Пон. 13 июля. 28 таммуз 5786г. Обзор 7 00

Ближний Восток: война вышла из берегов

Понедельник, 13 июля 2026 года.
28 тамуза 5786 года.
Утренний глубокий срез. Израильское время.

Сегодня уже недостаточно отдельно говорить о Газе, Ливане, Иране или Йемене. Ближний Восток превратился в единую систему сообщающихся сосудов: удар в Ормузском проливе вызывает сирены в Бахрейне, тревогу в Израиле, скачки цен на нефть, давление на Ливан и новые угрозы из Йемена.

Главное изменение последних суток заключается в том, что война между Соединёнными Штатами и Ираном снова перестаёт быть ограниченной. Временная договорённость, которую ещё недавно пытались представить началом большого урегулирования, трещит под тяжестью новых ударов.

;

1. Иран и США: перемирие превращается в передышку между залпами

После новой волны американских ударов по иранской военной инфраструктуре Тегеран объявил об ответных действиях. Воздушные тревоги звучали в Бахрейне, а сообщения об атаках и угрозах поступали также из других государств Персидского залива. Американские силы били по системам ПВО, радарам, ракетной и беспилотной инфраструктуре Ирана; Тегеран отвечал по объектам, связанным с военным присутствием США в регионе. 

Это уже не прежняя схема, когда Вашингтон и Тегеран обменивались ударами через посредников и старались не переходить невидимую черту. Теперь сам Иран наносит удары в пространстве, где расположены американские базы, а Соединённые Штаты действуют непосредственно на иранской территории.

Смысл происходящего прост: дипломатия ещё существует, но военные уже не ждут её результатов.

Пакистан, Катар, Египет и другие посредники пытаются сохранить хотя бы канал связи между сторонами. Но после каждого нового удара политикам приходится начинать почти с нуля. Иран утверждает, что американские действия уничтожают основу для переговоров. Вашингтон, в свою очередь, требует от Тегерана прекратить давление на судоходство и американскую инфраструктуру. 

Здесь важно не попасть в ловушку громких заявлений. Ни США, ни Иран пока не выглядят заинтересованными в полномасштабной бесконечной войне. Но оба хотят закончить кризис так, чтобы противник первым признал поражение. Именно поэтому каждый новый раунд становится опаснее предыдущего.

;

2. Ормузский пролив: не география, а рычаг против всего мира

Иран снова заявил о закрытии Ормузского пролива. Американская сторона настаивает, что международный путь должен оставаться открытым, а атаки на торговое судоходство называет основанием для новых ударов. 

Ормуз сегодня — это не просто узкий проход между Ираном и Оманом. Это главный иранский козырь.

Тегеран понимает, что не может бесконечно соревноваться с Соединёнными Штатами в количестве авиации, спутников, кораблей и высокоточных средств. Поэтому он давит туда, где небольшое военное действие создаёт огромный экономический эффект.

Проблема для Ирана заключается в другом: удары по судоходству пугают не только Запад. Они угрожают экспорту и безопасности арабских монархий, Индии, Китая и других покупателей энергоресурсов. Чем дольше Тегеран использует Ормуз как оружие, тем сложнее ему представлять себя защитником региона от внешнего вмешательства.

Иран пытается ударить по Америке через мировую экономику, но одновременно рискует настроить против себя тех, кого хотел сохранить нейтральными.

;

3. Государства Залива: союзники США, которые не хотят умирать за Вашингтон

Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ и Оман оказались в крайне неприятном положении.

На их территории находятся американские военные объекты или инфраструктура, связанная с западным присутствием. Для Ирана это потенциальные цели. Но сами арабские государства не хотят становиться участниками войны. Они годами выстраивали экономику, основанную на стабильности, авиасообщении, инвестициях, портах и международном бизнесе.

Теперь выясняется: американская база даёт защиту, но одновременно рисует мишень.

Особенно чувствительно положение Бахрейна, где размещены значимые силы США и где 13 июля звучали сирены на фоне иранского ответа. 

Катар продолжает играть двойную роль: он остаётся партнёром Вашингтона, поддерживает отношения с Ираном и пытается выступать посредником. Смерть бывшего эмира Хамада бин Халифы Аль Тани, при котором Катар превратился из небольшого газового государства в заметный дипломатический центр, символически закрывает целую эпоху катарской политики. 

Страны Залива сейчас заинтересованы не в победе одной из сторон, а в немедленном снижении температуры. Для них даже американская победа, достигнутая через месяцы ракетных ударов по региону, может оказаться слишком дорогой.

