11. Дом Влада

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/12/1875


* * * Дорога к ответу порой ведёт обратно * * *

С Песаха прошёл почти месяц, и весна успела растерять праздничный вид. К концу апреля все разговоры в школе сводились к премьере новых «Мстителей». А Лиза периодически с гордостью напоминала, что её мама купила билеты для «неразлучной троицы» ещё в начале продаж, чтобы выбрать самый удобный сеанс.

К дому подруги Вера пришла раньше назначенного времени. Выглянув из кухни, Майя сказала, что они ещё не готовы, и предложила подождать в зале. Из своей комнаты Лиза прокричала примерно то же самое, только громче и недовольнее. Именно на такую задержку и был расчёт.

За последние недели Вера убедилась, что Гоэтия куда сложнее, чем казалась поначалу. В интернете всё выглядело стройно и аккуратно. Имена, печати, звания, списки свойств, короткие описания. Но стоило углубиться в тему, как порядок начинал расползаться. Одним и тем же демонам в разных пересказах приписывали почти противоположные качества, тогда как совершенно разные сущности обладали схожими возможностями. Тематические сообщества бесконечно переписывали друг у друга мутные формулировки, примешивая к ним выдумки из фэнтези и сериалов с одноимёнными персонажами. Чем больше Вера читала, тем меньше понимала, чему из этого можно верить.

Разобраться мог лишь тот, кто видел за всеми перечнями единую систему. И лучше Влада никто на эту роль не подходил. О демонах он говорил спокойно, не выказывая ни восторга, ни страха, а главное, без привычки Орли сваливать всё в неясное «надо прочувствовать». С ним Гоэтия звучала не как гадание на кофейной гуще, а как область знаний со своими связями и правилами.

К счастью, Влад сидел на диване с лептопом и не участвовал в общей суете. Вот только просторный зал не подбрасывал ни малейшего повода обратиться к нему. Пока остальные собирались, Вера лихорадочно изучала полки, столик, стены и книжные корешки, пытаясь обнаружить книгу о Гоэтии, рисунок сигиллы или печать какого-нибудь демона. Всё оказалось до обиды обычным.

«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», - мысленно произнесла Вера, чтобы успокоиться.

Время утекало. Ещё немного, и Лиза выйдет готовой, а весь план пойдёт прахом. Несколько раз Вера почти открывала рот, но так и не решалась заговорить. До сих пор они с Владом толком не общались напрямую. Непонятно было даже, как к нему обращаться. На «вы», как мама учила говорить со взрослыми, или на «ты», как в Израиле обращались почти ко всем, невзирая на возраст. В конце концов Вера выбрала «вы» и тут же почувствовала себя ужасно официальной.

- А вы какую бы хотели иметь суперспособность? - спросила она, вложив в голос всю возможную детскую непосредственность и заранее ненавидя себя за это. В предвкушении фильма о супергероях, такой вопрос не должен был звучать надумано.

- Кредитоспособность, - буркнул Влад, не отрываясь от экрана, и разговор умер, едва начавшись.

Внутри всё провалилось от стыда и отчаяния, но отступать было уже некуда. Взрослые обычно терпели скучающих детей, которым вдруг хотелось поговорить. Этой ролью ещё можно было воспользоваться.

- А я бы хотела уметь общаться с демонами, - выпалила Вера. Фраза прозвучала неестественно и наигранно. После короткой паузы она выдохнула и с нарочитой небрежностью добавила: - Например, с кем-то из Гоэтии…

Теперь оставалось надеяться, что Влад не пропустит намёк мимо ушей. И слова всё-таки достигли цели. Оторвавшись от лептопа, Влад поднял на Веру удивлённый взгляд.

- Я как раз недавно читала про Оробаса, - поспешно добавила она, стараясь не выдать облегчения. - Про избранность, жертву и христианский культ смерти.

«Что я несу!» - мелькнуло в голове. Однако, заметив, как уголок рта Влада пополз вверх, Вера продолжила, торопливо пересказывая слова Дани и всё, что успела найти сама. Замолчала она лишь тогда, когда поняла, что за минуту вывалила на отца Лизы сведения, которые собирала по крупицам несколько недель.

- Эх, жаль, тебя Илья не слышит, - рассмеялся Влад, позволив Вере наконец выдохнуть. - Он бы поспорил насчёт христианского культа смерти и рассказал бы о Деве Марии как о Путеводной Звезде.

Ни какой-то незнакомый Илья, ни христианство сейчас Веру не интересовали. Да она и сама не понимала, зачем завела разговор так далеко в сторону. Зато беседа завязалась и далее пошла непринуждённо. Вскоре Влад вернулся к Оробасу.

- Оробас оставляет на людях знак избранности и через них меняет восприятие окружающих, подпитывая собственный эгрегор, - объяснял Влад, явно не задумываясь, знакомы ли ребёнку тот или иной термин. - А на подготовленную почву уже тянутся те, кто ближе к некромантии. Отсюда и разговоры о культе смерти.

- Кто тянется? - не поняла Вера и тут же мысленно себя одёрнула, сообразив, что опять сама уводит разговор не туда.

- Ронове, например. Его ещё называют папой Легба, - спокойно ответил Влад, точно речь шла о чём-то общеизвестном. - Или Самигина. В Японии её знают как демона смерти Синигами.

