Пират

Ну что, мой добрый читатель, пришло время рассказать невероятную историю нашего родного двора, что притаилась в тени самого обыкновенного хрущёвского дома. Думаю, что и по сей день старожилы помнят её и, сидя на лавочке, видя пробегающего мимо кота, вспоминают и улыбаются, щурясь на солнышке, словно те самые коты.

В начале шумных двухтысячных практически в каждой квартире жил свой хвостик. Встречаясь во дворе или на тесной лестничной клетке, соседи делились курьёзными случаями из жизни питомцев, проверенными способами лечения да видами кормления. Разговоры эти текли, словно речка, объединяя всех общей нежностью к усатым-хвостатым.

В один прекрасный летний день, когда жара уже в семь утра нагрела затылки торопящимся на работу жильцам, намекая, что днём будет сущее пекло, Зинаида Григорьевна, в миру просто баба Зина, решила вынести мусор и сходить в Собес — узнать о прибавке к пенсии, о которой прослышала от соседки из дома напротив.

Принарядившись в ситцевое платье в горошек, она взяла с собой кружевной зонтик, дабы уберечься от палящего солнца, как учила её в далёком детстве дворянская прабабушка. Ибо в почтенном возрасте, выйдя из дому на полчаса, возвращаешься обычно к обеду. Скорее даже к послеобеденному сну. Взяв в одну руку пакет с мусором, а в другую — старомодный ридикюль, баба Зина вышла из прохладного подъезда. Солнце тут же охватило её жаркими золотыми объятиями, и старушка, охнув, решительно вычеркнула из намеченных планов прогулку в Горьковском парке.

Дойдя до мусорных баков, выкрашенных зелёной краской, она услышала жалобный писк, доносящийся из самых недр контейнера. Сердце её, многое повидавшее на веку, тревожно сжалось. Поймав пробегавшего мимо взъерошенного Лёшку из первого подъезда, она тоном, не терпящим возражений, скомандовала, чуть приподняв очки:

— Лёшка! А ну-ка, лезь в бак! Спасай бедолагу!

Струхнув, мгновенно представив праведный гнев бабы Зины, Лёшка с ловкостью цирковой обезьяны нырнул вовнутрь, прямо в ворох пакетов. Из-под кучи мусора он извлёк мешок, похожий на сахарный, в котором неистово что-то брыкалось, словно пойманный в сети зверь. Развязав тугую верёвку, спасатели заглянули внутрь. Из мешка на них, приготовившись к отчаянному прыжку, смотрел огромный рыжий котяра с рваным ухом. Он шипел на склонившихся над ним людей так яростно, что со стороны казалось, будто в мешке не кот, а огромный, собравшийся в спираль клубок разъярённых змей.

— Это ты так за спасение благодаришь? — тихим, почти ласковым голосом пропела баба Зина. — Неожиданно. Ну да ладно, пойдём домой. Успокоишься, может, и подружимся.

И старушка, забыв у бака свой кружевной зонтик, твёрдым шагом отправилась домой, прижимая к груди негодующий и всё ещё шипящий мешок. Лёшка же, вприпрыжку помчался по своим мальчишеским делам.

Дома, вытряхнув котяру на пол, баба Зина никак не ожидала такого поведения от спасённого. Хозяйской походкой котяра обошёл всю её скромную однокомнатную хрущёвку с таким надменным видом, что старушке вдруг стало немножко стыдно: и за маленькую жилплощадь, и даже за одинокую немытую чайную чашку, сиротливо стоящую в раковине. Кот был чудовищно грязен, шерсть его свалялась сосульками, и он требовал немедленного приведения в порядок. Но как ей, женщине хрупкой, справиться с этим рыжим чудовищем, она и представить не могла.

«Позвоню-ка я Коляну, — подумала она, — его Батон вроде такой же. Может, подскажет, а может, и поможет». И, улыбнувшись одними глазами, отчего вокруг них углубились лучистые морщинки, набрала номер соседа.

— Алло, — раздался на том конце заспанный, хрипловатый голос Коляна.
— Зинаида Григорьевна, что-то случилось?
— Нет, сынок. Можешь помочь? Очень надо. Только ты сможешь. Но я в порядке, помощь не мне, — ответила она как-то уж очень расплывчато.
— Очень непонятно, но ладно. Сейчас приду. Ждите, — буркнул сосед и, уже вешая трубку, строго добавил: — Ничего не трогайте!

Ровно через пять минут в дверь позвонили. Кот, сидевший на кухне у миски с заботливо налитым хозяйкой молоком, поднял голову и насторожился, одарив угощение взглядом глубочайшего презрения.

— Не бойся, маленький, — пролепетала баба Зина и двинулась к двери.
— И вам здравствуйте! — с широкой улыбкой на помятом со сна лице в коридор вошёл Колян. — Кому тут помощь нужна?
— Вот, — старушка показала на место у миски, которое только что было заполнено внушительной рыжей тушей, но теперь там было пусто.
— У вас что, воображаемый друг появился, Зинаида Григорьевна?
— Я котика из мусорки спасла. Изверги выкинули, а он такой грязный... Помоги, Коленька, помыть. Я не справлюсь, — виновато развела руками хозяйка.
— А где пациент-то? — спросил Колян, шаря глазами по скромному пространству квартиры.

Начались поиски. К своему огромному удовлетворению, старушка вздохнула с облегчением, осознав неоспоримую прелесть маленькой квартиры: котяра был найден через пару минут под старым дубовым комодом, откуда сверкали, как два фонаря, его глаза.

