Последний ключ. Глава 7

— Ага, конечно. Брат. — Денис горько усмехнулся и в отчаянии потёр лицо ладонями. — Да хватит уже, слышишь? Хватит нести эту чушь!

Ленар ничего не ответил. Он лишь бросил на него короткий, печальный взгляд — такой, каким врачи смотрят на смертельно больного пациента, которому уже ничем не помочь. В этом взгляде не было ни злости, ни обиды, ни желания спорить. Только усталость и странная, глубокая, застарелая грусть. Плечи его поникли ещё ниже, и он молча отвернулся.

Но что-то в глубине души Дениса — то, что он всегда старательно заталкивал поглубже вдруг болезненно, остро сжалось. Он ведь и правда ничего не знал о своих настоящих родителях. Эта тайна всегда висела где-то на периферии его жизни — не то чтобы он мучился ею, но и забыть о ней не мог. Как ему рассказывали приёмные родители, его нашли прохожие на Белорусском вокзале в возрасте трёх лет. Маленький, потерянный, перепуганный мальчик, который не мог толком объяснить, кто он и откуда. Документов при нём не было. Его отправили в детский дом, откуда через год забрала бездетная пара, вырастившая его как родного сына. Денис предпочитал не думать о том, что он для них не родной по крови. Эта мысль всегда вызывала глухой, смутный дискомфорт — словно он был самозванцем в собственной семье. Но сейчас именно этот факт его биографии, застарелый и полузабытый, вдруг ожил и заставил испытывать мучительное, ноющее беспокойство.

Он украдкой, стараясь, чтобы это выглядело незаметно, взглянул на Ленара. Нет. Это полный бред. Они даже не похожи — абсолютно, ни капли. У Дениса рост выше, глаза тёмно-карие, волосы темнее, а черты лица — более грубые и резкие. Это просто фантазия. Больная фантазия психически нездорового парня. Или наглая, циничная ложь.

Ленар же, словно не замечая его пристального, изучающего взгляда, спокойно собирал свои немногочисленные вещи в потёртую сумку. Двигался он как-то неловко, слегка заторможенно — его даже качнуло в сторону, как пьяного, когда он наклонялся за флягой.

Когда они наконец покинули сторожку и направились к тропе, Денис вдруг замер и оглянулся. Ему на мгновение показалось, что стена их ночного пристанища на секунду дрогнула, словно мираж в пустыне, став на долю мгновения полупрозрачной, призрачной. Сквозь неё проступили очертания деревьев позади. Но тут же строение вновь обрело нормальную плотность — твёрдую, материальную, непоколебимую. Денис прищурился, несколько раз моргнул, потёр глаза и, окончательно убедив себя, что ему просто почудилось от недосыпа и стресса, махнул рукой. «Галлюцинации. Недосып. Всё». Он развернулся и последовал за «братом» к тропе.

— Сейчас дороги стабильны, — сообщил Ленар, бросив быстрый взгляд на карту, которую держал в руке. Голос его звучал на удивление бодро, почти радостно. — Лес спокоен. Нам повезло.

— Класс. Супер. Ну, идём тогда, — буркнул Денис. Он отчаянно надеялся, что эта тропа и правда выведет их к цивилизации — к людям, к розеткам, к нормальной еде. Туда, где он сможет зарядить телефон, поймать сеть, позвонить на работу и понять, как, чёрт возьми, добраться до дома.

— Тут недалеко, — Ленар сверился с пергаментом. — Где-то в часе пути, если не будем задерживаться. Деревня Тишины. Но… — он осёкся, и голос его стал серьёзнее, — нужно быть очень осторожным. Я обучен сдерживать магию, я могу подавлять её выбросы. Но ты — ты ещё не умеешь. А в тебе она невероятной, просто чудовищной силы. Если индикаторы засекут нас — нам конец. Обоим.

Денис слушал вполуха, задрав голову и всматриваясь в безоблачное, сияющее небо. Там, в ослепительной голубой вышине, парили какие-то огромные чёрные птицы. Нет, не птицы — их размах крыльев был слишком велик для птиц. Они напоминали доисторических птеродактилей с картинок в учебниках. Но наверняка сказать было нельзя — уж слишком высоко они кружили.

— Это острокрылы, — пояснил Ленар, проследив за его взглядом. — Не бойся, они не нападают. Людей боятся — мы для них слишком крупная добыча.

— Ну ладно, — буркнул Денис, опуская взгляд на тропу. — Надеюсь, ты прав. Хоть в чём-то.