Востфак

Воспоминания о Востфаке.


В 2012 году я должен был стать кандидатом наук. Но тогда я не знал, что научную степень выдают не за уровень знаний и предрасположенность к научной деятельности, а за личную лояльность и покорность.
Я упорно трудился и писал диссертацию, но вылетел из аспирантуры, тогда как многие те, кто и не собирался идти в науку, получали кандидатские степени. И отнюдь не за знания и навыки.
Мне было очень трудно работать под наставничеством профессора Зеленева, потому что долгое время я вообще не понимал, чего он от меня хочет. Ему все не нравилось. А сказать четко, чего он от меня требует, не говорил.
Это уже перед расставанием с ним, он сделал окончательную попытку и раскрыл смысл своих намеков, которые "я должен был схватывать на лету". Оказалось, что он хотел, чтобы я писал диссертацию с позиций мусульманина.
Следовательно, он готовил меня не к научной, а религиозной деятельности.
Причем вслепую.
А я этого не знал. Мы об этом не договаривались. Я стремился заниматься академической деятельностью, а не религиозной.
Получается, что я должен был на лету понимать его намеки (это я услышал как раз от него), и добровольно принять роль, которую он хотел мне предложить из своего величайшего милосердия.
Т.е. мне приготовили сыр в мышеловке, а я должен был залезть с головой в эту ловушку и ещё радоваться, благодаря наставника за его мудрость и благосклонность!
Я думал, что задача наставника - раскрывать в соискателе способности, талант. У одних могут быть способности, но нет ярко выраженных талантов. У других есть талант, но надо подтянуть навыки. И роль хорошего наставника увидеть все это, помочь своему подопечному наилучшим образов освоить навыки и проявить свой талант.
А профессор Зеленев подавлял во мне талант, не помогая совершенствовать навыки. Ему все не нравилось. Он придирался к второстепенным или третьестепенным нюансам, а, по сути, тем и занимался, что делал какие-то странные намеки и говорил загадками.
Мне было с чем сравнить. Наверное, неформальное наставничество африканиста Владимира Арсеньева повлияло на то, что я искал взаимопонимания, тогда как Зеленев требовал покорности.
Покорности, которая бы увела меня в сторону религиозной деятельности, а дальше - выбора уже нет.
Требования Зеленева подавляли во мне творчество, оказывая крайне негативное психологическое влияние. Временами казалось, что это я такой дебил и ничего не понимаю. А он только усиливал это состояние угнетенности, желая сломать и подчинить.

После моего вылета из аспирантуры я был крайне рассержен, потому что сдал все три основных экзамена и почти дописал диссертацию. Я тогда не принимал, что защита кандидатской у этого наставника могла произойти только при условии моей полной покорности и переходе в русло религиозной деятельности.
Да, я тогда договорился с Зеленевым, что перейду на факультет Журналистики. Даже получил письменное разрешение декана Пую. Но Зеленев не сдержал слово, и меня задним числом отчислили, не дав возможности  и разойтись по-человечески.

Я долго горевал из-за очевидной несправедливости. Но избавление от наставничества Зеленева того стоило. Освободившись со временем от всего того бреда и постоянных непонятных придирок ко мне, я смог раскрыть свои творческие навыки.

Это был очень болезненный процесс. Ведь пришлось пережить слишком сильное состояние угнетенности и подавленности.

В итоге я получил новые знания, опыт, переписал диссертацию. Даже удалось ее опубликовать. В данном случае выражаю благодарность Саиду Гафурову, который подсказал подходящее издательство.

Помимо монографии, посвященной исследованию ливанского конфессионализма, за эти годы я написал много чего интересного: романы, повести, монографии, рассказы, заметки, стихи.

Всего этого не было, если бы не избавление от наставничества Зеленева.

Да, профессор Зеленев имеет большое влияние и вес, что стало барьером на пути моего возвращения в академическую науку.

Теперь я знаю, что кандидатские степени в определенных кругах выдают не за знания и навыки, а за личную лояльность и покорность.

******
В дополнение к предыдущей статье.
Я выделил два типа наставничества, с которыми мне пришлось столкнуться. Один я назвал "метод Зеленева", второй - "метод Арсеньева".
Зеленев требовал не только полного подчинения от соискателя, но соблюдения внешних форм, обеспечивающих благообразный облик и подопечного, и его диссертации. При этом, он утверждал, что результат исследования должен быть известен соискателю заранее.
Т.е. вся диссертация подгоняется под заранее известный результат.

Тут можно справедливо заметить: зачем тогда писать исследование, если результат уже известен?

Ответ в том, что так безопасней и удобней. Ведь задача состоит не в поиске истины или выявлении чего-то нового, что может нарушить благообразный облик академической деятельности, а в том, чтобы система работала: наставник получил свою выгоду, а соискатель - кандидатскую степень.