;

4. Израиль: рядом с большим пожаром и перед собственными выборами

В Израиле кризис развивается сразу на трёх уровнях:

первый — внешняя война с Ираном и его союзниками;

второй — незавершённые фронты в Газе и Ливане;

третий — внутренняя политическая борьба.

Парламентские выборы назначены на 27 октября 2026 года. Это будут первые выборы после нападения 7 октября 2023 года и последовавших войн в Газе, Ливане и Иране. 

Это значит, что каждое решение правительства теперь будет восприниматься не только как военное, но и как предвыборное.

Нетаньяху постарается представить себя человеком, который выдержал беспрецедентную региональную войну и изменил стратегическое окружение Израиля. Оппозиция будет говорить о провале 7 октября, затягивании конфликтов, потерянном доверии и отсутствии ясного послевоенного устройства.

Но у Израиля есть проблема, которую не решить предвыборными лозунгами: военные достижения ещё не превратились в устойчивую политическую конструкцию.

Можно разрушить радар. Можно уничтожить туннель. Можно отодвинуть вооружённую группу от границы. Однако затем всё равно приходится отвечать: кто будет управлять территорией, кто обеспечит порядок, кто заплатит за восстановление и что помешает противнику вернуться через несколько лет?

;

5. Газа: война формально тише, но мира нет

В Газе продолжаются удары и гибнут люди, несмотря на действующий с октября 2025 года режим прекращения огня. 12 июля палестинские медики сообщили как минимум о шести погибших при нескольких эпизодах. Израиль заявил, что один из ударов был нанесён по объекту производства оружия ХАМАС. 

Переговоры в Каире пытаются продвинуть вторую фазу американского плана. Основные противоречия остаются прежними:

ХАМАС требует прекращения израильских ударов и вывода войск;

Израиль требует разоружения ХАМАС и гарантий, что группировка не восстановит военную структуру;

посредники пытаются создать гражданскую администрацию, которая не будет официально принадлежать ХАМАС, но и не станет прямым израильским управлением.

ХАМАС недавно объявил о роспуске своего правительства в Газе, пытаясь показать готовность передать гражданское управление другой структуре. Однако Израиль отнёсся к этому скептически, поскольку движение не согласилось разоружиться. 

Это важный момент. ХАМАС может отказаться от министерских кабинетов и вывесок, но сохранить вооружённое ядро. Для Израиля такое разделение неприемлемо: гражданская администрация без контроля над оружием будет лишь фасадом.

Газа сегодня находится в серой зоне: большой войны уже нет в прежнем масштабе, но настоящего мира, восстановления и единой власти тоже нет. Большинство населения остаётся перемещённым, инфраструктура разрушена, а каждый локальный удар способен снова сорвать политический процесс. 

;

6. Ливан: самый опасный внутренний узел региона

Ливан сейчас может оказаться даже более взрывоопасным, чем Газа.

Американо-посредническая рамка предполагает постепенный вывод израильских сил, передачу районов ливанской армии, восстановление населённых пунктов и разоружение «Хизбаллы». Израильский отход при этом напрямую связан с устранением вооружённой инфраструктуры группировки. 

Для правительства Ливана это шанс впервые за десятилетия восстановить государственную монополию на оружие.

Для «Хизбаллы» — угроза самому смыслу её существования.

Группировка отвергла соглашение, назвав его фактически капитуляцией, и заявила, что продолжит вооружённое сопротивление. В шиитских районах растёт раздражение, а попытка силового разоружения может вызвать внутреннее столкновение. 

Вот главный парадокс Ливана:

если «Хизбаллу» не разоружать, Израиль не уйдёт и война может возобновиться;

если начать разоружать её силой, война может вспыхнуть уже между самими ливанцами.

Обнаружение крупных подземных комплексов и складов вооружений показывает, насколько глубоко военная система «Хизбаллы» была встроена в южный Ливан. Это не отдельные пусковые установки, которые можно собрать за неделю. Речь идёт о многолетней инфраструктуре, рассчитанной на длительную войну. 

Поэтому судьба Ливана решится не одним договором. Она зависит от того, сможет ли государство предложить шиитскому населению безопасность, политическое представительство и восстановление без вооружённого крыла «Хизбаллы».

;

7. Сирия: пространство соперничества Израиля и Турции

Сирия остаётся менее заметным, но стратегически важным фронтом.

Турция укрепляет военное и политическое влияние в новой сирийской системе, помогает формированию силовых структур и рассматривает север Сирии как собственную зону безопасности. Израиль, в свою очередь, стремится не допустить появления возле своих границ ни иранской инфраструктуры, ни враждебной тяжёлой армии.

