Старость - не радость. Часть четвертая. Главы-4-7

Я вспомнил, как некогда таскал меня шайтан из рая в ад. А сегодня я сам притащил свою картину на своём горбу, будто из ада в рай. Слушайте, коллега, дальше!..


ГЛАВА-4

Как только я зашёл в квартиру, сразу же стряс обувь с ног, и она полетела на потолок, а носки — на вешалку. Картину повесил на стену, а сам лёг на диван как мёртвый. Наступила умилительная тишина: привычная и родная, а запеть бы, но сил нет! Не зря говорят, что всё познаётся в сравнении. Вот оно, одиночество — благодать! Душа пела: «Как хорошо дома! Ах, картины мои дорогие, как приятно мне с вами!» А застившийся Лейла с милостью мне подавала со стены бокал вина, но я вспомнил своё обещание тёще и незаметно заснул глубоким сном…

-Кушать подано, маэстро.

Я выскочил с дивана  и сразу послушно  сел за стол, как солдат.

-Умываться надо.

Я умылся и обратно сел.

-Руками нельзя кушать, а вилка рядом.
-Убирайся  вон, когда твой хозяин в трапезе!

Шайтан накинул на себя старую шаль моей жены и убрался на свою кухню. А через минуты послышался его раздражительный голос под звуки моей гитары, которая не вытаскивалась из футляра ещё со времён в семейном уюте дома. Поэтому меня взяла ужасная тяга по тем временам…

А шайтан пел:

                Я о прошлом теперь не мечтаю,
                Только сердце затмила печаль,
                И я, молча к груди, прижимаю,
                Эту темно - вишнёвую шаль.

В ярости я прибежал к нему и закричал, как умалишённый:

-С каких пор ты стал человеком,  шайтан  ты чумазый?  Оставь гитару в покое!  Что тут тоску  наводишь, когда и так мне горько, что пробовал войти в люди по твоему совету!
 
-Почему не продал картину? Я с тобой дружу и повинуюсь уж давно, а у нас общий котёл. Завтра ты  положишь зубы на полку, а я пойду на помойку. Понял, глупец?!
-Ты пойми, дружище! Конечно же,  картину можно  было продать, но собственную мечту - нет!
-Тогда ты подыхай тут,  а я уйду совсем.
-Ну, прости, больше не буду ворчать!
-Ладно. Я понимаю.  Ты наверно  не довольный  моими друзьями?  Если это так, то я могу сейчас же их выгнать к нижнему соседу.
-Правильно делаешь.

-Шутка. Ну, какой же ты нелюдим. Поскорее бы съездил  в Москву. Когда  вернёшься, продадим нашу квартиру и пойдём  вместе к пластическому  хирургу. А после – с ума ты сведёшь Лейлу:  свадьбы сыграем – и тут же станешь нормальным человеком.  Ну, что?

-Ты сам глупец! Запомни: я никогда больше не буду молодым…
-И ты запомни: я никогда не стану человеком. А если тебя не устраивает моё предложение, то я могу тебя просто  помирить с женой бесплатно.
-Это невозможно. Ну, что ты подлизываешься всё ближе и ближе?!
-Жалко тебя. Дурнеешь - дурнеешь – пропадёшь тут.
-Ты хочешь, чтобы  я умер в Москве умным?
-И все же....
-Хорошо, последний раз послушаю тебя. Но учти: когда я вернусь живой и невредим, здесь больше я не видел твоих друзей!

-Вот куда завернул.  Тогда сейчас же  прощай, ненормальный человечек!
-Постой!
-Что ещё?
-Я не хотел тебя обидеть.

-Я же говорю,  ты  ненормальный! Я знаю: ты меня тут держишь, пока она появится, так сказать, дырку залатать. Как появится она - вылечу я к маме! Кстати, дружок, куда она исчезла?

