Часть 2. Дядя Ту

На Его полке иногда появлялись новые посетители. Так и этот, плетеный дурачок-амулет, пришел и ушел. Пожил пару лет, и куда-то уехал. То ли из веревок был сплетен, то ли из кожаных ремешков… ни ума, ни воспитания… Все время пищал: «Дядь, дядь». Ну, какой он был ему Дядь? Обижать, конечно, парня не стал, но и близко не подпустил. Нечего фамильярничать. А вот про Дядю Ту  думал  часто.
Как мы уже говорили, Он считал, что дядя Ту был с ними всегда с самого рождения. Этакий  франт с закрученными усами -  веселый толстячок. Милый сливочник взирал на ряд чашек, и, подбоченившись  и   слегка наклонившись, с придыханием предлагал: «Извольте, Шлииивочки. Девочки, Шлииивочки!». Никогда ничего не боялся дядя Ту, и только одна дама – прекрасная и недоступная сухарница Бэль – вселяла в него робость и кротость. Он просто смотрел на нее и молчал, смотрел и молчал.
Случилось в одно прекрасное жаркое и цветное лето – гостил в доме художник. Писал картины  и лепил панно. И, да, сухарница влюбилась в этого художника – обычная дачная история. А Бэль была хороша – широка бедрами, золотна волосами и  цветна  сарафаном. Долго художник разглядывал сухарницу, всё прикидывал, что из нее можно сделать. И  не выдержало сердце бедной  Бэль, и раскололось ее сердце пополам от этого взгляда, как и она сама. И если бы дядя Ту мог плакать,  то все слезы мира затопили бы этот дом.
На следующий день художник использовал кусочки сухарницы для цветного панно, а дядя Ту, уже без улыбки и задора продолжал предлагать: «Шливочки, пожалуйста. Девочки, шливочки». И не завил усы, и не прищурил глаз, когда разговаривал с Мамой.
Еще больше дядя Ту замкнулся, когда  его любимый племянник – Он - в один день остался один, потому что Ее пение прекратилось
И тогда Ту стал просто предлагать: «Сливки. Сливки». Дядя Ту очень переживал за фарфоровое блюдце, за милого своего племянника. Очень. И в жизни этого веселого парня-сливочника стало все очень просто. Полка-сливки-раковина-полка. Ни улыбок, ни усов, ни разговоров.
Прошло несколько лет, прежде, чем дядя Ту улыбнулся. Но это уже совсем другая история.