Вспоминай

  Сон, приснившийся Валентине, был тягостным. Настолько, что и проснувшись, Валя никак не могла скинуть с себя то, что придавило плечи и до боли сжимало грудь. Даже привычная домашняя суета и нехитрые хлопоты не отвлекали, и мысли все возвращались и возвращались к сновидению. Вячеслав, покойный супруг Валентины, снился ей редко, да и как-то всё мимоходом и мимолетом. А тут будто и не приснился, а явился по её душу и совесть. Совестить Вячеслав умел. Бывало, посмотрит на жену тяжёлым взглядом, вздохнёт и подведёт итог: «Дура!».  А во сне головой покачал и с укором и даже обидой сказал: «Валентина!». И выглядел муж в этом сне как-то неопрятно, будто после затяжного похмелья: небритый, нечёсаный.

  Чтобы отделаться от тягостных раздумий, Валя вышла к подъезду. Лавочка пустовала, но Валентина решила, что кто-нибудь мимо да пойдет, вот и отвлечется на разговоры. Так и случилось. Через несколько минут к лавочке подошла соседка Наталья. Они с Валентиной много лет друг друга знали. И работали в одной конторе, в соседних кабинетах. И жили в одном подъезде, на разных этажах. Наталья достала из пакета пригоршню конфет и протянула соседке:
- Валюш, помяни моего Сашку. Память ему сегодня.
Валентина взяла конфеты и, сказав слова, что принято говорить в таких случаях, развернула яркий фантик. Женщины помолчали, вроде каждая о своем. И Валя все-таки первая нарушила молчание:
- Поминаешь? Любила, да?
Наталья, глядя куда-то вдаль, согласно кивнула:
- Поминаю. Да и как не поминать? Двадцать с лишним лет с ним прожили. Утром встанешь, куда ни глянешь – всё Сашкиными руками сделано. Я и сейчас его люблю, а как иначе? А у тебя не так, что ли? - и Наталья покосилась на соседку. Валя, поджав губы, с обидой ответила:
- Не так. Не верю я в эту любовь. По молодости, конечно, казалось, что любила. Прямо с ума сходила, а потом… Разве это любовь? – с каким-то недоумением спросила Валя, будто и не с соседкой беседу вела, а с кем-то незримым.
Наталья, махнув рукой, примирительно ответила:
- Любовь всякая бывает. У вас, значит, такая.
Валя вдруг вскинулась:
- Какая такая? Какая же эта любовь? А то ты не слышала, как он на меня орал, да на весь подъезд бранил!
Наталья хмыкнула:
- Ну так ведь и ты в долгу не оставалась, да?
Валя тоже не удержалась от ухмылки:
- Ну да. Я такая. Мне слово, я пять в ответ.
- Просто вы со Славой оба темпераментные, вам покричать надо было. Зато потом-то, наверное, мириться как сладко, да? - тут обе женщины негромко рассмеялись, и Валя чуть порозовела щеками. Но потом, будто вспомнив что-то, нахмурилась:
- Наташк, вот скажи честно, Сашка тебе изменял?
Соседка в ответ пожала полными плечами:
- А кто ж его знает. Вот говорят, что все мужики гуляют, только умные делают это так, что жена ни сном ни духом. Мой, видать, умным был.
- И ты не проверяла?
Наталья недоуменно посмотрела на хмурую Валентину:
- Нет, конечно. Зачем? А вдруг найду что? И как потом с этим жить? Я же любила его… люблю, – поправилась соседка.
- А мой гулял! И ведь так делал, что бы я обязательно знала! Приедет из командировки, бросит мне какую-нибудь финтифлюшку, мол, подарок. А сам при мне пакетом шуршит. Мол, я много чего привез, да не для тебя! Вот как это называется?
- Может, ты его чем-нибудь обидела? Или внимание так привлекал?
Валентина хмыкнула:
- Обидишь его. Первый раз-то, я дура, повелась. Узнала, у кого вечера проводит. Пошла, перебила той змее все окна, чтобы знала. А потом… Делала вид, что меня это вообще не волнует, хотя внутри всё пылало! - Валя всхлипнула, и Наталья приобняла соседку за плечи.
- А ты не думай об этом, Валюш. Ты о хорошем думай. Помнишь, как твой Славка на гармошке играл? А как однажды под окном серенаду тебе пел, я прямо позавидовала!
Валя смущенно отозвалась:
- Толку от этой серенады. Только и осталось, что вспоминать.
- А ты вспоминай, Валюша, вспоминай.

  Всю ночь Валя возилась на кухне. Месила тесто, смазывала маслом противень и вспоминала. Как охапками цветы носил, как глазами её прожигал, смущая до алых щек. Как целовал и прижимал к себе, заставляя терять остатки благоразумия.

  Резала лук для начинки и плакала то ли от лука, то ли от того, что больше никогда уже не посмотрит муж на неё тем взглядом, от которого сладкая дрожь отзывалась в коленках. И вспомнила его лицо счастливое и смеющееся, когда она сказала мужу, что у них будет ребенок. Раскатывала тесто, а сама вспоминала, как муж гладил её ноги, подбираясь все выше и выше, заставляя стонать от удовольствия.

  Как нёс на руках, когда она подвернула ногу. Как метался раненым зверем, когда скорая никак не приезжала, а у Вали температура под сорок. Как вставал ночами к сыну, когда Валя от недосыпа уже качалась.
  Утром, пока пироги еще не остыли, разнесла по соседям, чтобы помянули её Славу. А потом рухнула на кровать и уснула.

  Вячеслав сидел за накрытым столом, напротив Валентины и улыбался. Был он лицом светел, в глазах любимые Валей смешинки, чисто выбрит, и гладко причесан. Смотрел он на неё тем самым взглядом, который всегда согревал Валю. Он ничего не говорил, да и не нужны им слова. Ведь они и так всё помнят.