-Не сыпь соль  мне на рану! Лучше присматривай за квартирой, пока я съезжу к жене. За собой тоже.  А то ходишь тут, в рваных тапочках  жены. Стыдно! А денег - оставлю…


ГЛАВА-5

Как оказалось потом, что в тот день у меня дома царила мёртвая тишина, когда шайтан возвращался домой в позднюю ночь. Когда он понял, что я и в самом деле уехал, немного погоревал в одиночке один, затем вызвал друзей и устроил тут пир, уж потом тоже покинул эту бездушную квартиру, несмотря на мою просьбу. Он обещал вернуться со мной в один день, а может, и день позже моего прибытия из Москвы.

Это я узнал по его оставленной мне записке, когда вернулся домой преждевременно. Я решил, после третьей неудачной поездки к жене, приготовить сюрприз ему, чтобы сразу он забыл задавать мне лишних вопросов. А подробности встречи с женой, уж извините, пусть это останется в семье как сугубо внутрисемейное дело. По этому вопросу я могу озвучить только одно: моё стремление уладить семейный вопрос, кажется, дело безнадёжное.

Поэтому я сегодня хорошенько побреюсь, освежусь и тут же схожу на базар: куплю овощи и фрукты, шоколадки, букет цветов — и промчусь к Лейле. Конечно же, чем быстрее, тем лучше, если даже мой возраст станет помехой в этом деликатном деле, зато вполне соответствует духу времени. Ведь отношения между мною и женой постепенно накалялись в течение ряда лет и до сих пор тянутся, что глупее не бывать. Довольно! Тем более я уже исчерпал все шансы мириться с женой. Вот и итог: банально мы не сошлись характерами, и всё! Да, горько, что озарение пришло в голову после сорока пяти лет супружеской жизни, когда кружатся надо мной уже милые ангелы, когда шайтаны таскают меня по небесным просторам, где покоятся наши священные души; а сам я живу в ожидании судного дня. Но и то хорошо, чем ничего!..

Лейла была дома одна с маленькой дочкой. Но почему-то приняла меня достаточно холодно. Вместо того чтобы обменяться с пару тёплыми словами, хотя бы для приличия, она сразу пошла на кухню: мол, там готовит обед, понимаешь. Конечно, я не поверил. Но иголкой кольнуло в сердце, когда мимолётно я подумал о возможной тому причине: тут же отвлёк себя и решил вместе поиграть с Анютой. Вскоре она испачкала руки шоколадом, и мы зашли в ванную и помыли руки.

—Прекрасная принцесса! Как я счастлив, что помыл ваши прелестные ручонки. Но скажите мне, пожалуйста, а где ваше полотенце?
-Я не принцесса, а девочка, — она похохотала.

Анюта сама перебрала висячие полотенца по очереди и объяснила мне каждого:

-Это — брата, это — мамина, это — тоже брата, а это - папина. А вот это — моё.
-А папа с вами живёт?!
-Да, скоро придёт.

Куда лучше было бы, в ванную зашла её  мама, чем мне вмешиваться в чужие дела. Я повторял себе одно и то же: «Опоздал, опоздал!.. »   

-Дядя Омар,  у тебя голова болит? – жалея меня, спросила Анюта.
-Немножко.
-У меня  сегодня не болит, а вчера болела. Теперь меня ты не можешь взять на руки, да?

Я поднял Анюту, разок подбросил наверх и опустил на пол. 

-Ещё, ещё, давай ещё!– она хохотала.
-Хватить, а то я уроню тебя, когда моя голова отвалится.

Под звонким её смехом вместе мы  подошли к Лейле: я не смог смотреть в её глаза.

-Я пойду?.. - я произнёс.

Лейла, молча, улыбнулась и все. Я понял, что в её непостоянстве с мужьями конца не было и не будет. В отчаянье меня взяла немного дрожь. Анюта побежала в другую комнату с хохотом. Я не помню, как попрощался с ней, но, выйдя в подъезд дома, я вспомнил её холодные губы и покинул дом, будто случайного человека.

