Камень преткновения. -

 
                Рассказ.

                (Создател рисунка Вадим Камков).

  Тот последний вечер у бабушки, когда она мне рассказала историю о «послушных
  мышках», сильно впечатлил меня и впервые заставил серьёзно задуматься о смысле
  нашей жизни. Нет, конечно же, меня в тот день потрясла не сама та история, в
  которой святая монахиня приказывала диким мышам, и они слушали её, как
  разумные существа. Всё это для меня было не ново, ведь до этого я уже слышал
  похожую историю «Святой монах-воин» о послушных клопах и историю о
  заклинателях змей. Ко всем этим бабушкиным историям я давно привык, и они уже
  мало чем меня удивляли. Меня поразил в тот вечер наш с ней разговор о
  праведниках и о святых людях, о таинствах Божьих и живом Евангелии. Весь тот
  наш разговор запечатлелся в моей памяти и не давал моему разуму ни минуты
  покоя. Мне впервые захотелось услышать от своей любимой бабушки не просто
  какой-то очередной рассказ из тех многих, которые она мне ещё не рассказала, а
  просто поговорить с ней о Боге, о Его Божественной мудрости и правильном
  понимание Евангелия. Множество новых вопросов появилось в моей голове с
  момента нашей последней встречи, и все они тревожили мой разум и искали
  ответа. Поэтому я с нетерпением стал ожидать очередных выходных, и вскоре они
  наступили.
    - Так, ну что, начнём, пожалуй, - воскликнула бабушка, когда в ближайшую
  субботу вечером я вновь появился на её веранде. Надев очки, она взяла в руки
  Священное Писание и, раскрыв его на Евангелии от Матфея, начала читать 21-ю
  главу, а когда заканчивала её, прочитала следующие строки: «Неужели вы никогда
  не читали в Писании, что камень, который отвергли строители здания, будет
  положен во главу угла и что сам Бог сделает это на удивление всем? Знайте же,
  что кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит.
  Вы отвергли этот камень, и он упадет на вас: отнимется от вас за это Царствие
  Божие и дано будет народу, приносящему плоды его». Закончив читать, бабушка
  положила Евангелие в платок и завязала его на узелок.
    - Камень преткновения, - воскликнул я. - О чем сказал эти слова Господь? -
  посмотрел я на бабушку.
    - Не о чём, а о ком, - отложила Евангелие в сторону бабушка. - Эти слова
  Иисус Христос сказал о Себе, - посмотрела она на меня поверх очков.
    - О Себе? - удивился я. - Как это? - Не пойму!
    - А что тут непонятного? - воскликнула бабушка. - Иисус Христос для
  ветхозаветного Израиля был не просто камнем преткновения, а настоящей атомной
  бомбой, которая взорвала все вековое мировоззрение и понимание веры целого
  народа, а затем и всего мира. Он был сильнейшим обличителем для ветхозаветных
  богословов и книжников Израиля, которые, слыша его учения, рвали на своей
  голове волосы, а на себе одежды, и с первых же дней искали удобного случая,
  чтобы убить его.
    - Но почему? - воскликнул я. - Ведь Господь их всех учил только добру и
  любви!
    - А потому что Христос и был для них камнем преткновения.
    - Опять ты о камне преткновения! - нахмурил я брови. - Я не пойму, ты можешь
  мне наконец объяснить так, чтобы я понял тебя! - воскликнул я уже с обидой.
    - Ты что, никогда о камень не спотыкался и не падал на землю? - нахмурила
  брови бабушка. - Коленки никогда не разбивал?!
    - Почему не спотыкался! Спотыкался, и падал, и коленки в кровь разбивал. Но
  при чём здесь это?! Ты можешь объяснить!
    - Похоже, ты прав, здесь нужно объяснять, а то ты так не поймёшь. Хотя ответ
  на поверхности лежит. Ладно, давай сделаем небольшой перерыв, и я объясню
  тебе. Пойдём, сначала чай попьём, а потом поговорим.
