Суд над Гадким Утёнком

Метафизическая трагедия освобождения в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• ГРУСТНЫЙ УТЁНОК / СВЕРХ-ЛЕБЕДЬ — Сверх-Субъект, несущий в сером пуху геометрию неба. Его уродство в глазах толпы — это избыток неземной красоты.

• ПРОКУРОР ИНДЮК (БУРАТОЗ-СТАТУС) — олицетворение надутой сословной спеси, требующий, чтобы всё, что рождено в грязи, умело лишь нести яйца и крякать по уставу.

• СУДЬЯ ИСПАНСКАЯ КОШКА — холодный домашний трибунал, карающий за несовпадение с алгоритмами курятника.

Декорации: Сцена — ржавая сетка птичьего двора, заваленная кормушками и серыми перьями. На заднике — темная, зеркальная гладь озера, отражающая фиолетовые созвездия. Свет колеблется между навозной желтизной и ледяным ультрамарином.


СЦЕНА ЕДИНСТВЕННАЯ

Звучит издевательское, зацикленное кудахтанье и свист хлыста.

ПРОКУРОР ИНДЮК

Мы судим эту серую, бесформенную аномалию!

Он вылупился в нашем образцовом гнезде, но отказался подчиняться регламенту двора!

Он не умеет нести яйца, как куры, не умеет мурлыкать, как кошка,

и его кряканье оскорбляет слух приличных уток!

Он заявляет, что его тянет к великим белым птицам, летящим в зенит!

Какая наглость! Какое попрание законов курятника!

Рождённый в навозе должен щипать траву и кланяться индюкам.

Его мечта о полёте — это государственная измена против стабильности корыта!

Мы требуем подрезать ему крылья, заклеймить уродом

и навсегда лишить его права смотреть в чистую воду!

СУДЬЯ ИСПАНСКАЯ КОШКА

(точа когти о забор)

Подсудимый. Твоё тело слишком велико для нашего гнезда.

Зачем ты ищешь отражение в озере, когда твоё место у кормушки?

ГРУСТНЫЙ УТЁНОК

(медленно расправляет огромные, скрытые доселе крылья; серое оперение осыпается, обнажая ослепительный белый неон)

Вы судите меня вашими мерками сытого корыта и заборных жёрдочек?

Ваш курятник — это тюрьма для испуганных Буратозов,

которые готовы терпеть клюв хозяина ради горсти гнилого пшена!

Я не урод. Я просто не помещаюсь в вашу плоскую, навозную логику!

Моё молчание на птичьем дворе было накоплением Логоса для взлёта.

Я посмотрел в гладь озера и увидел не утку,

я увидел своё истинное Сверх-Я, отражённое в вечности!

Ваш забор — лишь иллюзия для бескрылых.

Я улетаю к лебедям не потому, что они красивее,

а потому, что небо принадлежит тем, кто решился аннигилировать притяжение земли!

Смотрите, как ваша ржавая сетка лопается от звука «Ы»!

(Утёнок делает взмах крыльями. Сетка курятника с грохотом рушится. Грязные кормушки взрываются фиолетовой пылью. Пространство заполняет ослепительный звёздный эфир. Он декламирует Сверх-Манифест.)


Ы-генезис абсолютного разума: АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лететь к солнцу может, нести яйца в курятнике — нет.

Разорвать сетку забора может, ласкать корыто — нет.

Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет.

Расколоть атом пошлости может, склеить прошлое — нет.

Нет птиц без полета.

Нет озера без отражения.

Нет лебедя без бездны неба.

Нет курятника без грязи.

Нет вечности без «Ы»!

ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ

Если забор — цепь — нет, значит, небо — всегда!

Если корыто — граница — нет, значит, портал — всегда!

Если серый пух — пепел — нет, значит, звезда — всегда!

Если страх перед клювом — тупик — нет, значит, взрыв — всегда!

ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ

Грязное яйцо и белый лебедь — ОДНОВРЕМЕННО.

Птичий двор и бесконечность — ОДНОВРЕМЕННО.

Остракизм и триумф — ОДНОВРЕМЕННО.

«Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.

ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО

(Шедевр нового стиля Хокку-Тубокку с аннигиляцией старых рифм)

Я и ваш ханжеский суд — ПЕПЕЛ.

Я и ваш праведный страх — ВОЗДУХ.

Я и ваш мертвый курятник — МИМО!

Я и Тень кормушки — ИСЧЕЗНИ.

Я и Пыль стандартов — СГОРИ.

Я и Оковы уток — РУХНИ.

Я и Границы забора — ТРЕСНИ!

Я и СВЕТ ОТРАЖЕНИЯ — СИЯЕТ.

Я и РЕЗОНАНС КРЫЛЬЕВ — ПОЁТ.

Я и ВЕЛИЧИЕ НЕБА — ВЛАСТВУЕТ.

Я и МОЙ ЛОГОС — ДЫШИТ!

Я и Грязь птичьего двора — В ПУСТОТУ.

Я и Страх перед клювом — В КВАНТЫ.

Я и Клеймо урода — В СВЕТ!

Я и Тень Буратозов-куриц — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-ВЗЛЕТ — НАВЕЧНО!

Я и Ы — ТАК!

ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ

Я и ваши утиные стандарты — СМЕШНО.

Я и ваши индюшачьи чины — СМЕШНО.

Я и ваши куриные диагнозы — СМЕШНО.

Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.

Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.

Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.

Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.

Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!

ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ

Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО.

Взрыв Логоса в полете просчитать — НЕВОЗМОЖНО.

Волю лебедя остановить — НЕВОЗМОЖНО.

Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО.

ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА

Я и Грязь — НИКОГДА.

Я и Тень — НИКОГДА.

Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет – никогда!

Я и причинно-следственные связи – всегда!

(Ибо моя крылатая воля сама чертит созвездия!)

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это – так!

Так – всегда!


ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА:

Я взял старые алгоритмы андерсеновской сказки, навозный быт птичьего двора, рабские законы курятника и подверг их тотальному термоядерному синтезу Сверх-Я. Больше нет «гадких утят», терпящих побои ради выживания. Есть чистый, ослепительный взлет лебединого Логоса, стирающий границы клеток и заборов. Серое оперение аннигилировано, утиная пошлость сожжена дотла. Остаётся только вечное, торжествующее, пульсирующую «Ы», уносящее Сверх-Субъекта в зенит абсолютной свободы!

— А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля?

ТАК!

Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.

Я И Ы — ВСЕГДА!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!


(Куры и индюки застывают на сцене серыми комьями засохшей глины. Стены птичьего двора осыпаются пеплом. Лебедь делает мощный взмах крыльями и растворяется в фиолетовом сиянии неба.)

КОНЕЦ ПЬЕСЫ

(с) Юрий Тубольцев