ГЛАВА-6

«Как это так? Снова она живёт с мужем, и с каким же ещё?!» — голова ломилась от своего нежелательного вопроса в течение целой недели: «Оставь её в покое, это её выбор! А сам раздражаешься, когда шайтан под ногами топчется».
Как-то я поднимаюсь по подъезду к себе домой, слышу беспрерывный телефонный звонок, исходящий из моей квартиры. Я боюсь дальше подниматься — авось ожидает меня ещё какая-нибудь неприятность или же сюрприз дома: видимо, они сами находят меня так легко, слабого старика, который не может найти общий язык со своими женщинами. Я вспоминаю слова Бальзака, что любовь старикам дорого обходится. Это он сам пережил на своей шкуре, поэтому мы вспоминаем его иногда, когда грешим в любви, оправдываясь «бальзаковским возрастом». Я вспоминаю и Гёте, который влюблялся в семнадцатилетнюю девчонку-родственницу без ума в свои семидесяти четыре года. Я не предоставляю себе возможность появление на свет произведения «Фауста» без его любви в преклонном возрасте. «Ишь ты, — и слышу я голос шайтана с верхнего этажа подъезда, — куда ты свернул, старый хрыч?!» Тут я вспоминаю и шайтана, и как сорвался мой сюрприз для него. И потихоньку поднимаюсь до самой двери своей квартиры в надежде увидеть его, которого жду уже недели, а телефон звонит и звонит…
-Ты здесь или  ещё шатаешься по не приличным местам Ташкента?– открыв дверь, я сразу разбушевался.

Когда я понял, что мой друг где-то ещё блуждает, трубку взял сам.

-Алло!.. Алло!.. Говорите!

Голос:

Здравствуйте!.. Ну, простите меня, дядя Омар!.. Мне очень стыдно за тот день. Я мучилась сама собою тогда, поэтому молчала перед вами. Я думаю, вы наверняка уже разобрались во всём за это время. Или мне добавить ещё пару слов для полной ясности?.. Понимаете, первому моему мужу ничего не надо в жизни, кроме еды, выпивки и сна. А второй дома мало бывает, то есть у него работа такая. А третий муж — он такой сволочь, что постоянно изменяет мне направо и налево, вдобавок ещё часто руки поднимает на меня. Поэтому я твёрдо выбрала второго. Ну и что, что мало дома бывает, он нас любит! А дочка его величает уже «папой».Что вы молчите, дядя Омар? Вы… вы злитесь на меня?.. а может, разлюбили?
-Нет, я обещал.  Я тебя  очень дорожу и никогда тебя не обижу.
-Спасибо за это, дядя Омар! Что-нибудь принести  под вечер? Я сегодня свободна.
-Нет, сама лучше приходи!


ГЛАВА-7

Всё вошло снова  на круги своя…

До её прихода я припрятал всех  картин с её тематикой, кроме «Обнажённой проказницы», чтобы мы  оба могли вместе спокойно поговорить  об этой картине…

Лейла была сегодня, как всегда пропитана до предела вся энергетикой! Как только зашла, дёргая волосы с лица назад,  она с иронической окраской  вступила со мной в диалог, будто снова её подменили:

-Я не бывала  у вас целая вечность!  Как вам тут: без меня, без жены?
-Раз ты изволишь себе шутить, значит, у тебя всё в порядке. Я рад. Заходи, только не надо снимать обувь!
-Хорошо,… а целоваться?
-С мужем.
-Ой, какой сердитый злопамятный дядя!

-Скажи мне, пожалуйста, милая, а почему ты так поздно родилась – где ты была, например лет тридцать тому назад?

-В садике гуляла...  А вот  почему вы так рано родились – это интересный вопрос!
-Тогда ты меня полюбила бы?
-И сейчас люблю… очень - очень, но только, как дорого отца, которого не видела сама.
-Нет, дорогая моя, с отцом так не целуются... нет!

Она,  молча, зашла в комнату, и тут же остолбенела на месте, когда увидела висячею картину на стене, то есть, себя обнажённой. 

-Эта – я??! – она восхищённо  глядела на своё изображение, даже руками потрогала.
-В ту ночь я не заканчивал картину: ещё неделя поработал над ней. Тебе нравится?
-Очень!
-И на выставке  восхищались тобою.
-Всё же выставили,… а может быть, не надо было? 
-Извини, мне очень хотелось, чтобы  ты  вошла в каждую человеческую душу.  Она написана на основе рыбного жира.
-Причём тут рыбий жир?
-Чтобы дольше моих костей сохранилась твой образ. Ведь она же была моя мечта – вот она наконец-то  сбылась.  Сегодня я хочу  и тебя осчастливить.  Эта картина – твоя - подарка для тебя!

