Мы, кажется, перепутали красоту с безупречностью

Ужасно! Я смотрю на то, что происходит и мне становится не по себе. Я, правда, не сильно рад всему этому!
Где эта вся "русская горечь, мечтательная расхлябанность, надрыв возвышенных слов"? И никто, совершенно никто ничего не говорит по этому поводу! Ни Пелевин, ни блогеры, ни обычные люди, ни кто-либо ещё кто должен по-настоящему что-то говорить. Как будто вымер русский человек с серыми глазами, живущий среди туманов шероховатой неопределённости, между ветхих домов памяти, и обнажилась готическая симметрия прагматики, красивая, но без души.
И знаете, что. Даже то, что я сейчас озвучил в этом тексте, звучит - смешно! "Вот зачем ты всё это говоришь, если так всё хорошо?"...
Что-то случилось... У меня были довольно интересные сны по этому поводу. Где-то промчались сверх-продвинутые роботы и узнали всё, что можно узнать, хирургически взломали действительность сакрального, где-то какие-то жидовские монстры вытравили в морях всю живность, поняв, что именно она делает нас людьми и далее в том же духе...
Тайна (неопределенность, туман) была оцифрована и просчитана. Когда у мира отнимают тайну, он становится идеальным, как шахматная доска. Но жить на шахматной доске нельзя — можно только выигрывать или проигрывать. А в «ветхих домах памяти» можно было просто быть.
И вот... Мир решил исправиться. Подтянуться. Выпрямиться. Отшлифоваться до блеска.
Идёшь по улице — кругом красивые лица. Не просто красивые, а словно изготовленные по одному лекалу. Правильные скулы, правильные улыбки, правильные движения, правильные слова. Профессиональность в каждом движении.
Всё безукоризненно.
Когда-то человеческое лицо было похоже на старую карту. На нём жили ошибки, бессонные ночи, любовь не к тем людям, смешные надежды, поражения, странные мечты. В нём была биография.
Теперь всё чаще видишь хорошо выполненный проект.
Кажется, мы незаметно вступили в эпоху, где главным достоинством человека считается отсутствие этих самых вышеупомянутых шероховатостей. Кто-нибудь сегодня вспоминает по-настоящему Высоцкого, Лермонтова, Булгакова? Кому-нибудь нужны их герои? Надрыв непопулярен. Вместо этого знаменуется девиз: "будь эффективным. Будь привлекательным. Будь компетентным. Не задерживайся в сомнениях. Не носи на лице внутреннюю жизнь — она портит общий вид".
Надлом? Это больше не признак глубины. Это плохой менеджмент собственной психики. Грусть? Неэстетично. Растерянность? Непрофессионально. Трагедия? Не вписывается в личный бренд.
И постепенно исчезает то, что когда-то невозможно было спутать ни с чем, — живой человек. Со своей нескладностью, смешной расхристанностью, нелепостью, способностью ошибаться и любить вопреки здравому смыслу. Мы, кажется, перепутали красоту с безупречностью.
А ведь между ними — пропасть.
Возможно, это уход от византийской/восточной экзальтации к западноевропейскому готическому порядку. Русский типаж классической литературы — это культ незавершенности (оборванный сюртук, недописанный роман, недолюбленная женщина). Сейчас культ — завершенность. Это делает людей компетентными, но лишает их той самой «души», которую Достоевский искал в надрыве. Что-то это мне сильно напоминает.