Совет игрушек. Окончание

- И второе. – Окинув собравшихся быстрым взглядом и прочитав на лицах у всех чаяния, что он и только он сумеет решить этот насущный для всех вопрос, председатель внешне спокойно произнёс. – Второе: кто виноват в произошедшем? И…

 

- И? – Кто-то из дальних рядов не сумел сдержать нетерпение и выкрикнул с места.

 

 - Что нам делать, если первое подтвердится. У кого будут какие предложения?

 

Молча игрушки переглядывались, пытаясь спрятаться друг за друга.

 

- А что тут думать? – Выдала молчавшая до этого настольная Лампа. Она полагала, что ей-то нечего беспокоиться о том, что от неё могут избавиться при любых вариантах и потому державшаяся самоуверенно и даже дерзко. – Мальчик просто вырос.

 

По залу пронёсся печальный вздох. Все понимали, что для них может означать эта простая истина. Постепенно игрушки начали разбредаться по своим местам.

 

- Нет-нет! Этого нельзя допустить. – Экзальтированно заламывая страницу с закладкой, вдруг воскликнула Книга сказок. – Ганс необыкновенный, совершенно уникальный ребёнок. Как он умеет внимательно слушать… ах, как он умеет слушать и… и так тонко всё воспринимает.

 

- Я знаю, что нам делать! - Неожиданно раздалось, произнесённое радостным тоном.

Все с надеждой повернули головы в сторону книжной полки. Шелестя тяжёлыми страницами, к письменному столу спускалась детская Энциклопедия:

 

- Надо нам приобщить нашего мальчика не просто к прослушиванию и прочтению сказок, а к их написанию.

- О, здорово! Правильно! Прекрасная идея! Тогда Ганс навсегда останется верен нашим интересам! – Раздались отовсюду восторженные голоса.

- Действительно… - снова привлёк к себе внимание Пиноккио, - идея неплоха, да только… каким образом её реализовать?

 

Игрушечный народ вновь зашумел, обсуждая, что лучше всего предпринять для реализации этого гениального плана. Неожиданно дверь в детскую скрипнула открываясь. Увлечённые обсуждением игрушки вовремя не заметили, что их уединение нарушено, и… чтобы хоть как-то успеть сохранить «лицо» повалились каждый там, где кого застали врасплох, снова притворяясь бездушной вещью. Только обе книги успели занять положенные им полки, быстро затерявшись между корешков других изданий.

 

В комнату вошла мать Ганса с большой коробкой в руках.

- Вот, я так и знала. – Проговорила женщина вполголоса. – Ганс снова разбросал все игрушки. Значит они ему больше не нужны: а ведь я не раз предупреждала, что раздам всё соседской детворе, если он не будет их убирать.

 

С этими словами мама собрала в коробку всё, разбросанное по полу и, открыв ногой дверь вынесла игрушки из комнаты.

 

И только старая потрёпанная Книга сказок грустно проводила с полки взглядом своих соседей по детской, уходящих в неизвестность. Да сплошь покрытый кошачьей шерстью Пуф смиренно прогнулся под весом прыгнувшего на его ворсистую поверхность старенького Карла.

 

Внезапно тренькнул звонок, и в распахнувшуюся входную дверь вбежал хозяин детской.

- Стой, мам! Ты куда? – Сходу сбрасывая башмаки и кидаясь к коробке с игрушками, воскликнул паренёк.

- А я тебе сколько раз говорила, - стала в оборонительную позицию мать, - не раскидывать игрушки, а не то…

- Но я их и не… - начал Ганс и вдруг примолк, бросив в приоткрытую в свою комнату дверь внимательный взгляд.

 

***

 

- А я знал… я всегда знал, что вы не просто игрушки! – Приговаривал мальчик, вытаскивая из ящика по одному предмету и расставляя их по местам. – Вот ты, Мартин, - я всегда обнаруживаю тебя в разных местах. Хотя хорошо помню, где оставлял.

Кот издал приглушённый смешок. Однако, слух Ганса успел уловить этот почти на пределе слышимости звук.

- Вот, что я говорил! – Воскликнул обрадованный паренёк. – А ты… - он повернулся к Коню-качалке, - сколько раз, мчась верхом на тебе в бой, я подмечал, как ты всхрапываешь и дыбишь гриву.

 

Конь довольно фыркнул, почти не таясь.

 

- И ты, - мальчик бережно взял в руки любимую Книгу, - всегда по-разному шелестишь страницами. Когда я просто рассматриваю картинки – шелест страниц бодрый и ритмичный. Когда я читаю, захваченный повествованием – шелест мягкий, таинственный. А когда я листаю твои страницы в постели перед сном – ты шелестишь ими тихо-тихо: усыпляюще.

Книга мягко вздохнула, подтверждая, что её юный хозяин истолковал всё верно. Обитатели детской, поняв, что от Ганса можно больше не скрывать свою истинную природу, зашевелились, радостно гомоня.

- А знаете, что, друзья? – Спросил после минутной паузы мальчик. – Я теперь и сам могу вам рассказать интересные истории про… вас самих. Хотите послушать?

 

Все в детской дружно выразили живой интерес.

 

- Тогда слушайте… Лампа. - Настольная Лампа мигнула, проявляя любопытство. – Думаете, это простая настольная лампа?

Мальчуган оглядел своих внимательных слушателей. Затаив дыхание, все в комнате ловили каждое слово маленького рассказчика. И он не подвёл. Обычная история о самой заурядной лампе в устах Ганса приобретала уникальные черты. Юный сказочник придумал множество светлых и забавных моментов в описании жизни светильника, затем немного сгустил «краски» добавив сентиментальных ноток в своё повествование. И наконец, ярким аккордом неожиданного финала завершил историю.

- Это… это было великолепно… - Первой подала голос героиня рассказа, моргнув и даже кажется тихонько всхлипнув, совершенно очарованная и растроганная.

- Да! Прекрасно. Это неподражаемо… Какой талант! – В тон первой похвале донеслось со всех сторон.

- Это ещё что… – Пробормотал немного смущённый такими лестными отзывами на его первую в жизни сказку, но очень довольный Ганс. – А знаете, что я вам сейчас расскажу? Мне только что пришла на ум одна необычная история о… Солдате и Куколке. Слушайте!

 

***

Что ж… Детская Энциклопедия оказалась права. Ганс рос. Однако, детский, открытый всему удивительному и сказочному ум, уникальный взгляд на мир и вещи, оставались с ним на протяжении всей жизни. А его удивительный талант выдумщика и рассказчика с годами только развивался, благодаря чему, мир пополнялся и пополнялся всё новыми и новыми дивными сказками. Забавными и милыми, грустными и поучительными – теми самыми, которые знают и любят все дети…

«Никто на свете не знает столько историй, сколько Оле-Лукойе. Вот мастер рассказывать-то!»

Правда? Оле-Лукойе, полагаете… Да нет же:

Ганс Христиан Андерсен.