Последний круиз Кьяры

Пройдя контроль, я поднялся по трапу на борт круизного лайнера итальянской компании Коста. В четыре часа дня он должен был отплыть от причала в Форт-Лодердейл. Маршрут был стандартным, я им уже плавал. Сам корабль был в два раза меньше американских «монстров», вмещающих в себя небольшой город. Этот лайнер прибыл из Генуи в Америку, а теперь ему предстояло путешествие по Карибскому морю.
Пассажиров из Европы было много. На первый обед все спускались из кают прилично одетыми, так как ожидалась приветственная речь капитана. Я надел светлый костюм от «СК», рубашку в мелкую полоску и светлые бежевые туфли Premiata, а вместо галстука повязал шейный платок. Это недорогой наряд для отдыха, но выглядит он вполне прилично, если не сильно поношен. Я беру его с собой только раз в году, когда отправляюсь в круиз. Такой отпуск обходится дешевле, чем отдых во Флориде в кондо на берегу Атлантики.
Спустившись в ресторан, я спросил у официанта, где места для одиноких пассажиров. Таков порядок: женатые сидят за одними столами, а одинокие знакомятся друг с другом за другими. Официант проводил меня на правую сторону, и я сел у окна. Люблю смотреть на море — если повезет, можно и закат увидеть. Люди быстро заполняли зал. Опаздывать на речь капитана — верх неприличия. Это большая фигура, он даже может провести обряд бракосочетания.
К столу подошла женщина лет пятидесяти или чуть старше. Она пристально посмотрела на меня. Я встал, сделал легкий поклон и жестом указал на стул напротив. Женщина посмотрела на меня и сказала по-итальянски:
— Signore, lei ha preso il mio posto. — Это означало, что я занял её место.
Мне доводилось подолгу бывать на Сицилии, и я выучил некоторые фразы. Дама говорила явно на литературном языке, где семь гласных, в то время как в сицилийском их пять (плюс две «е» и «о», которые перетекают в «i» и «u»). Я вышел из-за стола и отодвинул стул, приглашая её присесть. Дама посмотрела на меня и кивком головы поблагодарила. Когда она устроилась, я сел не напротив, а рядом. Дама вспыхнула. Я приложил палец к губам и тихо прошептал:
— Andr; tutto bene, signorina. (Всё будет хорошо).
Через две минуты пришла группа китайцев и затараторила на своём языке. Для них на корабле порядка нет, другой менталитет. Дама посмотрела на меня и прошептала мне на ухо:
— Grazie, signore. — поблагодарила она.
После речи капитана она оттаяла и с интересом смотрела на меня. Разговаривать с ней мне не хватало словарного запаса, она это поняла сразу и перешла на язык жестов. А с этим у меня проблем нет, я могу даже с глухими разговаривать. Как ни странно, за едой мы подружились и после ужина вместе пошли в концертный зал.
Звали её Кьяра. После концерта мы пошли танцевать, и когда уже было слишком поздно, я проводил её до каюты.
— Ты не против зайти на пару минут?
— Не против.
Кьяра открыла дверь карточкой, и мы вошли.
Вышел я уже утром. Пошёл к себе побриться, сменить бельё и принять душ. Мы договорились встретиться за завтраком.
Шепот тайн плывёт на корабле,
Там сердца сталкиваются,
Как волны во время прилива.
Нам остаётся только покориться судьбе
И увидеть в глазах юные грёзы.
В объятиях была безмятежность,
Которой не бывает днём.
После завтрака корабль причалил к острову Святого Мартина, и мы с Кьярой сошли на берег. Просто гуляли вдоль пляжа. Я ей сказал, что на берегу санитарные нормы соблюдают хуже, чем на корабле, поэтому покупать можно только сувениры. Она не захотела делать покупки, и мы ушли в дикую часть, в сторону Гуано Бэй. Там фотографировались, и за три доллара парень залез на пальму и срубил кокос. Потом срубил ему верхушку и вырезал из тростника две трубочки. Я ему ещё пятёрку дал — вежливый был парень, без подобострастия.
Мы прошли к берегу, сели на камень и вдвоём пили кокосовую воду. Кьяра выглядела счастливой, а про меня и говорить не стоит. Мы с ней целовались в кустах азалии, и я фотографировал её под бананом. Она, как девочка, бегала по мелководью, а я делал снимки. К обеду вернулись на корабль. Покушали и пошли к ней в каюту. Там пробыли до самого отплытия. Вышли на корму, и Кьяра махала рукой острову, прощаясь с ним.
Так счастливо прошли все пять дней круиза. Мы прибыли в Форт-Лодердейл.
— Кьяра, я могу купить билет до Генуи, — сказал я.
— Не надо.
Её глаза опять потухли. Так уже бывало, без всякой видимой причины.
— Если хочешь, я прилечу к тебе в Тоскану.
— Не надо.
— Почему?
— У меня рак поджелудочной железы. Я скоро умру. Это моя последняя поездка.
Я оцепенел. Потом сказал:
— Я приеду и проведу с тобой оставшиеся месяцы. Ты не против, если я буду рядом?
— Это будет дорого.
— Ничего, у меня хорошая кредитная линия в Ситибанке. Когда к тебе приехать в Фоллонику?
— Через месяц, адрес ты знаешь. У нас будет несколько недель.
— И мы проведём их на пляже Мамаи.
— Ты там был?
— Рядом, в госпитале Гроссето мне зашивали ногу, ты видела шрам.
— Приезжай. Я буду ждать.
Мы трогательно попрощались, и я вернулся в Бруклин. Уладил все дела, поставил платежи на автоплатёж, чтобы не иметь проблем по возвращении, и вылетел в Геную, где встретил корабль «Коста». Кьяра была искренне рада.
Мы провели вместе чуть меньше двух месяцев, и я похоронил её на кладбище Антиго. А через дорогу было американское кладбище Луого, где лежали двое моих коллег.
Обними меня крепче, Кьяра,
Пусть любовь будет короткой, но яркой.
Почувствуй биение моего сердца,
Будем вместе до последнего мгновения.
Пусть любовь вспыхнет перед тишиной.
Мы будем связаны с тобой
В бесконечном лабиринте небесной любви.