И главное, чтобы никто ни к чему не смог придраться. Ведь внешне всё очень красиво оформлено, много использовано наукообразных терминов, все в соответствии с общим "курсом партии".

Второй тип наставничества - "метод Арсеньева". Заключается в том, чтобы заинтересовать соискателя непосредственно своим исследованием, помогая раскрыть талант и совершенствовать навыки.
Наставник не требует от подопечного знания конкретного результата, потому что исследование - это интеллектуальный поиск, который можно сравнить с духовным путешествием.

Исследователь погружается в процесс, а наставник помогает ему определить направление движения, подсказывает что-то, указывает разные возможности.

И даже, если наставник предполагает какой-то конкретный результат, опираясь на свой опыт, он не довлеет над подопечным, но позволяет самому достичь его, понять, осознать.

При этом не отвергая новые данные, новое знание. Ведь и наставник тоже человек, и может всего не знать.

Помогая соискателю развиваться, наставник и сам развивается. Наставник и ученик подпитывают друг друга.

Понимая, что молодой соискатель может быть эмоционален, как более опытный человек, он сдерживает где-то ученика. Чтобы не выйти за общие рамки "курса партии". Но эти рамки гораздо шире, чем выше, потому что любознательность, даже какой-то риск поощряется, если помогает развитию науки как системы знаний.

Соискатель не просто сдает формально все нормативы, угождая всем вокруг, но сам развивается и приобщается к живой научной деятельности, становясь как бы частью парадигмы знаний.

Даже если результат исследования не открывает заново Америку, для соискателя - это все рано открытие. Свое. И он должен сам до него дойти, переосмыслить.

Исследователь должен проявлять смелость, задавать вопросы. Ум должен быть живым, пытливым. Только так можно самому совершенствоваться и развиваться.

По методике Зеленева соискатель получает кандидатскую степень. Все формально красиво. Никаких проблем, все безопасно и в полном соответствии с линией партии.
Только вот по уровню знаний он неизбежно будет уступать тому, кто жил своей исследовательской работой, вкладывал душу, не боялся задавать неудобные вопросы, не боялся ошибаться и исправлять свои ошибки. Кто раскрывал старые истины, как новые, а по пути мог неожиданно обнажить неизвестные грани реальности и даже совершить свои маленькие открытия.

В петербургской арабистике, сформировавшейся после распада СССР, стала доминировать методика Зеленева. А методику Арсеньева отталкивали в сторону, как неудобную. Потому что превыше всего в постсоветской России ставился личный успех.

Методика Зеленева помогает соблюсти все формальные процедуры, чтобы внешне всё было чин по чину. Помогает наращивать стремительно "Индекс Хирша", а исследователям меряться своими Хиршами и щеголять ими на конференциях.

Методика Зеленева соответствует тому, что в советской науке называлось формализмом и подвергалось жёсткой критике.

Когда побеждает формализм, суть научной деятельности опустошается. А арабистика, как дисциплина, превращается в инструмент обогащения конкретных лиц за счёт падения общего уровня и образования, и подготовки кадров.

Одним из проявлений победы формализма стало превращение арабистики в орудие исламизации граждан России, вместо подготовки кадров для развития всесторонних отношений с Арабским миром.

Ко всему прочему, под внешним влиянием, арабистика стала использоваться и для проникновения в российское общество идей радикального характера. Не говоря уже о слиянии интересов арабистического сообщества с религиозными организациями. Очень опасного явления как раз для национальной безопасности России. И гораздо более опасного, чем неудобные вопросы соискателей, готовых делать научные открытия.

Исходя из выше сказанного, следует сделать неутешительный вывод о наличии системного кризиса в арабистике. И решать его нужно системно.

Однако поколение зеленевых, привыкшее ставить личную выгоду превыше общественной и государственной (хотя и щеголяет не только Хиршами, но и лестными медовыми речами в адрес чиновников) остаётся на местах.
Некоторые представители этой клики еле ходят, но ни за что не хотят пускать в арабистику молодых образованных кадров.
Они готовы даже привлекать людей из других областей, лишь бы они разделяли с ними общий тип мышления, соответствующий методике Зеленева.

Все должно выглядеть внешне благообразно, быть безопасным и содействовать личной выгоде представителей этого сообщества.

Президент России Владимир Владимирович Путин заявлял о необходимости смены кадров на всех уровнях в стране. Но вопрос в том: будет ли смена не только кадров, но и подходов в востоковедении и арабистике?

Ведь формалисты - мастера закулисных интриг. Поколение зеленевых приведет себе на смену покорных и лояльных лично себе формалистов. Внешне произойдет смена кадров, а по сути все останется прежним.....