    - Хорошо, - согласился я.
      Мы покинули бабушкину веранду, и ушли на кухню. Вскипятив чайник, бабушка
  достала из холодильника варенье, со шкафа вазу с печеньем, и мы сели за стол.
  Пока мы пили чай, про Евангелие не разговаривали, да и я ей об этом не
  напоминал. И лишь после того, как, попив чай, мы вернулись на веранду, бабушка
  посмотрела на меня и начала свой рассказ.
    - А ты знаешь, что до рождения пророка Иоанна Крестителя в Израиле не было
  пророков 400 лет? И это после того, как многие столетия в Израиле всегда были
  пророки.
    - Нет, не знаю, - отрицательно покачал я головой. - Ты раньше мне про это
  никогда не рассказывала.
    - Так вот, теперь рассказываю, слушай. Посмотрела на меня бабушка. - Многие
  века, от прародителя нового человечества ветхозаветного Ноя, Господь постоянно
  посылал народу Израиля своих пророков, которые учили еврейский народ
  правильной вере в Бога. Пророки эти происходили из народа Израиля и сменяли
  один другого нередко. Между ними никогда не было большого временного разрыва.
  Так, например, только в одном столетии, в X веке до Рождества Христова, в
  Израиле было  три пророка: Самуил, Нафан и царь Давид. Так же и со всеми 
  остальными пророками, между ними не было многолетнего временного разрыва - 70,
  100, ну максимум 150 лет, и вдруг после последнего пророка Малахии - такой
  громадный разрыв в 400 лет.
    - Целых 400 лет! - удивленно воскликнул я.
    - Да, - подтвердила бабушка.
    - А почему так много? – поинтересовался я.
    - А потому что Бог стал людям не нужен. – Зачем посылать пророка к тем,
  которые не слушают эти пророчества, а самих пророков избивают и убивают?
    - Убивают! - вновь удивился я.
    - Да, - подтвердила бабушка. – Всех пророков гнали и били! – А двоих из них,
  Захарию и Исаию, убили!
    - А за что их убили?
    - За то, что они обличали людей.
    - Обличали?
    - Да, - нахмурив лоб, воскликнула бабушка. – Когда я тебе читаю Евангелие,
  ты хоть чуть-чуть запоминаешь текст.
    - Конечно, - утвердительно кивнул я головой. - Все, что ты читаешь, я помню.
    - Это очень хорошо, - улыбнулась бабушка. - Тогда мне не придется искать
  нужный текст в книге и зачитывать его тебе. Бабушка замолчала на минуту и,
  посмотрев на меня, воскликнула: - Как ты знаешь, все учение Христа было
  основано на обличении фарисеев и книжников. - Помнишь, как Христос обличал их
  в жестокосердии, когда те поносили Его за то, что Он исцелял больных
  в субботу и демонов из одержимых людей изгонял?
    - Да, конечно, помню, - воскликнул я. - Так всё Евангелие только о том и
  говорит,  как Христос исцелял людей в субботу и обличал фарисеев и книжников.
    - Вот, так же и пророки, - воскликнула бабушка. - Они тоже их обличали за
  жестокосердие. За то, что те за церковным законом людей в упор не видели. За
  то, что заставляли людей до буквы исполнять закон Моисея, тем самым ставя и
  сам закон, и свои народные предания выше любви к человеку и даже к самому
  Богу. Именно за эти обличения всех пророков избивали, гнали, а некоторых
  убили, за это они и самого Христа на кресте распяли. Вот и весь ответ.
      Бабушка замолчала на минуту, выпила воды из кружки, которая стояла рядом,
  и посмотрела на меня. Я сидел молча, обуреваемый потоком мыслей, которые
  рождали во мне сначала легкие ростки сомнения, затем побеги недоверия и,
  наконец, плоды полного недоумения, которое вылилось в возбужденный вопрос:
    - Так я не пойму, - нахмурил я лоб, - что, все эти законы, которые Моисей
  дал людям, были не нужны?
