10. Дом Влада

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/12/1875


* * * Дорога к ответу порой ведёт обратно * * *

После Песаха весна быстро потеряла праздничный вид, зато к концу апреля о «Мстителях» говорили даже те, кто обычно презирал фильмы про супергероев. Билеты на удобные сеансы разбирали мгновенно, и Лиза несколько раз с гордостью напомнила, что её мама успела купить их почти сразу после открытия продаж. Вера пришла раньше назначенного времени. Майя выглянула из кухни, сказала, что они ещё не готовы, и предложила подождать в зале. Лиза крикнула из своей комнаты примерно то же самое, только громче и недовольнее. На это Вера и рассчитывала.

За последние недели Гоэтия оказалась куда сложнее, чем ей показалось сначала. В интернете всё выглядело стройно и аккуратно: имена, печати, звания, списки свойств, короткие описания. Но стоило прочитать больше трёх страниц подряд, как порядок начинал расползаться. Одни и те же демоны в разных пересказах обещали почти противоположное, разные имена отвечали за слишком похожие вещи, а сайты и тематические сообщества бесконечно переписывали друг у друга мутные формулировки. Чем больше Вера читала, тем меньше понимала, за что можно уверенно ухватиться.

Нужен был человек, который умел видеть в этом систему, и Влад казался именно таким. Интерес к Гоэтии зажёгся у Веры не от форумов, а от его застольных бесед с мамой. Он говорил о демонах спокойно, без восторга, без страха и без Орлиной привычки сваливать всё в неясное «надо прочувствовать». С ним тема звучала не как гадание на кофейной гуще, а как область знаний, где есть имена, связи и правила.

Влад сидел на диване с лептопом и, к счастью, не участвовал в сборах. Вот только в зале решительно не находилось ничего, за что можно было бы зацепиться. Ни книги про Гоэтию, ни рисунка сигиллы, ни печати какого-нибудь демона, ни случайно брошенной фразы. Вера успела изучить полки, столик, стены и даже корешки книг, но всё оказалось обычным до обиды.

«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа,» - мысленно произнесла Вера, чтобы успокоиться.

Время утекало. Лиза вот-вот могла выйти готовой, и тогда весь план пошёл бы прахом. Вера несколько раз почти открывала рот и каждый раз останавливалась. Она толком никогда не разговаривала с Владом напрямую. Даже непонятно было, как к нему обращаться: на «вы», как мама учила говорить со взрослыми, или на «ты», как в Израиле обращались ко всем подряд, невзирая на разницу в возрасте. В конце концов она выбрала «вы» и тут же почувствовала себя ужасно официальной.

- А вы какую бы хотели иметь суперспособность? - спросила она, вкладывая в голос всю возможную детскую непосредственность и заранее ненавидя себя за это.

- Кредитоспособность, - буркнул Влад, не отрываясь от лептопа, и разговор умер, едва начавшись.

Вера почувствовала, как внутри всё проваливается от отчаяния и стыда, но отступать было уже некуда. В конце концов взрослые обычно терпят скучающих детей, которым вдруг хочется поговорить. Этой ролью ещё можно было воспользоваться. Стараясь удержать ту же невинную интонацию, Вера продолжила.

- А я бы хотела уметь общаться с миром духов, - выпалила она. Получилось неестественно и наигранно. Вера сделала короткую паузу, чтобы выдохнуть, и добавила с нарочитой небрежностью: - Например, с кем-то из Гоэтии…

Вера замерла со внутренней мольбой, чтобы Влад не пропустил эту фразу мимо ушей. И к её облегчению, тот поднял удивлённый взгляд.

- Я как раз про них недавно читала, - добавила Вера, стараясь не выдать облегчение.

Дальше диалог пошёл почти сам. Поначалу Влад отвечал осторожно, будто проверял, насколько серьёзно она вообще понимает тему. Потом уточнил, что именно Вера успела прочитать, пару раз поправил её формулировки и постепенно втянулся. Вера говорила спокойно, насколько это получалось, но внутри замирала от каждого ответа. Ей было важно не просто поговорить. Нужно было вытащить из расползающегося хаоса имя, за которое можно ухватиться.

В кинотеатр они пришли как раз к открытию. Толпа у входа, запах попкорна, яркие экраны с расписанием и общий праздничный шум резко вернули Веру из разговора, оставленного где-то в доме Лизы. Фильм перестал быть главным событием каникул. Выдуманные способности на большом экране казались слишком безопасными, а спецэффекты с трудом удерживали внимание. В голове всё ещё прокручивалась беседа с Владом, и внутри горело желание поскорее вернуться домой, чтобы узнать больше про демона Гоэтии по имени Марбас.