Анкара обвиняет Израиль в том, что удары по Сирии и Ливану угрожают уже не только арабским странам, но и самой Турции. Эрдоган также утверждает, что Израиль способен сорвать американско-иранское урегулирование. 

Пока Израиль и Турция стараются не столкнуться напрямую. Но их интересы в Сирии всё чаще пересекаются.

Анкара хочет сильную, зависимую от неё центральную власть.

Израиль предпочитает ограниченную в военном отношении Сирию, особенно на юге.

Здесь возможен один из будущих конфликтов региона — не обязательно война Израиля с Турцией, но постоянная борьба за то, кому позволено определять сирийское будущее.

;

8. Йемен и Красное море: второй кран мировой торговли

Если Ормуз — восточный нефтяной затвор, то Баб-эль-Мандеб и Красное море — западный.

Хуситы заявляли о запрете израильского судоходства в Красном море и предупреждали о дальнейшей эскалации. Они уже демонстрировали готовность атаковать Израиль и угрожать торговым маршрутам в поддержку Ирана. 

Однако хуситы действуют осторожнее, чем можно было ожидать. Полное возобновление масштабной кампании против международного судоходства вызовет новый ответ США и их союзников, а также осложнит отношения с арабскими странами.

Тегерану выгодно сохранять хуситов как резервный рычаг. Не обязательно использовать его каждый день. Иногда самой угрозы достаточно, чтобы страховые тарифы росли, маршруты менялись, а военные корабли оставались связанными в Красном море.

Если одновременно обострятся Ормуз и Баб-эль-Мандеб, кризис перестанет быть только ближневосточным. Он станет кризисом мировой логистики.

;

9. Ирак и проиранские формирования: пока не главный фронт, но готовый порох

Ирак остаётся между двумя давлениями.

С одной стороны — американское присутствие и связи Багдада с Западом.

С другой — влиятельные шиитские силы, часть которых идеологически и организационно связана с Ираном.

Проиранские группировки уже показывали способность активизироваться во время прямого давления на Тегеран. Хотя «ось сопротивления» понесла серьёзные потери, она не исчезла и способна действовать одновременно из Ливана, Ирака и Йемена. 

Иракское правительство будет всеми силами избегать превращения страны в площадку для обмена ударами между США и Ираном. Но контроль Багдада над всеми вооружёнными структурами остаётся неполным.

;

10. Кто сегодня чего хочет

Соединённые Штаты хотят заставить Иран отказаться от давления на судоходство и американские базы, не увязнув при этом в новой многолетней войне.

Иран хочет выжить, сохранить ракетный потенциал, региональные связи и право претендовать на статус великой державы Ближнего Востока.

Израиль стремится добиться такого состояния региона, при котором Иран, «Хизбалла» и ХАМАС долго не смогут создать прежний уровень угрозы.

Турция хочет войти в число главных архитекторов нового порядка и не позволить Израилю стать единственной доминирующей силой.

Монархии Залива хотят стабильности, открытых проливов и прекращения атак на их территорию.

Ливанское государство хочет вернуть контроль над страной, но боится, что попытка сделать это расколет общество.

ХАМАС и «Хизбалла» пытаются сохранить оружие, потому что без него резко уменьшается их политическая власть.

;

Главный вывод

Ближний Восток подошёл не к финалу войны, а к моменту перераспределения сил.

Старый порядок, в котором Иран действовал главным образом через союзников, уже повреждён. Но новый порядок ещё не создан. Именно промежуток между старым и новым является самым опасным.

Сегодня регион напоминает дом после сильного землетрясения. Стены ещё стоят, люди продолжают жить, политики подписывают бумаги, самолёты летают, рынки работают. Но несущие конструкции получили трещины.

Самая непосредственная опасность утром 13 июля — расширение американо-иранского обмена ударами вокруг Ормуза и американских баз в Заливе.

Самая глубокая политическая опасность — Ливан, где внешний конфликт может превратиться во внутренний.

Самая неразрешённая человеческая трагедия — Газа, где прекращение большой войны пока не стало возвращением к нормальной жизни.

Самое недооценённое соперничество — Израиль и Турция в Сирии.

А главный вопрос звучит так:

сумеют ли державы остановиться после демонстрации силы — или каждая решит, что противник понял только половину урока и ему требуется нанести ещё один удар?

Пока что, судя по событиям последних суток, побеждает именно вторая логика.

Обстановка меняется буквально по часам; сведения об ударах, последствиях и переговорах могут уточняться.