    - Как же не нужны, это же законы Бога, - отставила в сторону кружку бабушка.
  Конечно, нужны, только они должны исполняться с милосердием к человеку, а не
  быть культом поклонения! Понял меня? - улыбнулась бабушка.
    - Нет, не понял, - продолжал я хмуриться.
    - Вот глупыш, - улыбнулась моя умная старушка. - Ну, хорошо, я попытаюсь
  объяснить тебе. - Бабушка замолчала на минуту, долго размышляя о чем-то,
  наконец, она посмотрела на меня и продолжила: - Скажи мне, ты помнишь, какой
  самый страшный из смертных грехов человека?
    - Конечно, помню.
    - Ну и какой же? - поинтересовалась бабушка.
    - Это грех самоубийства! - ответил я.
    - И почему же, по-твоему, это самый страшный грех? - посмотрела на меня
  бабушка взглядом строгой учительницы на экзамене нашего домашнего богословия.
    - Потому что после самоубийства нет покаяния, - ответил я. - Поэтому Иуда
  был единственным из учеников Христа, кто погиб. Если бы Иуда не повесился, а
  раскаялся в своем предательстве, то Христос простил бы и его, так же как Он
  простил апостола Петра за его трехкратное отречение.
    - Молодец! - улыбнулась бабушка. - Правильно понимаешь Писание. - А теперь,
  помня, что грех самоубийства - самый страшный из смертных грехов, что ты
  скажешь мне про жертвенность на войне?
    - О чем это ты? - поинтересовался я.
    - Как о чем! - нахмурила лоб бабушка. - Я о тех солдатах, которые во время
  войны, жертвуя собой, сами погибали, а других солдат спасали. - Как звали того
  солдата, который своей грудью немецкий пулемет закрыл?
    - Александр Матросов, - ответил я. - Он своей грудью закрыл немецкий дзот.
    - Вот этот Александр Матросов, который дзот своей грудью закрыл, он же сам
  себя убил, так?
    - Ну да, - ответил я. - Получается так.
    - И что он, по-твоему, самоубийца?! - посмотрела на меня бабушка.
    - Не знаю, - растерянно приподнял я плечи.
    - Ты что! - нахмурилась моя бабулька. - Как это не знаешь! Конечно, он
  самоубийца, потому что сам себя лишил жизни, но в то же время это величайший
  герой! И этот его великий подвиг покрыл не только грех самоубийства, но и все
  его грехи! Он своей смертью спас множество наших солдат, и поэтому душа его
  с Богом! Потому что сам Христос сказал: «Нет большей любви, чем та, когда
  кто-то положит душу свою за друзей своих»! Ты помнишь эти строки из Писания?
    - Да, конечно, помню, - кивнул я головой.
    - Ну и что, понял теперь, в чем разница? - улыбнулась бабушка.
    - Кажется, начинаю понимать, - воскликнул я. - Ты хочешь сказать, что, когда
  человек идет на умышленную смерть, чтобы спасти других людей, он хоть убивает
  сам себя, но не является самоубийцей.
    - Ну конечно, наконец-то ты понял, - улыбнулась бабушка. - Ведь все просто.
  Одно дело - накинуть себе петлю на шею за то, что тебе девка-вертихвостка
  сопливая изменила. Это явное самоубийство! За это душа такого самоубийцы сразу
  попадет в Ад. А другое дело - как этот Александр Матросов: прервал свою
  молодую жизнь ради жизни своих боевых товарищей. Это подвиг самопожертвования.
  И так во всем. Например, грех обмана: одно дело - врать для своей выгоды
  или самооправдания, а другое дело - соврать, чтобы кого-то спасти или
  предотвратить какое-то преступление.
