Военный вихрь и обгоревшие крылья поэзии Батюшкова

   
         Константин Николаевич  Батюшков - поэт, прозаик, переводчик, литературный критик,  один из основоположников русского романтизма,   участник декабристского  общества «Арзамас». 
                (1787 – 1855г.г.)       .
                Минутны странники,
                мы ходим по гробам;
                Все дни утратами считаем;
                На крыльях радости летим
                к своим друзьям, -
                И что ж? их урны обнимаем.
                К. Батюшков. К другу. 1815

   
        Белинский, высоко ценивший поэзию Батюшкова, писал: «Батюшков был выдающимся талантом, создавшим уникальную русскую поэзию. Его стихи воспитывали благородство чувств и тонкий эстетический вкус».
      Сам Батюшков так написал автопортрет своей личности:
" Он тонок, сух, бледен, как полотно. Он перенес три войны, и на биваках был здоров, в покое — умирал! <...> Он вспыльчив, как собака, и кроток, как овечка. В нем два человека: один — добр, прост, весел, услужлив, богобоязлив, откровенен до излишества, щедр, трезв, мил; другой человек <...> злой, коварный, завистливый, жадный...   лукавый, сластолюбивый до излишества, непостоянный в любви и честолюбивый во всех родах честолюбия....  Оба человека живут в одном теле».
     Этот выдающийся поэт родился в семье обедневшего дворянина -  вологодского прокурора. Он рано столкнулся с горем: в восемь лет потерял мать, а с десяти жил вдали от дома в петербургских пансионах. Там он получил хорошее знание иностранных языков (французского, итальянского и немецкого), увлекся словесностью и сделал первые шаги на литературном поприще. В 1801 году был издан отдельной брошюрой его перевод на французский язык, он удостоен похвального слова митрополита Платона по случаю коронации Александра Первого.  На его культурные интересы сильно повлиял двоюродный дядя, писатель М. Н. Муравьев.  Благодаря ему Батюшков поступил на службу в только что образованное Министерство народного просвещения, где М. Н. Муравьев занял пост товарища (заместителя) министра. На этой службе К. Н. Батюшков находился до января 1807 года.
С юных лет  лет Батюшков читал Ломоносова, Сумарокова и «Кандида» Вольтера, став одним из самых образованных людей своего времени.            

                Эпикурейский период  поэзии Батюшкова      

        Батюшков стал участником литературного процесса начала девятнадцатого века, когда романтизм набирал силу и утверждал свое право на то, чтобы играть ведущую роль в русской культуре. Он стал представителем великой русской культуры.
         «В первом периоде молодости» характер творчества поэта  составляли «пылкость» и «беспечность». Лирический герой  его поэзии страстно любит земную жизнь. Оценивая «Мои пенаты», Пушкин писал, что это послание «дышит каким-то упоеньем роскоши, юности и наслаждения».  При этом жизнелюбие Батюшкова нередко выражается в форме «совета друзьям» – прямого активного обращения к дружеской аудитории:

Отгоните призрак славы!
Для веселья и забавы
Сейте розы на пути;
Скажем юности: лети!
Жизнью дай лишь насладиться,
Полной чашей радость пить…
«Веселый час»

        Тема радости и наслаждения у Батюшкова тесно переплетается с темой дружбы людей, противопоставляющих себя «свету». Как все они. Поэт жил заботой о близких и старался их обеспечить, но материальные блага никогда не возводил в культ.  Батюшков более всего воспевал ценности духовные и дружба ему казалась настолько   благотворной,  что способна была  обеспечить и жизнь вечную:

Только дружба обещает
Мне бессмертия венок, —
уверяет поэт и представляет  блаженство в загробном мире, где его
с приветливой улыбкой
Встретят нежные певцы.

