За что фильм Холоп получил Сталинскую премию

В просмотровом зале Кремля было тихо, только мерно гудел кинопроектор, и на белом полотне экрана плясали тени прошлого — или того, что старательно притворялось прошлым. Иосиф Виссарионович Сталин сидел, чуть наклонив голову, будто прислушивался не к репликам героев, а к чему;то более важному, спрятанному между строк и кадров.

На экране молодой человек, прежде уверенный в своём праве на особый статус, теперь стоял по колено в грязи, с лопатой в руках, и впервые в жизни понимал, что такое настоящий труд. Его надменность таяла, как снег под весенним солнцем, уступая место чему;то новому — неуклюжему, неловкому, но настоящему.

Сталин не спешил с выводами. Он привык оценивать не по первым впечатлениям, а по сути. Сперва ему казалось, что перед ним просто очередная комедия, рассчитанная на лёгкое развлечение. Но чем дальше разворачивалось действие, тем отчётливее проступала за шутками глубокая правда.

Особенно запомнился момент, когда герой, уже начавший меняться, бросился на защиту крестьянки, которую хотели наказать за пустяк. Он сделал это не ради выгоды, не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что вдруг увидел в ней равного себе человека. В этом порыве Сталин разглядел самое ценное — пробуждение классового сознания. Не книжного, не заученного наизусть, а выстраданного, рождённого личным опытом.

Когда на экране побежали титры, Сталин ещё несколько секунд посидел неподвижно, собираясь с мыслями. Потом неторопливо поднялся, подошёл к экрану и провёл рукой по воздуху, словно стирая невидимую пыль с только что увиденной картины.

— Позовите Поскрёбышева, — произнёс он спокойно, возвращаясь на своё место.

Помощник появился почти сразу, держа наготове блокнот и карандаш.

— Подготовьте представление на Сталинскую премию для создателей фильма «Холоп», — отдал распоряжение Сталин.

Поскрёбышев слегка приподнял бровь, но тут же вернул лицу привычную невозмутимость.

— Как обосновать, товарищ Сталин?

Вождь ненадолго задумался, подбирая слова, которые точно передадут его мысль.

— За художественное осмысление марксистско-ленинского положения о том, что бытие определяет сознание, а также становления классового сознания главного героя, встающего на путь борьбы с эксплуататорами за свободу трудового народа.   

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Пусть молодёжь смотрит этот фильм и понимает, от чего мы ушли, и пусть знает, что классовое сознание — это не просто слова, а способность чувствовать чужую боль как свою.

Поскрёбышев кивнул, аккуратно записал все указания и, коротко поклонившись, вышел из зала.

А Сталин остался один на один с погасшим экраном. Ему казалось, что на белой поверхности ещё дрожат отголоски увиденных сцен: грязь под ногтями, тяжесть лопаты, страх в глазах крестьянки и тот самый миг, когда герой решился вступиться за неё.

«Искусство должно служить народу, — подумал он про себя. — И если эта лента, пусть даже в комедийной форме, помогает людям лучше понять прошлое и самих себя — значит, она заслуживает признания».

Он ещё немного постоял, потом решительно направился к двери. Впереди было много дел, но теперь к ним прибавилось ещё одно важное: убедиться, что эта история, рассказанная через кино, дойдёт до тех, кому она действительно нужна.