    - Ах, вот в чем дело! - Я, кажется, начинаю понимать, за что Христос обличал
  фарисеев и книжников, - воскликнул я с улыбкой. - За то, что они закон Божий и
  свои предания поставили выше самого Бога и человека! И, придерживаясь перед 
  людьми этих законов до буквы, сами много раз нарушали их в своей повседневной
  жизни. Например, это хорошо описано в тех случаях, когда Христос исцелял
  больных и слепых в субботу - в тот день недели, когда евреям нельзя ничего
  делать. Тогда фарисеи ругали его за это! А Христос обличал их в том, что они
  сами в своем быту нередко нарушают этот закон субботы: водят скот на водопой,
  кормят его, доят коров и делают тому подобные неотложные дела, которые нельзя
  отложить! Правильно?!
    - Правильно! Умница! Наконец-то ты начал понимать все как надо! - улыбнулась
  во весь рот бабушка и тут же серьезно посмотрела на меня. - А теперь представь
  такую ситуацию. Христос в субботу исцеляет мужчину-калеку, который с рождения
  не мог ходить! Мужчина счастлив, прыгает на исцеленных ногах, а фарисеи
  обличают Христа за то, что он исцелил этого мужчину в субботу. Тогда Христос
  смотрит на одного из них и говорит: «Элишама, не ты ли в прошлую субботу
  доставал своего ягненка из глубокой ямы?! Как ты, человек, который, нарушив
  субботу, доставал ягненка из ямы, можешь судить меня за то, что я в субботу
  исцелил человека, который был калекой от самого своего рождения и всю жизнь
  страдал! Где твое милосердие, Элишама? Неужели этот несчастный мужчина менее
  ценен, чем твой ягненок?!»
    - Да, очень убедительно, - улыбнулся я.
    - А вот еще другой случай из жизни Христа, - продолжила свой рассказ
  бабушка. - Ты помнишь ту историю, в которой во время праздника Кущей иудеи
  взяли одну женщину в грехе прелюбодеяния и привели ее к Христу? Это из
  Евангелия от Иоанна.
    - Да, конечно, помню, - кивнул я головой.
    - Так вот, - отхлебнула глоток воды из кружки и продолжила бабушка, - в те
  праздничные дни все евреи приносили жертвы, в храме вспоминая время исхода
  евреев из египетского плена. И только Христос, и Его ученики не приносили
  никаких жертв, и, более того, Христос учил народ, произнося проповедь о «воде
  живой» -  воде, текущей в жизнь вечную, где под водой подразумевал Духа
  Святого, Который в будущем даст веру в Него, Иисуса, как в Мессию. Эти
  проповеди Христа сильно раздражали фанатичных ревнителей закона и погрязших
  в роскоши и грехах книжников и фарисеев. Да, все они ждали Мессию, но разве
  такого, как Христос, - бедного сына какого-то плотника! Их Мессия должен
  въехать в Иерусалим на белом коне! Они твердо верили в то, что Он даст им
  безраздельную власть над всем миром! Это должен быть железный правитель, а не
  этот милосердный правдолюбец-назарей, который своими проповедями критикует за
  лицемерие их, ученых людей, и забирает у них всю духовную власть в храме. Не
  желая дальше с этим мириться, они решили избавиться от Него, но как? Просто
  прогнать нельзя, потому что народ непременно заступится за Него и даже может
  забить их камнями. Убить открыто тоже нельзя, так как римляне их самих казнят
  за возмущение и убийство. Вот тогда они и стали искать законные пути погубить
  Христа, и случай с пойманной блудницей как нельзя лучше подвернулся им под
  руку.