      Особенно ярко в лирике Батюшкова звучит тема любви.  Диапазон его проявлений велик: от чувственной любви до собственно духовных по своей природе восторгов. Чем острее осознание конечности человеческого бытия, тем сильнее радость наивысшего наслаждения. Батюшков проникает в сокровенный внутренний мир души человека. В этом он близок Жуковскому. Но он отличается от него жизнелюбивой, лишённой мистики философией. Именно Батюшков, а не Жуковский, развивавший мистико-идеалистические тенденции поэзии Карамзина, наиболее подготовил лирику Пушкина.
       Широкую известность в литературе той поры приобрела элегия «Выздоровление», прекрасно написанная перекрёстным ямбом. Она посвящена Э. Мюгель, дочери купца, которая заботливо ухаживала за Батюшковым после ранения на войне 1807 года.  К узам брака взаимная склонность молодых людей не привела, но в поэтическом творчестве след от нее остался.

Как ландыш под серпом убийственным жнеца
Склоняет голову и вянет,
Так я в болезни ждал безвременно конца
И думал: парки час настанет.
Уж очи покрывал Эреба мрак густой,
Уж сердце медленнее билось:
Я вянул, исчезал, и жизни молодой,
Казалось, солнце закатилось.
Но ты приближилась, о жизнь души моей,
И алых уст твоих дыханье,
И слезы пламенем сверкающих очей,
И поцелуев сочетанье,
И вздохи страстные, и сила милых слов
Меня из области печали —
От Орковых полей, от Леты берегов —
Для сладострастия призвали.
Ты снова жизнь даешь; она твой дар благой,
Тобой дышать до гроба стану.
Мне сладок будет час и муки роковой:
Я от любви теперь увяну.
      
      Герой возвращается к жизни любовью. «Страстность составляет душу поэзии Батюшкова, – писал Белинский, – а страстное упоение любви – ее пафос».

Ах! обнимемся руками,
Съединим уста с устами,
Души в пламени сольем,
То воскреснем, то умрем!..
«Веселый час».

        Известность поэту также  принесли остроумные сатирические выпады в адрес «архаистов», ратовавших за верность традициям классицизма. Так он написал «Видение на брегах Леты» — сатиру на шишковистов, ревнителей «старого слога». Благодаря «Видению» в широкий оборот вошло слово «славянофил». Современники увидели в К. Н. Батюшкове одного из наиболее видных поборников обновления отечественной литературы на путях ее сближения с европейской культурой. С ним связывали надежды на будущие успехи российской словесности и ожидали от него литературного подвига.
        Батюшкова  привлекали образы мирового образы, созвучные его мировоззрению и художественным задачам: античная древность, культура итальянского Возрождения и изысканная эротическая поэзия французских поэтов конца XVIII – начала XIX века. Латинские романтики Тибулл и Петрарка поразили его «музыкальностью» языка. Величественная монументальность поэмы Тассо «Освобожденный Иерусалим» и любовная лирика Парни также вызывали большой интерес. Друзья называли Батюшкова русским Парни за легкость и выразительность слога.
           Особенно К. Н. Батюшкова увлекала идея преобразования национального языка посредством поэзии. Он хотел сделать русский язык способным передавать тончайшие оттенки мысли и чувства, наделить его эстетическими качествами, уподобить русскую литературную речь по красоте звучания и выразительности лучшим образцам мирового искусства.  Дворяне того времени говорили на русском про «просо и овес», а разговоры об искусстве и всем высоком вели на французском языке, что запомнилось нам  по роману Толстого "Война и мир". Батюшков приложил громадные усилия, чтобы  укрепить великий и могучий русский язык, который позднее воспел  в стихотворении в прозе Тургенев.
       Некоторые батюшковские «Опыты» предвещают художественные открытия писателей второй половины XIX и даже начала XX столетия. Сколько бы мог сделать этот блистательный поэт, если бы  до конца реализовал свои способности!

