Брат, я с тобой

В нашей квартире две спальни, разделенные общей стеной, в каждой по одному окну с алюминиевыми рамами и стандартным подоконником из кварца. Там и живут эти мелкие, величиной с булавочную головку, букашки. Откуда они берутся и почему живут там, среди металла, стекла и камня, не представляю. Как они называются, тоже не знаю. Букашки стабильно размножаются независимо от времени года. Каждое утро я проверяю подоконники и обнаружив их, шлепаю салфеткой и отправляю в унитаз.

В целом, я против любого вида насилия. Шагая по улице, стараюсь не наступать на муравьев, жучков и божьих коровок. Мне импонирует мораль и образ жизни индийских джайнистов (одно время очень увлекалась этим), ограничивающих себя в пище, совершающих разнообразные подвиги, чьи дни проходят в неустанных размышлениях об истине, чье наивысшее деяние – умереть от голода (последнее считаю излишним), однако мораль непричинения вреда, на мой взгляд, не должна распространяться на этих букашек (тараканов, мух, мышей). Иначе они с их скоростью воспроизводства оккупируют не только подоконники, но и остальную жилплощадь (за которую мы платим бешеные деньги). Как они поддерживают свои силы, что едят, не имею понятия. Наверное кварц, или алюминий, другой еды нет на подоконнике. Или способны жить одним воздухом (нам бы так в связи с инфляцией). Что меня особенно поражает, это их умение коммуницировать не только с глазу на глаз, но и на расстоянии, через стену, и синхронизировать свои действия. Стоит им возникнуть на одном подоконнике, можно не сомневаться, что и на втором они уже образовались, я в этом неоднократно убеждалась, причем в том же количестве: если в одном месте их двое, то и в другом я обнаруживаю пару. После моей расправы они пропадают дня на два, иногда на неделю, затем вновь материализуются.

Я думаю, это не просто букашки, а мини-био-компьютеры, способные обмениваться информацией на высшем, недоступном нам уровне. Транслируемые ими сообщения сохраняются в пространстве какое-то время и считываются новым поколением. Поэтому все дружно избегают то место, где при нашествии салфетки погибли их предшественники. Если это правый угол подоконника, то новые локализуются на левом, или прячутся за будильник, лежащий на окне без дела (поскольку есть мобильный), или за ночник, стоящий на другом окне без пользы (по той же причине). Правда, неумолимая салфетка достает их и в этих укромных зонах, но тогда новые уже не прячутся за теми предметами, приняв предупредительный сигнал от прежних. Разве не удивительно? Человек не может отправить другому сигнал без помощи техники, а букашки могут. Вот он побочный эффект эволюции.

Недавно обнаружила другой любопытный факт, уже не связанный с букашками, но тоже удивительный. Случайно прищемила большой палец правой руки дверью, не обратив на это особого внимания. Он опух и перестал сгибаться. Любая попытка пошевелить им сопровождалась болью, так как я вовремя не приложила к нему холод. Меня удивил другой палец – большой на левой руке, вполне здоровый и активный, который неожиданно стал отзываться болью – в солидарность с правым, как бы транслируя ему свою поддержку: брат, я с тобой, ты не одинок в своей беде, я разделяю твою боль... Другие пальцы проявили безучастность, сопереживал только большой, тождественный по своему виду и значению. Два моих пальца коммуницировали друг с другом в обход меня и моего сознания. Разве не удивительно?

«Главное для меня – не переставать удивляться, – писал Рэй Брэдбери, великий фантаст, – Перед отходом ко сну я непременно даю себе наказ с утра пораньше обнаружить что-нибудь удивительное». В этом смысле у меня все в порядке. Каждое утро обнаруживаю загадочных букашек, которые не перестают меня удивлять (с которыми я не перестаю воевать), так что суточная доза удивления мне обеспечена, что полезно для здоровья. Ибо, как говорил небезызвестный Ошо (философ, противоречивая фигура): пока вы можете удивляться, вы живы.