Лабиринт Акаши. Глава 8. Хроники Акаши и вечный Го

Автор: Екатерина Казаринова

Глава 8. Хроники Акаши и вечный Город

Город из белого пепла не был просто плодом их угасающего разума или временным убежищем из осколков сновидений. Это Майкл понял на исходе третьей недели своего пребывания в Бельвью. То тотальное, абсолютное узнавание Катерины, которое с самого начала граничило с сумасшествием, наконец обрело свое истинное, космическое имя. Они не придумывали этот мир. Они вспомнили его. С каждым новым погружением в сон химический туман лекарств отступал перед колоссальной, древней структурой, в которую они проникали. Это не было обычным пространством снов. Это были Хроники Акаши — великая, невидимая библиотека вселенной, вселенская память, где в тончайших пластах эфира хранился каждый когда-либо сделанный вздох, каждая непрожитая жизнь и все варианты их бытия. Земные катастрофы, границы государств и даже стены психиатрической клиники были лишь ничтожной пылью на обложках этих бесконечных фолиантов времени.

В эту ночь Город встретил их безмолвной, величественной архитектурой, которая больше не менялась от их сиюминутных мыслей. Это был Храм Памяти. Бесконечные анфилады из темного, отполированного до зеркального блеска мрамора уходили в бесконечность, а вместо стен высились колоссальные стеллажи. На них покоились не бумажные книги, а светящиеся, пульсирующие нити, похожие на застывшие во льду молнии. Катерина стояла у одной из таких стен, протянув руку к сияющему сплетению волокон. Когда Майкл подошел, она обернулась. В её глазах больше не было человеческой растерянности — в них отражалось глубокое, вековое спокойствие существа, добравшегося до первоисточника.

— Мы искали друг друга слишком долго, Майкл, — тихо произнесла она, и её голос прошелестел по залам Хроник, как эхо вечности. — В этой земной жизни мир сделал все, чтобы развести нас: выстроил железные занавесы, разжег ненависть, запер тебя в палате, а меня — в осажденном страхом городе. Но они опоздали. Наша связь была записана здесь задолго до того, как человечество придумало первую войну.

Майкл коснулся той же светящейся нити, и его сознание мгновенно пронзила вспышка чистой информации. Это были хроники их прошлых и будущих воплощений. В каждой из эпох они были вместе, и в каждой из них мир пытался разлучить их. Настоящее с его безумием было лишь очередным, повторяющимся циклом — мелкой драмой на полях великого романа.

— Врачи думают, что стирают мою память уколами, — Майкл бережно взял Катерину за руку, чувствуя, как сквозь их пальцы течет теплое, вибрирующее электричество Акаши. На его лице отражалась упрямая ярость бунтаря, который нашел свою главную съемочную площадку. — Они пытаются вылечить меня от тебя.

— Они не могут стереть то, что написано не в твоем мозге, а в твоей матрице, — Катерина прижалась своей щекой к его груди. — Хроники невозможно уничтожить нейролептиками. Теперь мы можем приходить сюда осознанно. Мы станем архивариусами нашего собственного спасения.

Они пошли по бесконечному лабиринту Хроник Акаши, бережно перелистывая касаниями пласты своего общего прошлого. Здесь, в этой абсолютной реальности, их отношения развивались с невероятной скоростью и глубиной. Им не нужны были свидания, долгие разговоры или условности земного мира. Одним прикосновением они передавали друг другу целые пласты чувств, вековую нежность, страсть и преданность. Они любили друг друга во всех временах сразу. Земной мир — Бруклин, Бельвью, санитары, уколы и далекие отголоски новостей — упоминался ими теперь лишь как досадное, временное недоразумение. Командировка в тяжелую, темную плотность Земли, которая скоро закончится.