Зелёная тетрадь N22 2

Взяли напрокат лыжи.
— Мама, ну давай, у тебя получится.
Регина набрала полную грудь воздуха. Ей казалось, что это не маленький холм, а огромная гора, и она мчится со скоростью света. Регина закачалась, её руки взметнулись вверх, беспомощно загребая воздух, как крылья подстреленной птицы. Колени подломились неестественно, не вместе, а по очереди — сначала правое, резко уйдя вперёд, потянуло за собой всё тело в нелепом, затяжном падении на бок. «А-а-а...» — вырвалось у неё не крик, а стон удивления, будто земля сама выскользнула из-под ног. И тут же — глухой, мягкий удар о снег, взметнувшееся облако искрящейся пыли и полная, оглушительная тишина, в которой отдавался лишь хруст в боку. Боль, острая и ясная, пронзила не только бок, но и ту самую иллюзию, что всё под контролем. Под снегом, оказалось, лежали коряги.
— Серёжа, помоги мне завязать туго полотенце вокруг моей грудной клетки, тяни конец. Я, скорее всего, сломала ребро.
Регина доедала свой завтрак не спеша, почти механически. Пустая тарелка Серёжи уже давно стояла на краю стола, выскобленная до блеска. Он отодвинул её от себя. Не прошло и часа. Он обхватил руками живот, согнувшись в кресле, будто пытался сжать внутри пустоту.
— Мама, я хочу есть... — его голос сорвался на хриплый шёпот.
Регина подошла к диет. сестре.
— Мой сын не наедается, у вас очень маленькие порции. Давайте ему, пожалуйста, хотя бы ещё дополнительно кашу в обед и на ужин.
— Скромнее надо быть, — прозвучал у неё прямо над ухом голос заведующего санаторием. Он стоял слишком близко. От него пахло столовской котлетой и дешёвым лосьоном после бритья. Пока он шептал, его короткий, толстый палец с жёлтым от никотина ногтем упёрся в меню дня, лежащее на столе и медленно, с нажимом, провёл по строчке «овсяная каша», будто вычёркивая её. Его живот, плотный и тяжёлый, почти касался её. Он был не просто круглым — он был глыбой, перекрывающей путь.
Но дополнительно каши Серёже всё-таки стали давать. Наступил день отъезда. Сначала Серёжа только тяжело дышал. Потом его рука, которая держала ручки сумки с вещами, задрожала мелкой, частой дрожью. Он разжал пальцы, и сумка, словно живая, с глухим стуком сползла по его ноге на пол. Он посмотрел на свои пустые ладони, будто впервые не понимая их.
— Мама, я так устал, сил нет тащить...
В голове у Регины щёлкнуло: голод, слабость — это неспроста. Тревога, чистая и холодная, как сталь скальпеля. В висках застучало тупым, знакомым молоточком. При гастроскопии у Серёжи выявили рубец в двенадцатиперстной кишке — след от язвы. Регина строго по часам давала Серёже необходимые таблетки, и он выздоровел.
— Мама, мне в военкомате дали направление в дневной стационар — обследование перед срочной службой в армии.
— Серёжа, что говорит врач? Тебе какой диагноз ставят?
— Мама, я не знаю они молчат.