* * *

Дом встретил Самигину не стенами, а ростом. С неожиданной лёгкостью она сформировалась прямо рядом с девочкой: не через её зрение, не в узкой щели отмеченной руки и не возле умирающей оболочки. Место позволяло разрастаться, не теряя контуров, и это немало значило. В чужом сознании приходилось подстраиваться под чужую форму мышления, а здесь Самигина могла тянуться сама куда пожелает.

Она прошла по свежим отпечаткам памяти девочки, выхватывая последние яркие события из её мыслей. Вера пришла в гости не просто так. У неё был заготовленный план, голодное желание помочь матери и стыд, готовый захлопнуть рот в самый неподходящий момент. Демонесса коснулась образа того, к кому тянулась девочка. Судя по восприятию, это был какой-то учитель или наставник. Влад ощущался иначе: не отдельной оболочкой, а живым средоточием дома, точкой, где движение становилось голосом.

Однако сам дом не походил ни на место для обучения, ни на святилище. Храмы закрепляли силу границей, выверенным расположением предметов и замкнутым контуром. Здесь ничего не держало и не концентрировало. Всё пронизывалось силой, что поднималась прямо из земли, проходила сквозь стены, дерево, траву во дворе, воздух между помещениями, возвращалась по привычным тропам жильцов и каждый раз обрастала новыми связями. Дом не был сосудом. Скорее корневой системой или грибницей, которая давно проросла через собственные границы и не нуждалась в ёмкости, чтобы оставаться целой.

В комнатах продолжался тот же беспорядочный рост. Предметы не знали закреплённых мест. Пустые по сути однотипные фолианты стояли стройной мёртвой линией, зато уникальные артефакты, излучающие эфир, валялись как мусор у книжного ряда. Они содержали в себе не просто следы прикосновений, намерений, старой работы или случайно пойманных привязок. В них теплилась сама жизнь. В человеческих домах такое встречалось крайне редко и обычно береглось как фамильная ценность, даже если люди не понимали почему. Здесь же такие вещи попадались снова и снова без должного внимания и почтения.

Самигина подтолкнула Веру взять одну для дела. Всё равно никто не заметит, если исчезнет одна из многих безделушек. Идея приблизилась к сознанию девочки и рассыпалась, не успев обратиться ни в желание, ни даже просто в сформировавшуюся мысль. В Вере нашлась жёсткая грань, через которую такая задумка не проходила. Значит, разрозненные предметы пока оставались бесполезны. Самигина отпустила их и потянулась к главному.

Все открытые связи дома сходились не к вещам, не к книгам и не к беспорядочно разбросанным артефактам, а к Владу. Он был не хозяином в человеческом смысле, а живой точкой сборки, через которую место слышало само себя. Там Самигину интересовала не оболочка и не сознание. Её манило излучение. Из Влада било наружу, как из лопнувшей трубы, но бреши такого рода не раскрывались навстречу. Идти против такого течения значило попусту тратить себя. Оставалось приложиться сбоку и попробовать ухватить хотя бы часть силы.

Однако и такая затея не удалась. Поток не желал делиться. Он держался дома, самого Влада и тяжёлой человеческой эмоции, которую Самигина ощущала тугим комом без вкуса страдания. Влад сидел над светящейся пластиной, погружённый в расчёты, неприятные решения и необходимость выбирать между плохим и худшим. Даже короткий ответ девочке родился не из разговора, а из этого напряжения.

Зато Вера сама обратилась к нему вниманием и надеждой на ответ. Щель на её руке раскрылась пустотой, и замкнутое течение дрогнуло. От общего круга начали срываться дробящие импульсы. Они били резко, вслепую, как выстрелы. Большая часть уходила мимо, но отдельные удары попадали в корни едва отросших зубьев, выбивали их с основанием и рассеивали в ничто. Соседние зазубрины дёргались и ломались, оставляя после себя рваные полосы. Щель не становилась ровнее. Она делалась уродливее, зато больше не походила на капкан.

Самигина уловила, как решимость Веры сжалась. Стыд поднялся выше желания, и заготовленный план начал рассыпаться. Тогда демонесса подтолкнула новую идею, куда более чистую и удобную: ребёнком можно притвориться, если это поможет матери. Вера приняла это за собственную находчивость, и Самигину такой порядок вполне устраивал. Главное, чтобы девочка не теряла контакт.

Вера унесла из дома направление, куда идти дальше, а Самигина уже видела в нём путь обратно.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/14/1694