— Ничего себе «малыш»... — уважительно выдохнул Колян, оценивая масштаб бедствия. — Да он больше моего Батона, а тот у меня двенадцать кило живого веса. Мощный зверь. Ну, давайте попробуем. Только, чур, за качество не отвечаю.

Дальше произошло то, отчего этой истории смело можно присвоить ограничение «18+». Кот бился не на жизнь, а на смерть, словно викинг в последнем бою. Ванная комната превратилась в поле брани: летели брызги, клочья пены и клочья шерсти. Острые когти и зубы не раз достигали своей цели, но Колян, стиснув зубы, не сдавался. Опустив кровавые детали, скажем лишь, что спустя полчаса из ванной вышли двое. Они сидели друг напротив друга и смотрели, как равные, уставшие, но не сломленные противники. Мокрый, невероятно чистый кот и забинтованный Колян с героическим выражением лица.

— Колечка, я тебе ватрушечек положу, с чаем пожуёшь, — засуетилась баба Зина, сердце которой разрывалось между благодарностью и чувством вины.
— А водка у вас есть, Зинаида Григорьевна? — хриплым голосом спросил Колян, не отрывая полного уважения взгляда от кота.
— Да, да, милок, сейчас принесу, — закивала она и убежала на кухню.

Колян ретировался в свою квартиру, унося в душе лёгкую нотку унижения от пережитого сражения, а в кармане — пол-литра «Столичной», заботливо переданные бабой Зиной.

Вечером, сидя у телевизора и слушая монотонное бормотание диктора, баба Зина незаметно задремала. А проснулась от приятной, увесистой тяжести на коленях и мощного урчания, больше похожего на звук работающего трактора «Беларусь». Кот, свернувшись калачиком, принял её в свою стаю, и старушка была несказанно этому рада. С этого вечера он стал не просто найдёнышем, а полноправным членом её маленькой семьи.

Через пару дней кот, которому Колян за разбойничий нрав дал имя Пират, сбежал из дома, ловко юркнув в приоткрытую дверь. Искали всем двором. Старушка плакала, сидя на скамейке, и корила себя за медлительность. В поисках были задействованы все силы, даже дворник дядя Лёня, который с ватагой малолетних помощников облазил весь подвал, найдя там гору интересного, но только не Пирата. Поиски продолжились и на следующий день, но результатов не принесли. И когда надежда почти угасла, кот вернулся сам. Подбитый глаз, рваная шкура и едва заметная хромота выдавали его боевой поход на чужую территорию. Бабсовет у подъезда посмеялся, назвав Пирата Гитлером, и долго не мог угомониться, советуя бабе Зине сдать драчуна в приют. Но старушка и слышать об этом не хотела.

Кот пропадал периодически на пару-тройку суток и всякий раз возвращался с новыми шрамами, как заправский ветеран. Но однажды, студёным зимним вечером, случилось то, после чего Пирата зауважал не только родной дом, но и все близлежащие дворы.

Баба Зина лежала в больнице с разыгравшимся радикулитом, а за котом присматривал всё тот же Колян. Накормив Пирата и уже закрывая дверь, Колян краем глаза заметил мелькнувшую на лестнице тень.

— Ерунда какая-то, мерещится, — подумал сосед и ушёл к себе.

Но ему не показалось. Спустя двадцать минут к двери бабы Зины бесшумно подобрался незнакомый мужчина в тёмном капюшоне, низко надвинутом на пол-лица. Поколдовав у замков, он тихо отворил чужую дверь. А через десять минут истошный, полный нечеловеческого ужаса крик заставил Коляна в одних трусах выскочить на лестничную клетку.

То, что он увидел, было сложно описать словами. На голове незнакомца, словно кошмарная шапка из ожившего меха, обняв её всеми четырьмя лапами и вцепившись зубами в затылок, висел Пират. Он рвал вору голову с неистовой злобой дикого зверя. Мужик извивался ужом, орал благим матом, но сорвать с себя разъярённого кота не мог. Кровь брызгала во все стороны, и сквозь истошный вой несчастного пробивался низкий, утробный, победный рык Пирата. Спас горе-вора только таз ледяной воды, выплеснутый отважным Коляном на слившихся воедино кота и человека.

Тут же вызвали и скорую, и милицию. Раненый мужик, забившись в угол и дрожа, умолял лишь об одном:

— Не подпускайте его! Не подпускайте!

А кот стоял поодаль, надувшийся, словно шар, и шипел как паровоз, то и дело делая ложные выпады в сторону врага. Приехавшие врачи, бинтуя искусанную голову вора, сквозь его всхлипывания слышали только бесконечное, сбивчивое бормотание:

— Я не буду больше воровать... Никогда не буду... Только не подпускайте ко мне эту рыжую зверюгу!..
На следующий день старушка, выписавшись из больницы приехала домой. При виде хозяйки он не бросился навстречу. Он медленно поднялся, подошёл и сел у её ног, глядя прямо в глаза.

— Навоевался, морда разбойничья? — ласково спросила баба Зина, и в её голосе дрогнула слеза.
Кот, словно поняв всё, что она хотела сказать, громко и утвердительно мявкнул.
Именно тогда двор окончательно признал: Пират — не просто кот.
Баба Зина же, сидя вечерами у телевизора, гладила урчащего Пирата и улыбалась. Она-то знала: не было у неё сокровища дороже, чем этот рваноухий зверь, извлечённый Лёшкой из мусорного бака в то самое жаркое утро.
И пусть старожилы до сих пор, глядя на пробегающего по двору кота, вспоминают эту историю и улыбаются.
Ведь такая дружба — она как солнце в хрущёвском дворе: греет всех, даже в самые суровые зимы.