                Лирика военного периода

       Пламенный патриот, К. Н. Батюшков всегда почитал любовь к Отечеству священной обязанностью гражданина. «Кто не любит его, тот изверг», — заявлял поэт. И когда возникла необходимость показать эту любовь на деле, он расстался с сестрами, о которых взял заботу после смерти отца, со своим любимым делом - изящной словесностью,  и взял в руки оружие. Его лирический герой сменил лиру на меч и отправился на «поле чести» жертвовать жизнью «перед врагов сомкнутым строем».   
        Так еще в 1807 году, несмотря на запрет отца, Батюшков вступил в народное ополчение и через год отправился в Пруссию как сотенный начальник Петербургского милиционного батальона. В битве под Гейльсбергом он был ранен и награждён орденом Св. Анны 3-й степени. После лечения в Риге и Даниловском он написал несколько стихотворений и начал переводить поэму Тассо «Освобождённый Иерусалим».
        В 1808 году Батюшков участвовал в войне со Швецией. По её окончании он взял отпуск и поехал к сёстрам Варваре и Александре в село Хантаново Ярославской губернии, а в  1809 году переехал  в Москву. Там он тесно сблизился  с А. Ф. Воейковым, В. Л. Пушкиным, П. А. Вяземским и В. А. Жуковским, познакомился с Н. М. Карамзиным и вскоре тот стал постоянным гостем его дома.
       В начале 1812-го, по совету Гнедича, он отправился в Петербург и устроился помощником хранителя манускриптов в Публичную библиотеку. Среди его коллег были Н. И. Гнедич, И. А. Крылов, С. С. Уваров и А. И. Ермолаев. Тогда же он познакомился с М. В. Милоновым, П. А. Никольским, М. Е. Лобановым, П. С. Яковлевым и Н. И. Гречем, а также сблизился с И. И. Дмитриевым, А. И. Тургеневым, Д. Н. Блудовым и Д. В. Дашковым.

      Начавшаяся Отечественная война 1812 года пробудила в Батюшкове патриотизм. Он хотел отправиться на фронт, но болезнь не позволила. Из Нижнего Новгорода он вернулся в Москву после ухода французов. В конце 1812 года, когда он приехал в Петербург, его сердце вновь тронула любовь. Он влюбился в Анну Фёдоровну Фурман, воспитанницу семьи Олениных, и даже сделал ей предложение. Однако, получив согласие опекунов, он  благородно отказался от женитьбы, убедившись в отсутствии ответных чувств.
      29 марта 1813 года Батюшков получил чин штабс-капитана и был зачислен в Рыльский пехотный полк адъютантом генерала А. Н. Бахметьева. Позже, уже как адъютант генерала Раевского, он  прошёл  путь от Рейна до Парижа. Генерал Раевский стал известен в 1812 году, когда в решающий момент Бородинского сражения повёл пехоту в атаку. Старший сын генерала Александр нёс знамя Смоленского полка, а младший Николай тоже всегда был рядом с отцом.
        Стихотворение «Переход через Рейн», которое Пушкин называл лучшим и сильнейшим произведением Батюшкова, выражает чувство патриотической гордости за необъятную Россию и её победы. Русские войска вытеснили врага за пределы страны и готовились начать преследование на его территории.

И час судьбы настал! Мы здесь, сыны снегов,
Под знаменем Москвы, с свободой и с громами!..
Стеклись с морей, покрытых льдами,
От струй полуденных, от Каспия валов,
От волн Улеи и Байкала,
От Волги, Дона и Днепра,
От града нашего Петра,
С вершин Кавказа и Урала!..

        Однако при этом Батюшков считал войну страшным злом и возлагал ответственность за страдания людей на Наполеона, развязавшего кровавую бойню. Поэт утверждал превосходство мира, создающего возможность подъема экономической и культурной жизни народа. Батюшков слишком хорошо знал войну, чтобы не видеть ее ужасов. В отрывке «Переход русских войск через Неман» он правдиво изобразил страшные будни войны:
   
Все пусто... Кое-где на снеге труп чернеет,
И брошенных костров огонь, дымяся, тлеет,
И хладный, как мертвец,
Один среди дороги,
Сидит задумчивый беглец
Недвижим, смутный взор вперив на мертвы ноги.
      
       В 1814 году, после заграничного похода, Батюшков выбрал для перевода третью элегию первой книги Тибулла. В этом произведении поэт осуждал войну и прославлял мир.
      В «Воспоминании о Петине» Батюшков описывает, как он провел день на поле сражения: «Этот день почти до ночи я провел на поле битвы, объезжая его от края до края и видя окровавленные тела. Утро было пасмурным. Около полудня начался дождь, который усиливал мрачность ужасного зрелища. Одно воспоминание об этом зрелище утомляет душу. Свежее поле битвы, заваленное трупами людей и лошадей, разбитыми ящиками…»
      За участие в сражении Батюшков получил орден Святой Анны 2-й степени. После окончания кампании его перевели штабс-капитаном в Измайловский полк.