      Задумав хитрый план, они решили подвести Христа под статью закона - все
  равно какого: римского или иудейского. Для этого они притащили пойманную
  блудницу к Нему и потребовали от Христа, чтобы Он судил ее. Эта коварная
  задумка была гениальной! Ведь как ни судил бы Христос блудницу, Он в любом
  случае оказался бы виновным: либо против иудейского закона, либо против
  римского. Так, если бы Он приказал отпустить эту блудницу по милосердию
  Своему, то согрешил бы против закона Моисея, который призывал побивать блудниц
  камнями. А если бы отдал на расправу и призвал побить ее камнями, то нарушил
  бы римский закон, который запрещал иудеям кого-либо убивать.
    - Хитрые злодеи! - покачал я головой.
    - Еще, какие хитрые! – Лукавые! Нахмурилась бабушка, но тут же улыбнулась. -
  Но каков наш Господь! Как Он одним Своим словом разрушил все их сатанинские
  планы!
    - Да! - улыбнулся я. - Какие обличающие и точные слова. - «Кто из вас без
  греха, первым брось в нее камень»! - улыбаясь, процитировал я Священное
  Писание, но тут же, нахмурив брови, посмотрел на бабушку. - Кстати, давно хочу
  тебя спросить. В Евангелии написано, что когда фарисеи требовали суда над
  блудницей, Христос сидел на камне и что-то писал тростью на земле. А ты
  знаешь, что именно  Он в ту минуту писал?
    - Да, конечно, знаю, - улыбнулась бабушка. - Он обличал тех людей, кто
  притащил к Нему на суд эту блудницу. Он писал на земле грехи каждого из них, и
  выглядело это так: «Мешулам похитил церковные драгоценности; Ашер совершил
  прелюбодеяние с женой своего брата; Шалум ложно поклялся; Елед ударил своего
  отца; Амарих присвоил имущество вдовы; Меррари совершил содомский грех; Иоел
  поклонялся идолам» и так далее. Едва Христос написал грехи всех этих людей,
  как тут же совесть стала съедать их души поедом, и они, оставив блудницу, один
  за одним все разошлись.
    - Это поразительно! - воскликнул я с восхищением. - Прозорливость Господа
  невероятная! История с судом блудницы - одна из лучших историй Священного
  Писания!
   - Да, - согласилась бабушка. - Здесь, как ни в какой другой истории
  Священного Писания, показана безнравственная сущность людей того времени:
  окаменевшие сердцами, глухие к чужой боли и страданиям! Люди, которые пекутся
  только о своем благе и личной наживе! Таким людям Бог давно не нужен, поэтому
  и служили они Ему не сердцем, а машинально, согласно своим традициям и букве
  закона, который, сами не соблюдая, заставляли соблюдать остальных людей!
    - Кажется, я все понял, - перебивая бабушку, улыбнулся я. - Ветхозаветные
  законники и фарисеи ненавидели Христа не за то, что Он, нарушая закон Моисея,
  исцелял больных в дни субботы, а за то, что, обучая людей правильной вере,
  Христос, по сути своей, лишал их церковной власти и духовного авторитета
  в глазах людей! А это было самым дорогим для них - власть над людьми!
    - Какой же ты у меня умница! – расплылась в довольной улыбке бабушка. -
  Молодец! - похвалила она меня.
      Я же, воодушевленный такой похвалой своей любимой бабушки и вспоминая
  тексты Священного Писания, продолжил свою мысль: - Так значит, Понтий Пилат
  был прав, когда сказал, что они предали Христа на казнь из зависти!
    - Да, - посмотрела на меня бабуля. – Они боялись  потерять власть над душами
  людей! Ведь большая часть их были безграмотными, Писание не знали. Вот они и
  были в полной власти этих книжников, которые властвовало над ними и до буквы
  требовали от них исполнения закона, который сами очень часто нарушали.
