Часть 1. Он

Он - старое фарфоровое блюдце -  давно привык жить один. Вернее, Он жил не один на полке. Рядом с ним разместилась ватага прозрачных и задиристых пацанов-стопок. «Гусята», он их именовал так. Во-первых, родом они были из какого-то Гуся Хрустального. Во-вторых, после каждой командировки, соседи  возвращались  непременно с больной головой и гоготали, как гуси,  обсуждая хозяев. Он «гусят» не осуждал – не имел такой привычки. Особенно не делился своим мнением, и не высказывался по поводу хозяев. Он знал….  Шумно и весело было всегда. В этом доме любили гостей и праздники. Посуду мыли теплой водой с душистым мылом и по возможности берегли. По возможности.
Лет сорок назад, когда он и вся его большая семья приехали в этот дом, все было также – смех, веселье, большая поляна. Поляной Он  называл большой  круглый накрытый торжественной скатертью стол. И сам дом был большой и светлый. В нем всегда было много цветов и свежего воздуха. Его немного раздражали глупые ложки, которые норовили постучать по его бокам и бокам его братьев. Но именно этот стук рождал  особое пение Его подружки… Ее пение…. Он вздохнул, закрыл глаза и опять стал вспоминать.
Папа, Мама, пять братьев и их жены, шесть двоюродных сестер с одинаковыми именами Плейт. Девочек различали только по номерам, дядя Ту -  толстый милый сливочник. Он даже не помнил, чьим Ту был братом – маминым  или папиным –  просто дядя Ту. И дядя всегда был с ними, как будто родился вместе с их большой и красивой семьей одновременно. Была еще с ними тетушка Лип – прелестная с тонкой  талией вазочка для конфет. Кокотка, конечно. Это Он понял, когда стал уже взрослым, что конфетница была вертихвосткой, но она ему всегда нравилась своим веселым и легким характером. В любое время года Лип улыбалась, предлагала то конфетку, то мармеладку и не о чем не думала. И не печалилась – жизнь-то была сладкой.
Мама…. Мама-сахарница была всегда чрезвычайна добра. И полна сахаром – в прямом и переносном смысле. И сахар этот почему-то всегда доставался женам братьев. Мама говорила, что в замужестве может быть не сладко, и кто тогда, если не свекровь подсластит бедным девочкам жизнь? Вот и делилась щедро своим сахаром, чтобы «мои курочки», так она их всегда  называла – были счастливы. Потому что, если девочки будут счастливы – хорошо будет и маминым сыновьям. О своей большой и шумной семье Он вспоминал с нежной улыбкой и   тихой радостью. И только одно воспоминание делало его  грустным… Она… Ее пение.