     В 1814 году Батюшков вернулся в Петербург через Англию, Швецию и Финляндию. Однако вскоре он заболел тяжелым нервным расстройством, которое продолжалось несколько месяцев.
     Батюшков, будучи монархистом, не  считал народ  движущей силой истории. Он, как и многие передовые дворяне того времени, верил в Александра I, окружая его образ героическим ореолом. В неопубликованном письме к Вяземскому он утверждал: «Государь наш… конечно, выше Александра Македонского…».
     При взятии Парижа не было артобстрелов, пожаров и мародерства. Русские охраняли Лувр от разграбления и отказались от контрибуций. Это удивило французов, ожидавших жестокой мести, и они торжественно приветствовали русского царя.Кстати, его племянник Александр 11 вошел в историю как устранитель крепостного права, учредитель реальных училищ для детей низшего сословия, реформатор армии, при разумном действии которой к России присоединились Средняя Азия, Дальний Восток и Северный Кавказ. Он смягчил цензуру, что привело к необычайному расцвету русской журналистики и литературы. Домашним его  учителем и наставником, воспитавшим уважение к закону и чуткость к проблемам народа, был выдающийся русский поэт- сподвижник Батюшкова Василий Жуковский.  Однако Батюшков не связывал свои строки об Александре I с прославлением монархии, в отличие от консервативных поэтов и журналистов.

       Константин Батюшков вернулся с войны растерянным и погруженным в свои мысли. Долгий путь домой лишил его радости от взятия Парижа. Осознание выполненного долга перед Родиной не приносило ему утешения. Он остался равнодушен к торжествам в честь победы, хотя там исполняли песнопение Бортнянского на его стихи. После этого государыня прислала Батюшкову бриллиантовый перстень, но поэт не надел его, а отправил сестре Вареньке. Батюшков считал ликование кощунством. Столько жертв, столько горя и сирот — чему тут радоваться? По его мнению, нужно было отдать дань скорби по павшим.
       Бравурные стихи тех, кто отсиделся в тылу, вызывали у него отвращение. Он с недоумением читал в газетах хвастливые реляции. В своем дневнике Батюшков писал с горечью: «Простой ратник, я видел падение Москвы, видел войну 1812, 1813 и 1814 годов, видел и читал газеты и современные истории. Сколько лжи!»
      В письме Жуковскому он признавался: «Два века мы прожили с того благополучного времени. Я сам крутился в военном вихре и, как слабое насекомое, как бабочка, утратил свои крылья...»

        Батюшков вдруг с горечью  осознает, что после всех бед, которые принесли оккупанты, после осквернения веры — самого святого для народа, — Наполеон продолжает оставаться кумиром дворянской молодежи. Тиран, принесший столько страданий, не повержен в умах русских: ему поклоняются, его бюсты и портреты — в моде, ими украшают кабинеты. Батюшков с негодованием пишет Вяземскому: «Мы ходим по развалинам и среди гробов. А Наполеон живёт, и этот изверг, подлец, дышит воздухом...»

       Мысли Батюшкова всё ещё на войне, с погибшими товарищами. Он пишет элегию «Тень друга» в память об Иване Петине, который пал в «битве народов» под Лейпцигом среди 22 тысяч русских воинов. Это стихотворение тронуло всю Россию. Строки огромной силы и красоты были посвящены не великому полководцу, а скромному российскому офицеру. Поэтическое осмысление Батюшковым гибели друга открыло современникам ценность жизни «обычного» человека. Смерть на поле боя, которая раньше считалась столь необходимой жертвой, впервые в русской литературе стала восприниматься как утрата целого мира, как потрясение всей вселенной. «И вдруг... то был ли сон? Предстал товарищ мне, погибший в роковом огне...» Именно  с Батюшкова начался путь к Толстому, к Андрею Болконскому и Пете Ростову, а позже — к стихам Твардовского.
      