    - Боже! Какое безумие - открыто противиться Богу ради своей власти над
  людьми! нахмурил я брови. - Теперь мне понятно, почему мы в начале нашего
  сегодняшнего разговора говорили об Александре Матросове и его подвиге
  самопожертвования! Ты хотела на этом конкретном примере показать мне, что
  каким бы ни был строгим Божий закон, бывают в жизни такие моменты, когда ради
  спасения человека не грех нарушить даже закон Божий. Я все правильно
  понял? - посмотрел я с легким сомнением на бабушку.
    - Аллилуйя! - улыбнулась она и восхищенно вздернула руки вверх. - Ну,
  конечно же, правильно! Ведь каждый человек - это ребенок Божий! И именно
  поэтому, чтобы хоть как-то достучаться до окаменелых сердец фарисеев и
  законников, Христос не просто нарушал закон субботнего дня, но сознательно
  делать это, открыто, в самом храме, при стечении всего народа Израиля!
    - Он словно задирал их! - воскликнул я в порыве духовного восхищения.
    - Вот именно - задирал! - согласилась бабушка. - Хорошее ты слово подобрал,
  прямо в точку! Ведь только через такое дерзновенное нарушение закона Моисея, а
  значит, закона, данного Богом, и через чудо исцеления больного можно было хоть
  как-то достучаться до их каменных сердец. – Ведь он творил чудеса, которые мог
  совершить только Божий человек.
    - Но даже это не помогло, - вздохнул я. - Только Никодим, один из всех
  фарисеев, обратился и поверил Христу! А все остальные пришли в злобное
  исступление и предали Христа на поругание и распятие.
    - Да, это так, - согласилась бабушка. - А почему только он один принял
  Христа? - Ты это знаешь? - посмотрела она на меня.
    - Может, потому что Никодим искренне, а не лицемерно искал Бога.
    - Ты меня сегодня весь вечер радуешь! - улыбнулась бабушка. - Именно так.
  Ибо только тот человек, который искренне всем сердцем ищет Бога, может найти
  Его. Никодим не был таким фарисеем, какими были Анна и Каиафа. Его сердце не
  было отравлено жаждой церковной власти над людьми. Он не искал себе славы и
  почета учителя у людей, а думал только о том, как правильно понимать Священное
  Писание и угодить Богу. Поэтому, сам того не понимая, он своим образом жизни
  исполнил притчу о засеянном поле и мертвом зерне.
    - Ты имеешь в виду то место в Писании, где Христос говорит: «Если зерно не
  умрет, то оно не может принести плоды»?
    - Да, именно это, - кивнула головой бабушка. - Слова о духовной смерти ко
  всем благам этого тленного мира.
    - Проще говоря, - воскликнул я с самодовольным видом знатока Священного
  Писания, - слова эти о подвиге и жизненном пути монашества.
    - Ну, не обязательно монашества, - посмотрела на меня бабушка. - Можно и, не
  давая обета Богу, без пострига по-монашески в миру жить. На Руси таких людей
  всегда было немало.
    - И ты сама встречала такого человека? - поинтересовался я.
    - Сама лично я такого человека не встречала, но от одной хорошей женщины
  слышала об одном из них, - ответила бабушка.
    - Расскажи про этого человека, - попросил я.
    - Поздно уже, - посмотрела на настенные часы бабушка. - Без семи минут
  одиннадцать. Спать пора.
    - Но пожалуйста, - заныл я, - хоть вкратце расскажи.
    - Вкратце? - посмотрела на меня бабушка. - Ну ладно, - вздохнула она и
  начала свой рассказ.
    - Как-то лечилась у меня одна пожилая женщина, Людмила, от чего лечилась -
  уже не помню. Сама она не с наших мест была, а из Центральной России, из
  Владимира. В нашем поселке у нее какие-то родственники живут, вот к ним она и
  приезжала. Так вот, когда эта Людмила приходила ко мне, мы после лечения много
  разговаривали с ней на разные темы; вот тогда-то она и рассказала мне одну
  очень удивительную, но позорную историю из своего детства.
    - Позорную? - удивился я.