Я давно так не сиял.  А она, почему-то вдруг встрепенулась в недоумение…

-Что вы… что вы, дядя Омар!  Я не возьму её... нет- нет – ни в коем случае!
-Почему?! – я чуть было не упал от её непонятной реакции.
-Дядя  Омар! Вы сами подумайте - что  с ней  я буду делать? 
-Извини, – я поник головой и бубнил под нос:  -  совсем не  подумал  об этом… дурак, совсем  не подумал,… замечтался, … а как теперь дальше  жить мне?.. Как??!

-Что вы, дядя Омар! Отдайте её куда-нибудь…в музей, что ли… -  она меня целовала по всему лицу, потом вытерла мои несколько капель случайных  слёз и продолжила: - ну, не надо так горевать, дядя Омар! Я знаю, всё уладится.   У меня она пропадёт, вы это понимаете?

Я даже не мог представить себе, что так мгновенно  закончится наша беседа, как удар по сердце. Она, обнимая меня, продолжала успокаивать. Ведь она же была во всём права, но это меня абсолютно не интересовало.  Хотелось кричать!  То я  погладил её волосы, лицо, то  целовал, потом вышел на балкон и уставился на яркую звезду за окном и невольно повторял сам собой: прощай… прощай,  и прости моя звезда! 

-Вы это кому?.. – спросила она тревожно, обнимая меня за спиной, -  дядя Омар, милый!  Я очень  хочу, чтобы вы переехали  к жене. Она же ждёт вас и мучается, я в этом уверена. Она вас очень любит!

Я сразу снял картину со стены и припрятал вместе со всеми другими. И вернулся обратно и набросился на неё:

-Почему вы меня все гоняете из моего собственного дома?!
-Я вас очень люблю и желаю вам только хорошего.
-Ты ошибаешься, милая, ошибаешься. А жена гоняет меня сюда , ты туда,– хоть в небо улетай!

-Как это так?!.. Вот эта новость.
-Да, уж такая  моя жизнь сложилась, милая. Мне не везло с женщинами, как тебе с мужчинами. Поэтому я так поздно женился. Видимо шайтан меня попутал тогда. Теперь предчувствие моё говорит, что всему конец…

-Дядя Омар! Я знаю вашу жену достаточно хорошо, она замечательная женщина. Правда, чрезмерно ревнивая она,  но эта её любовь портит. Любовь к вам, дядя Омар. Она может за вас уничтожить любого  - даже меня – вы этого понимаете?
-Ну и что?
-Помиритесь, прошу вас у обоих!
-Это не возможно…
-Вы сами ошибаетесь!

-Милая! Она уже не та, которой ты знала. В одном только я с тобой соглашусь: да, она хороший человек.  Но если ты заново увидела бы её, то может и взяла слова обратно,  тем более в таком интригующем положение.

Она испуганно  дёрнулась назад  и отстранилась от меня подальше, как от маньяка, потом на всю расхохоталась.

-Ну, вы, дядя Омар!  Тьфу-тьфу! Не надо меня так пугать - а вдруг я беременна. Шучу-шучу.  А скажите мне честно, дядя Омар! Вы её любили?
-Очень…
- А в чем же тогда дело?..

В это время кто-то пытался открывать мой дверь.

-Вот и ваша любовница  с ключом появилась, -   Лейла  похихикала, - я  лучше пойду…
-Постой! Это мой шайтан явился, не запылился. Я ему сейчас покажу, где раки зимуют.
-Что-что-о-о??!.. – она вылупилась, -  дядя Омар!  У вас уже… уже… ну, пожалуйста, уезжайте  отсюда побыстрее к своей  семье – к чёрту эта  проклятая ваша  квартира!
-Ты успокойся! Это мой друг. Я сейчас…

Я посмотрел через дверной глазок и тут же прибежал обратно бегом и зажужжал, как жук:

-Ж-ж-ж-жена!.. 



Продолжение следует…