         В послании «К Дашкову» Батюшков с глубокой скорбью рисует разрушенную пожаром, опустошенную Москву и художественно воплощает всенародный патриотический подъем, связанный со все нараставшим стремлением изгнать наполеоновскую армию за пределы Отечества. Но война для него — это не описание  красивых подвигов и благородных смертей. Это собрание жестокостей, представляющих в целом весьма уродливую картину:

      Я видел сонмы богачей,
      Бегущих в рубищах издранных;
      Я видел бледных матерей,
       Из милой родины изгнанных!
      Я на распутье видел их,
      Как, к персям чад прижав грудных,
      Они в отчаянье рыдали
      И с новым трепетом взирали
      На небо рдяное кругом...
             «К Дашкову».
        Образы в этом отрывке напоминают о встрече с С. Н. Глинкой, который, покинув Москву перед французами, долго странствовал, не зная, где его семья. Наконец, он появился в Нижнем Новгороде, нищий, без денег и вещей — «в рубище издранном». Узнав об этом, Батюшков передал ему запас белья и деньги «от имени неизвестного».

        Эпикурейские мотивы в творчестве Батюшкова уступили место религиозным настроениям. В трудные моменты Жуковский поддерживал его письмами, убеждая писать. Это поднимало дух поэта. Почувствовав потребность в отдыхе в кругу друзей, Батюшков подал в отставку, за один год   создав двенадцать стихотворений и восемь прозаических произведений. В октябре 1817 года вышло полное собрание его сочинений под названием «Опыты в стихах и прозе».

       В 1815 году Константин Батюшков был заочно избран членом литературного общества «Арзамас» и получил псевдоним «Ахилл», не в честь атланта, а от слова «Ах!хил!», т. к. был невысок, сухощав и часто жаловался на нездоровье. Затем через три  года он отправился в Одессу.

         В начале 1819 года друзья помогли ему попасть в Венецию. Находясь в Италии, он с увлечением изучал памятники античной культуры, общался с русскими художниками. Здесь он, одним из первых среди русских литераторов, увлекся творчеством Дж. Байрона и перевел на русский язык небольшой фрагмент из поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда». Но исполнение давней мечты о поездке на родину любимых итальянских поэтов Ф. Петрарки, Л. Ариосто, Т. Тассо не принесло К. Н. Батюшкову ожидаемого счастья.

       В 1821 году впервые явственно дали о себе знать симптомы наследственного душевного недуга. Он подал прошение об увольнении со службы по причине болезни, но ему позволили лишь числиться в бессрочном отпуске. Поэт вернулся в Петербург, лечился на Кавказских Минеральных Водах и в Симферополе, несколько лет находился
в больнице для умалишенных в Зонненштейне (Саксония), долгое время жил под наблюдением врача в Москве. Существует предположение, что стихотворение «Не дай мне Бог сойти с ума...» А. С. Пушкин написал под впечатлением от свидания с больным К. Н. Батюшковым.
        Все усилия вернуть стихотворцу разум оказались тщетными, и в 1833 году состоялся окончательный переезд поэта в Вологду, где он провел на попечении родственников еще двадцать с небольшим лет, отпущенных ему судьбой.
        Умер К. Н. Батюшков 7 (19) июля 1855 года от тифозной горячки в Вологде. Похоронен поэт в стенах Спасо-Прилуцкого монастыря неподалеку от Вологды. На берегу реки к 200-летию со дня рождения поэта воздвигнут памятник. Скульптурная композиция работы Вячеслава Клыкова  включает фигуры Константина Батюшкова с конем, и две его ипостаси: воинскую, которую воплощает греческая богиня Афина Паллада со щитом и копьем, и музу-крестьянку, отображающую народное начало в творчестве поэта.
        В юности поэт написал изящную эпитафию, которая может стать и прекрасной эпитафией в честь поэта:

НЕ НУЖНЫ НАДПИСИ ДЛЯ КАМНЯ МОЕГО,
ПИШИТЕ ПРОСТО ЗДЕСЬ: ОН БЫЛ, И НЕТ ЕГО.