Грозовая ночь

Мягкий свет ламп подсвечивал золотые вкрапления мозаичного пола. Горячие угли жаровни поскрипывали под медным дном ибрика*.

Уют кофейни, сдобренный ароматом кофе и пряностей, резко контрастировал с бушующей тьмой за окнами. Чернильная мгла заполняла улицу. Фонари и редкие освещённые окна домов напротив проигрывали ей, превратившись в тусклые далёкие маяки.

Но настоящая битва развернулась выше. Ещё днём бездонный купол неба — сейчас нависал низким чёрным потолком туч. И каждую минуту его разрезали острые клинки молний, яростно соревнующихся между собой в длине и яркости. Гром не успевал отмечать их удары, догоняя только каждую четвёртую.

Джаф развлекался, подсчитывая промежутки между вспышками и раскатами, пока варил кофе для постоянного клиента.

Сам клиент, худощавый, с острыми чертами лица и кожей, бледной даже при тёплом свете, усевшись за столик подальше от окон, к событиям за ними был равнодушен. На столе и на вертящемся мозаичном диске в центре разложены стопки писем, и он с головой погружён в их чтение. Даже не оглянулся, когда дверь кофейни открылась, впуская новых посетителей.

— …что нет дождя. Это не нормально: гроза без ливня.
Блондин, одетый, как и бариста, в тёмные джинсы и футболку, приветственно махнул рукой:
— Салют, Джаф. Я же прав? Необычная это гроза.

Джаф не успел ответить — его опередил зеленоглазый мужчина в синем деловом костюме, вошедший вместе с блондином:
— А тем временем ответ на загадку пьёт кофе с кардамоном… — протянул он звучным голосом. — Доброй ночи.

Подождал, пока читающий гость обратит на него внимание, кивнул.

Золотая серьга в его ухе блеснула, поймав свет соседней лампы.

Любитель писем улыбнулся:
— «Синий Сон бродил по улицам Сан-Кортадо. Его плащ переливался оттенками, коих не могли вообразить лучшие художники мира». Пожалуй, твой юный спутник прав: поистине необычная гроза, раз смогла вытянуть на улицы города такого отшельника, как ты.
— Не преувеличивай. Я совершенно не отшельник и уж тем более не сон. Возможно, лишь излишне придирчив в выборе компании. А волшебные плащи из моды вышли ещё при моём детстве. Кстати, о компании. Знакомьтесь.
Он кивнул на блондина:
— Это Егор. Новый тээтэйя*. Ученик Недоли.
— Егор, а это…
— Дождь? — подошедший Егор замялся, не зная, как правильно приветствовать городской дождь.
Тот встал и протянул руку:
— Мне очень приятно. Можешь звать меня Горожанин. Ученик Недоли, значит? Любопытный выбор. И ваш, и её.
Он перевёл взгляд на зеленоглазого.
Тот пожал плечами:
— Понятия не имею. Её и спрашивай.
— Ну, вам обоим тоже есть что рассказать. Буду только рад собеседникам, — Дождь торопливо стал собирать письма, рассовывая их по карманам своей ветровки. — Джаф, будь любезен, ещё пару стульев.

Егор протянул ему конверт, застрявший под мозаичным кругом. Не удержался — прочёл адресата и постарался скрыть удивление.

Но Дождь заметил, в серых глазах промелькнула улыбка.
— По-моему, Егор, вы хотите о чём-то спросить.
— Эти письма, они все вам? От людей?
— Да, но вы это и сами увидели. А спросить хотели о другом. Об их содержании, не так ли?
— Да. Вы извините, но, правда, о чём можно писать дождю? И зачем?
— Сам я тут совершенно ни при чём. Кому-то пришла идея повесить на набережной почтовый ящик с надписью «Для Дождя». Этакое развлечение для туристов, символичная деталь атмосферных фотографий. Но люди… люди вдруг начали мне писать. Всерьёз. В конвертах, без — по-разному. И опускать в ящик. Согласитесь, было бы крайне некрасиво с моей стороны эти письма игнорировать. А о чём пишут… О своём… О горе, о счастье, о тайнах, о мечтах, о жизни… Вы, люди, удивительные создания. Порой гораздо удивительнее, чем мы… Я, конечно, не Санта-Клаус и не мифическое божество, как некоторые, — Дождь подмигнул Зеленоглазому, — но разделить боль, порадоваться удаче, поддержать в сомнениях и скрасить одиночество — это в моих силах.
— Так же, как и нагло мошенничать, обманывая Судьбу и Фортуну ради исполнения людских желаний, — хмыкнул Зеленоглазый.
— Не без этого, — степенно кивнул ему в ответ Питерский Дождь.

Разговор прервал Джаф с кофе.

После первых отпитых глотков Горожанин вернулся к заинтересовавшей его встрече:
— Итак, тээтэйя, который не может опознать грозу, и Бог Мира мёртвых, который не торопится его просветить. Эту историю стоит услышать.

В этот момент за окном раздался рокот, раскалённое добела остриё молнии ударило в брусчатку напротив, и на этом месте возник огромный, почти с человека ростом, белоснежный поджарый пёс. Он повернул морду, и на собравшихся в кофейне уставились большие серебряные глаза. Длинная узкая пасть приоткрылась, показав алый язык, слизнувший бурую тягучую грязь с жемчужной шерсти.

Джаф поднял руку, рисуя в воздухе оберегающий знак, но тут же небрежно смахнул незавершённые линии и вернулся к жаровне с песком.