    - Да, эта история очень позорная, потому что несправедливая к одному святому
  человеку. - Людмила говорила мне, что она до сих пор краснеет, когда
  вспоминает ее. - Хотя сама она в то время была девчонкой. - Эх, если бы люди
  были внимательны друг к другу, то, думаю, они нередко видели бы святых людей,
  окружающих их. - Ибо никакое село не стоит без праведника, - воскликнула
  бабушка и, подумав секунду, начала свой рассказ.
    - Как рассказывала Людмила, эта история случилась после войны, в деревне, в
  которой она родилась. Тогда у них в колхозе появился один мужчина лет 50,
  звали его Иван. Откуда он пришел к ним в деревню и когда, она девчонка в то
  время, конечно же, не запомнила. Поселился этот мужчина в одном заброшенном
  доме на околице деревни рядом с их речкой. Раньше в деревнях было немало
  заброшенных домов: старики умирали, а молодёжь дома заколачивала досками и
  перебиралась жить в города. В общем, этот Иван поселился в таком заброшенном
  доме, отремонтировал его и стал в нем жить. Работать он устроился в колхозную
  кузню. В работе Иван был не ленив и поэтому вскоре заслужил уважение местных
  мужчин и руководства колхоза. Да и вообще, как рассказывала Людмила, по
  характеру своему этот мужчина был человеком очень добрым, никому и никогда в
  помощи не отказывал. А когда он вырезал какому-то местному мальчишке
  свистульку из тростника, к нему повалили все дети деревни, и не только
  мальчики, но и девочки, в том числе и Людмила. И этот мужчина никому не
  отказывал и каждому из них делал какую-то игрушку. Мальчишкам строгал из
  дерева пистолеты и ружья  для игры в войну, ну а девочкам разные куклы.
  Казалось бы, все у этого человека должно было и дальше быть хорошо, и с
  местными людьми, и с ребятишками, но, как известно, дьявол не дремлет:
  он не терпит святых людей, и поэтому вскоре подготовил этому мужчине
  губительный капкан.

      Все началось однажды ночью, когда в дом к этому Ивану завалилась одна
  молодая местная женщина Клава. Клавдия эта была бабой легкого поведения, 
  знаменитая на всю деревню блудница. Воспылав страстью к этому Ивану, хоть и
  пожилому, но красивому мужчине, она, изрядно выпив вина, решила и его
  соблазнить. Однако Иван не поддался ей. В тот момент, когда она явилась к
  нему, он стоял на ночной молитве. Узнав, зачем пришла эта женщина, Иван
  сначала вежливо попытался проводить ее. Но хмельная Клавдия никуда не
  собиралась уходить: она повисла у него на шее, а затем, вообще скинув с себя
  плащ и халат, предстала перед ним совсем голая. Тогда Иван схватил ее и,
  выставив на улицу, закрыл за ней дверь.
    - Наглая, - перебив бабушку, воскликнул я.
    - Не только наглая, - нахмурилась бабушка. - Она оказалась к тому же еще и
  злопамятной, ведь именно с этого момента тогда все и началось, - продолжила
  свой рассказ бабушка. - Не получив своего, эта похотливая  баба затаила лютую
  злобу и обиду на этого мужчину, решив любой ценой оклеветать и выдворить Ивана
  из деревни. Первым делом она распространила слух, что Иван - колдун, что он по
  ночам не спит, а до утра колдует! Эта клевета, если и возымела на кого-то
  воздействие, так только на некоторых сельских баб, которые испугались и
  запретили своим детям ходить к этому Ивану. Мужчины же села лишь  рассмеялись
  над ней. Осознав, что так она своей цели не добьется, эта злобная бестия
  решила выставить Ивана перед всем народом вором.
    - Вором? - удивленно переспросил я.