********

Почему я не общаюсь с бывшими арабистами с Восточного факультета.

У моих старших коллег с Восточного факультета непонятно почему сложилось ко мне странное отношение: при случайном общении они непременно ищут способ задеть меня, вставить шпильки, словно я им враг.
Хотя я всего лишь защищал свои законные позиции, когда заявил, что не собираюсь становиться религиозным деятелем. Это мое конституционное право.
Приведу недавний пример. Очень примечательный.
Я обратился по старой памяти к знакомому африканисту. Мне приходилось ему помогать с переводом диссертации одного суданца. Тогда у меня возникло ощущение, что он преднамеренно пытался поставить меня в неудобное положение в одном вопросе. Спровоцировать. Но я закрыл глаза на это.
Пару месяцев назад я обратился к нему с просьбой помочь, посоветовать хорошую работу. Не обязательно в СПбГУ, где угодно. Ведь он дружил с Арсеньевым, и мы часто пересекались.
Он профессор, эксперт, работал в ООН. Значит лучше меня знает что к чему.
Фамилии называть не буду.
То, что он предложил, было издевательством (откровенным троллингом) и по форме, и содержанию.
Я хорошо знаю востоковедов и их методы, и давно не юнец.
Он предложил за 15 тысяч в месяц (!!!) заниматься нудной деятельностью с говорящим подтекстом.
Надо было перепечатывать текст перевода одного давно усопшего арабиста, переводить из письменного в печатный формат вручную. Текст неразборчивый.
При этом есть оригинальный текст, который быстрее перевести даже при помощи яндекс-переводчика)
Но требование такое - нужно перевести в печатный формат именно рукописный вариант. Работа для студентов, а не взрослого давно человека.
Я подумал, ладно, посмотрю, что за текст. Может, интересно.
Почитал оригинал и понял, зачем он мне его сует.
В книге исламский шейх гневно ругает молодых людей за то, что они отошли от изучения Корана и шариата и увлекаются мирскими делами.
Опять тоже самое, чем меня долбил Зеленев и другие, пытаясь навязать исламизм!
Конечно, в такой ситуации естественное желание послать в пешее эротическое турне и профессора, и автора книги и т.д.
Потому что профессор преднамеренно подсовывает "говорящий текст". Это любимая забава старших востоковедов.
Это надо сидеть и нудно переписывать чужой никому неинтересный текст, ассоциируя себя с молодым человеком, который такой урод и хулиган, позор своего племени, не хочет учить шариат, но желает гулять и развлекаться.
Мне наплевать на такие манипуляции старших коллег. Я не собирался заниматься шариатом и вообще не исповедую ислам. А насчёт гуляний, то я бы с удовольствием погулял и развеялся, но у меня нет такой возможности. Пребываю взаперти не по своей воле.
И третий момент, добивающий во всей этой истории, - это то, что данный усопший арабист не смог защитить свою диссертацию и умер от несчастья, так и не получив желанную научную степень. (Явный отсыл к тому, как Зеленев меня кинул с защитой диссертации).

Получается, что профессор африканист выступал в роли моралиста, который меня наказывает за то, что я отказался писать диссертацию "как мусульманин". За 2011 год! И им это не надоело?

А чтобы не было сомнений, он признался, что говорил на мою тему с заведующим кафедрой Истории стран Ближнего Востока на Восточном факультете и преподавателями. Те принимали участие в диссертационном совете, когда посвящали Дамира Мухетдинова в доктора богословия.

Т.е. задание, предложенное господином африканистом было заранее обговорено насчёт меня, чтобы оно максимально унизило меня и причинило душевную боль. Чтобы я сокрушался, что не принял предложение Зеленева, иначе стал бы доктором богословия и уважаемым богатым человеком.

Но я не юнец. В 2011-2012 годах я сильно переживал. А сегодня нет, потому что знаю, что научную степень они дают не за знания, а за личную лояльность и покорность.

Со знаниями и опытом у меня все в порядке, как и с самооценкой.
Но вот насчёт крайне унизительного отношения с их стороны - это большой вопрос. Почему они так себя ведут? У них нет совести, чувства справедливости?

Я обращался к профессору, как уважаемому человеку, просил поддержки и совета, а не чтобы он поливал меня грязью и наказывал.

Но в ответ получил крайне плохое отношение. Причем между нами никогда не было ничего плохого. Я его всегда уважал.

А арабиста, который не смог защитить диссертацию и умер отверженным он специально подсунул. Хотя я просил совета. Может указал бы, куда можно устроиться работать не преподавателем, а сотрудником организации или поехать в Африку переводчиком в качестве специалиста.
Такие у меня были мысли.

А он повел себя крайне некрасиво, разочаровав меня. Я естественно отказался. Если нет взаимного уважения, то и не стоит даже начинать.