При последнем имени Вера вскинула голову. Именно такой никнейм стоял у Саши в WhatsApp. До сих пор она принимала его за очередную японскую причуду кузины, но теперь впервые задумалась, почему та выбрала именно это прозвище. Однако углубиться в эти мысли Вера не успела. В коридоре появилась собравшаяся Лиза, а из кухни показалась Майя и сообщила, что пора выходить.

По дороге в кино Веру никак не отпускали слова Влада. Лишь толпа у входа, запах попкорна, яркие экраны с расписанием и возбуждённый гул вернули её к происходящему. Однако фильм больше не казался главным событием весны. Выдуманные способности выглядели слишком безопасными, а спецэффекты с трудом удерживали внимание. Имя Синигами теперь странно связывалось с Сашей, а до Марбаса разговор так и не дошёл.

* * *

Дом встретил Самигину не стенами, а ростом. С неожиданной лёгкостью она сформировалась прямо рядом с девочкой. Ей не понадобились ни чужое зрение, ни узкая щель отмеченной руки, ни близость умирающей оболочки её матери. Здесь можно было разрастаться, не теряя контуров. В чужом сознании приходилось подстраиваться под форму мышления носителя, а теперь демонесса могла тянуться куда пожелает.

Освободившись от прежней тесноты, она скользнула по свежим отпечаткам памяти девочки. Среди последних событий проступили заготовленный план, голодное желание помочь матери и стыд, готовый захлопнуть рот в самый неподходящий момент. Тот, к кому стремилась Вера, занимал в её восприятии место то ли учителя, то ли наставника. Однако мужчина ощущался иначе. Не отдельной оболочкой, а живым средоточием дома, точкой, где движение становилось голосом. Через него Самигина ощутила устройство всего места.

Оно не походило ни на пространство для обучения, ни на святилище. Храмы закрепляли силу границами, расположением предметов и замкнутым контуром. Здесь она свободно поднималась из земли, проходила сквозь стены, дерево и траву, возвращалась по привычным тропам жильцов и каждый раз обрастала новыми связями. Дом был не сосудом, а грибницей, давно проросшей за собственные физические пределы.

Нити незримых корней проникали в комнаты и оплетали всё вокруг. Пустые однотипные фолианты стояли в стороне мёртвой линией, а возле уникальных артефактов у книжного ряда сплетались густые клубки эфирных завязей. От каждого тянулись не только следы прикосновений и сложной работы. Внутри теплилась сама жизнь.

Самигина подтолкнула Веру взять один «для дела». Пропажу безделушки никто бы не заметил. Однако идея рассыпалась, едва приблизившись к сознанию девочки. На её пути обнаружилась жёсткая моральная грань, через которую подобная мысль пока не проходила. Пришлось оставить бесполезную затею и потянуться дальше по расходившимся от вещей связям.

Все они сходились к Владу. Через него место слышало само себя, но демонессу манили не оболочка и не сознание мужчины, а бившая из астральной бреши сила. Подступиться к ней напрямую не получалось. Поток был намертво связан с домом, своим источником и тяжёлой человеческой эмоцией, ощущавшейся тугим комом без вкуса страдания.

Склонившись над светящейся пластиной, Влад тонул в расчётах и необходимости выбирать между плохим и худшим. Брошенное девочке слово осталось непонятным, но сохранило отпечаток занимавших его мыслей. Даже отвечая, мужчина ни на мгновение от них не отвлёкся.

Всё переменилось, когда Вера потянулась к Владу вниманием и надеждой на ответ. Возникшая связь придала его силе направление. По ней чужой поток хлынул навстречу и разбудил замершую метку. Сомкнутые края дрогнули и начали хищно расходиться, но из бреши мужчины на них тут же обрушились резкие слепые удары.

Влад не замечал ни пробуждения знака, ни его сопротивления. Большинство ударов проходило мимо, однако отдельные попадали в едва отросшие зубья, выбивали их с корнем и рассеивали в ничто. Постепенно прорезь становилась шире и уродливее, пока исчезающий капкан не оставил Самигине свободный проход. Не вмешиваясь, демонесса с любопытством наблюдала, как человек, сам того не сознавая, направляет мощь сросшегося с ним места.

Расширившись, брешь пропускала уже не только лёгкие толчки. Под натиском стыда решимость Веры слабела, а заготовленный план рассыпался. В освободившееся место Самигина направила готовую мысль. Можно притвориться ребёнком, если это поможет матери. Уложившись рядом с привычным желанием спасти, подсказка сразу показалась собственной находчивостью. Демонессе оставалось лишь удерживать возникший контакт.

Сквозь него текла неинтересная человеческая речь. Большинство слов ничего для Самигины не значило, пока среди них вдруг не прозвучало её прозвище. Вслед за ним появилось другое. «Синигами».

Память Веры тут же протянула его к образу темноволосой девушки. Неожиданная ассоциация показалась надуманной и забавной. Впрочем, людские представления частенько соединялись ещё нелепее, поэтому её странность быстро потеряла значение. Рано или поздно девочка покинет этот дом, а рваная брешь останется с ней. Как и сама демонесса.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/14/1694