    - Да, - подтвердила бабушка. - Она уговорила двух своих старых любовников
  украсть посевное зерно из колхозного амбара и ночью свезти его в сарай этого
  Ивана. Дело было в начале апреля 1946 года, время послевоенное, голодное,
  каждая зернинка в те дни была на счету, поэтому и реакция на эту кражу у людей
  села была очень злобная.
      Ранним утром воскресного дня, на следующий день после кражи, по навету
  одного из тех мужиков, кто воровал это зерно, у дома Ивана собралась почти вся
  деревня. Зерно, пять мешков, естественно, нашли в его сарае, и весь народ стал
  осуждать его и кричать на него. А председатель их колхоза, инвалид, потерявший
  левую руку на войне, вдруг, приказав всем сельчанам замолчать, тяжело
  вздохнув, сказал Ивану: - Да! - Дела! На кого угодно я бы подумал про эту
  кражу, только не на тебя, Иван. Ты был лучшим кузнецом нашего колхоза,
  отличным работником. Поэтому я не стану отдавать тебя властям, а просто говорю
  тебе: уходи от нас ради Христа!
    - Они что, прогнали его? – перебивая бабушку, спросил я.
    - Да, - подтвердила она. — А дальше произошло то, что привело многих в ужас, 
  а Клавдию лишило рассудка. Попросив у всех прощения и сделав поклон до земли,
  этот Иван, даже не взяв своих вещей из дома, а в чем был, развернулся и пошел
  вверх по течению реки на другой берег!
    - Что?! - воскликнул я с удивлением. - Он пошел по воде как по земле, словно
  Христос.
    - Да, - улыбнулась бабушка. - И как рассказывала Людмила, там такое
  началось: мужики в ужасе шарахнулись в сторону, бабы попадали на колени,
  зарыдали  и стали креститься, а виновница всей этой заварухи, блудница
  Клавдия, взревела, словно раненая волчица, и с пеной во рту забилась на земле.
  Позже, как говорила Людмила, эту Клавдию увезли в психиатрическую больницу, и
  она ее больше не видела.
    - «Да будет предан человек тот сатане во измождение плоти, чтобы дух был
  спасен», - процитировал я 1-е послание апостола Павла к коринфянам.
    - Совершенно верно, - согласилась бабушка. - Видимо, этот монах, Иван, молил
  Бога о спасении души этой распутной Клавдии, и Господь, услышав его молитвы,
  попустил дьяволу войти в нее, чтобы через телесные страдания этой несчастной
  спаслась ее душа.
    - Ты сказала: «монах»?! - удивленно переспросил я.
    - Да, - подтвердила бабушка. - Как сказала Людмила, они позже узнали, что
  этот Иван и не Иван был вовсе, а тайный иеромонах отец Ануфрий, один из
  последних святых старцев святого Валаама. После Финской войны 1939 года, когда
  остров Валаам вновь возвратился в СССР, многие монахи ушли в Финляндию и там
  организовали Ново-Валаамский монастырь, а отец Ануфрий не захотел покидать
  Россию и странствовал по ней под именем Иван.
    - Да! Удивительная история! - воскликнул я и, подумав секунду, добавил: -
  Камень преткновения... а ведь, если подумать и вспомнить, что всех святых
  христиан всегда гнали, били и убивали, то получается, что все святые, как и
  Христос, всегда были камнем преткновения для остальных людей.
    - Совершенно верно, - улыбнулась бабушка. - Всякий святой и есть камень
  преткновения для всех грешников, потому что без слов, одним образом жизни
  своей обличает их! Поэтому Христос и говорил своим апостолам: «Как гнали Меня,
  и всех пророков до Меня, так будут гнать и вас».
    - Да, я помню эти строки, - согласился я.
    - Ну а теперь давай ложиться спать, поздно уже, - посмотрела на часы
  бабушка.
    - Хорошо. - Я поцеловал бабушку в ее белую, просвирного цвета щеку и ушел на
  свой диван, где еще долго обдумывал эту нашу с ней беседу.