века.


                M.V.


          Иллюстрация из Интернета