Но на этом история не кончилась. На следующий день мне написала сокурсница арабистка. (Совпадением это быть не может, ведь мне из них обычно никто не пишет). Сказала, что ей якобы очень нравится моя группа "Занимательная Арабистика" в Максе. И хочет сделать на нее ссылку, чтобы пригласить много читателей.

Но я сразу понял, что пишет она не для этого. Кому интересно, пусть вступает в группу. Группа для всех. Конечно, никого она не пригласила. Просто у нее такой подход входить в доверие.
Но зачем писала? Чтобы узнать мое отношение, зачем я создал эту группу, если я все равно не собираюсь сломать себя и стать покорным исламистом, дабы защитить диссертацию.
А начала она с того, что с сентября будет заниматься наукой и к новому году планирует защитить диссертацию.

Понятно, что это сразу несколько шпилек в мой адрес. Наверное, хотела узнать мое мнение о том, что говорил профессор африканист.

Я ничего не сказал по этому поводу. Более того, я не собираюсь просить принять меня обратно на Восточный факультет.
А защищать диссертацию в обмен на принятие исламизма не планирую.
И знаю, как они умеют гадить, придираясь к точкам и запятым в списке литературы, чтобы только не пропустить человека и вынуть из него душу.

Если человек угоден, его хвалят и пылинки вытирают с него. Если нет, то даже самое крутое научное исследование они представят дерьмом собачьим, а соискателя доведут до инфаркта.

Мне не нужны эти игры. Я уважаю себя и хотел бы сохранить некоторое уважение к ним.

А наказывать лучше наказывайте не меня, а своих покорных соискателей. И ругайте лучше не меня, а тех, кто пропагандирует радикальные идеи и экстремизм.

Мне, действительно, очень жаль, что те, к кому я хорошо всегда относился, подобным образом относятся ко мне.

*******

А ведь раньше я очень любил Восточный факультет.
Помню, когда кончал магистратуру МГИМО в 2008 году, зашёл в Альма-Матер пообщаться с теми, кого считал друзьями.
Встретил в коридоре рядом с деканатом профессора Зеленева.
Он лично предложил мне поступить в аспирантуру Востфака, говорил, что среди своих удобней будет защититься.
Мне к тому же старый друг Гумер Исаев много лестного наговорил про профессора Зеленева.
И я, балда, клюнул!
Тогда я подумал: ведь в Питере мне не надо снимать квартиру было. Здесь друзья, коллеги. Смогу работать, написать в удобных условиях диссертацию.
Я даже не мог предположить, что мне булут навязывать исламизм!
Что меня пригласили не для того, чтобы я мог найти работу и заниматься научно-педагогической деятельностью, а для того, чтобы сделать религиозным деятелем!
А ведь с самого начала надо было понять что к чему.
Если бы хотели привлечь меня как специалиста и предоставить работу в академической среде, то Зеленев содействовал бы тому, чтобы я начал преподавать и смог публиковать свои статьи.
Но у него в отношении меня был иной план. Он хотел сначала навязать мне исламизм, чтобы это выглядело как мой личный выбор, а потом все остальное.
Прямо методика старого кгб-шника!
Заманить, завербовать, сломать, предоставить "выход" и использовать в своих интересах.
А его интересы были связаны с работой исламских организаций в России. В том числе турецкими центрами, связанными с Фетхуллой Гюленом, насколько я помню. Не могу все точно вспомнить, свечку не держал.

В 2008 году я был молодым магистром с большими надеждами. Жизнерадостный, открытый новым веяниям, горел желанием служить русской науке. Хотел охватить своим пыланием весь мир.

А попал к человеку, который сломал мне жизнь, потому что хотел сделать из меня марионетку и использовать в своих целях.

А за отказ "принимать правила", которые служат ему, а не государству, он отомстил мне отчислением и испорченной репутацией. Надо было облить меня грязью, чтобы оправдать мое отчисление.

Тут я бы перефразировал Оскарльда Уалда: обо мне столько наговорили гадостей, что я наверняка не такой уж и плохой человек!

Совесть у меня чиста. А вот насчёт совести тех, кто играет жизнями и судьбами людей, ставя во главу угла личные корыстные интересы, тут стоит разобраться.

На Восточном факультете мне не только сломали академическую карьеру, но и сделали виноватым. Т.е. поступили вдвойне несправедливо.

И до сих пор я вижу отношение своих коллег, которые неизбежно выбрали тогда сторону сильного. Потому что у них свои интересы.

Ну да ладно. Я бы хотел оставить все это в прошлом.

Но для этого надо, чтобы черный период кончился. Чтобы все встало на свои места.

А он, черт возьми, не кончается! Почему?

13-07-2026