На улице рядом с собакой появился юноша. Его огненно;рыжие волосы пылали на фоне мерцающей шерсти пса. Борзая, увидев прохожего, сорвалась с места и исчезла в черноте улицы.

Дверь кофейни мелодично звякнула, впуская нового гостя.

— Карамелизованный сахар, шафран, кардамон и красный перец, не так ли, Сим? — Джаф уже держал в руке даллу*, доставая кофейные зёрна.
— Как жизнь, Джаф? Смотрю, сегодня не аншлаг. Горожанин, Лур*.
— Салют! Не спится? — это уже Егору.
— Уснешь тут. Что за кипиш, Сим? Это же Дивии сука, да?
— Угу. Недолины тоже здесь. И Деваны. Сегодня ночь Большой охоты. Девчонки борзых спустили. По всему городу Ырку гонят.
— Ырку? Ырка же полевая нежить. Тварь опасная, но ночью в поле. В лес ей хода нет, леший не пропустит. А дорогой — от перекрёстка до перекрёстка кружить будет. Откуда ей в городе взяться?
— Хороший вопрос, — Лур держал в руке чашку, постукивая указательным пальцем по её золотому ободку.
Сим пожал плечами:
— Выпустил кто-то. И не одну. С десяток, если не больше.
Лур промолчал, переглянулся с Дождём, продолжая отстукивать рваный ритм по чашке.

Но Егор, не ожидавший такого объяснения странной грозы, хотел конкретных ответов:
— Погоди! В смысле — выпустил? Ырка тебе не русалка и не полуденница. У Ырки душа своя, её колдун не держит. Ей никто не указ. Дикая. Это как её скрутить;то? И зачем?
— Зачем, зачем… Людей жрать, вот зачем. Больше;то она ничего не умеет. После Купальской ночи здесь появились. Думали — одна, а их тут… Охоту и объявили. Псы перебьют, Горожанин следы смоет, тогда и будем выяснять, кто и почему… Спасибо, Джаф.
Симаргл* вдохнул аромат принесённого напитка.

Для всех присутствующих Ырки были безвредны. Даже для Егора, ставшего колдуном не так давно. А вот рыщущие в поисках добычи четвероногие охотники — другое дело.

Их называли «гончие Деваны». Созданные богиней охоты, они жили и дышали ради момента, когда их челюсти сомкнутся на горле жертвы. Трофеем для гончих было всё, что шевелится. Девана слегка перестаралась в процессе выведения идеальной охотничьей собаки, добавив ей крови древних божественных элементалей. В результате даже Вышние облегчённо выдыхали, когда своры неустанных бессмертных гончих запирали на псарнях.

Кроме Недолиных. Злая Судьба, жившая отдельно от других богов, своих никогда не запирала. Домовые рассказывали Егору, что на совете Вышних по этому поводу богиня Злой Судьбы на все претензии спокойно заявила: «А нехрен лезть без приглашения» — и вышла, хлопнув дверью. Поскольку любые дальнейшие попытки урегулирования неизбежно включали бы в себя эти самые визиты «без приглашения», все предпочли сделать вид, что всё в порядке и ситуация под контролем.

Собаки из своры Недоли знали Егора достаточно, чтобы он не особо боялся попасться им на пути, но псы Деваны и единственный белый щенок в помёте, которого забрала и вырастила богиня Луны Дивия, — другое дело.

Он поёжился, спросил:
— Моя помощь нужна?
Уничижительный взгляд Сима, насмешливый Лура и сочувствующий Горожанина стали ему красноречивым ответом.
— Не очень я и рвался, — Егор вернулся к своему кофе.
— Похвальное желание, уважаемый тээтэйя. Но сегодня лучше не вмешиваться, — Дождь склонил голову в сторону окна.

Ещё две молнии ударили в тротуар, мощные лапы оттолкнулись от камня, сумрачной тенью мелькнули пятнистые лохматые силуэты гончих.

— Джаф, пожалуй, мы здесь ещё на пару-тройку чашек задержимся. Оставь свои жаровни и неси доску для сенета*. Мифический бог вас сегодня мифологически-триумфально разгромит.
— Пользуешься отсутствием Кула*, — поморщился Симаргл.
— Вас обыграть — не велика премудрость. Вот Джаф у нас — крепкий орешек.
— А я половину фигур так и не запомнил.
— Не ной, форы не дадим.
— Егор, пора уже учиться.
— Друг мой, стоит сделать скидку юному колдуну, я же, в свою очередь, напомню о своей беспроигрышной серии с 1721 по 1739…

Задвигались стулья, звенели чашки, в мягком свете ламп на деревянной доске расставлялись фигуры, а за окном, над спящим Питером, среди сполохов молний, бушевала необычная гроза.

****
* Ибрик, далла — сосуды, обычно медные, используемые кочевыми племенами Востока для приготовления кофе.
*Тээтэйя — колдун, управляющий погодой у народа водь
* Симаргл, Сим — бог Огня
* Лур — бог Подземного мира мёртвых и Предсказаний.
*Гончие, борзые — у людей это разные группы охотничьих пород. Но "гончие Деваны" были прародителями людских борзых, подарив им в том числе и похожий внешний вид. Поэтому сейчас их чаще называют именно борзыми.
*Сенет — древнеегипетская игра
Кул, Кулсанс* — младший брат Лура, бог Порогов и Границ