Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 9

Глава 9. Горький яд и казнь лекаря


Представь себе: Москва, март 1490 года, покои в великокняжеском тереме. За слюдяными окнами — сырой, ещё зимний холод, а в самих покоях душно от горящих свечей и запаха трав. На перине мечется тридцатидвухлетний Иван Молодой — старший сын Ивана III, соправитель и наследник трона. Его ноги, охваченные страшной «камчугой», горят огнём, он кричит и не может подняться. У изголовья застыл лекарь-итальянец со своими притираниями и горячей водой в сосудах, а за дверью, в тревожном полумраке коридора, уже сплетаются шёпотом два имени — Софья и Елена. Никто ещё не знает, что этой ночи суждено расколоть Кремль надвое.

Тень гречанки над троном

В 1485 году Иван III сделал ещё один колоссальный шаг к объединению Руси — Тверское княжество, давний и самый яростный соперник Москвы, окончательно пало. Тверской князь бежал в Литву, а Иван III въехал в город как полноправный государь. На этом триумфальном фоне позиции его старшего сына, Ивана Молодого, казались незыблемыми: отец назначил его великим князем Тверским, фактически короновав как своего преемника. Партия Елены Волошанки праздновала победу. Софья Палеолог и её сын Василий снова оказались в тени.

Но судьба — или чья-то невидимая, холодная воля — распорядилась иначе.

Лекарь из Италии

В конце 1489 года Иван Молодой тяжело заболел. У него началась «камчуга» — так на Руси называли жестокую ломоту в ногах, от которой князь буквально кричал, не в силах подняться с постели. Болезнь развивалась стремительно. Обеспокоенный Иван III, не доверяя традиционным русским знахарям, обратился к окружению жены.

Именно из Италии, по связям свиты Софьи, в Москву незадолго до этого прибыл новый врач — маэстро Леон, которого в летописях прозвали Леоном Жидовином. Лекарь самоуверенно заявил великому князю, что вылечит его сына, и даже поставил на кон собственную голову: если не вылечит — пусть его казнят позорной казнью.

Смерть наследника

Леон приступил к лечению: он ставил Ивану Молодому банки, прикладывал к ногам горячую воду в сосудах и поил его какими-то заморскими снадобьями. Однако молодому князю становилось только хуже. Жар нарастал, боли сделались невыносимыми, и 7 марта 1490 года Иван Молодой скончался.

Голова на Болвановке


Кремль взорвался глухим, яростным ропотом. По Москве мгновенно поползли страшные, леденящие душу слухи: наследника отравили! Бояре открыто шептались, что за смертью молодого государя стоит гречанка Софья, у которой был прямой и самый главный мотив — расчистить дорогу к трону для своего Василия. Ей припоминали её византийское происхождение, а в теремах говорили, что в Константинополе яды всегда были главным оружием в борьбе за власть.

Разгневанный и убитый горем Иван III обрушил всю ярость на несчастного врача.
Маэстро Леона взяли под стражу. Ровно через сорок дней после смерти Ивана Молодого, когда закончился траур, итальянского лекаря вывели на Болвановку — площадь в Москве — и прилюдно отсекли ему голову.

Два трона, два наследника

Но казнь врача не вернула мира в Кремль. Напротив, противостояние между двумя вдовами — Софьей Палеолог и Еленой Волошанкой — достигло своего апогея. Елена, облачившаяся в чёрные траурные одежды, теперь вела борьбу не за мужа, а за своего сына Дмитрия-внука, который оставался прямым законным наследником. Иван III оказался перед страшным выбором: кому отдать шапку Мономаха — осиротевшему внуку Дмитрию или второму сыну Василию, за спиной которого стояла непреклонная Софья?

Атмосфера в Кремле накалилась до предела.


Впереди был 1497 год — год, когда Софья Палеолог совершит роковую ошибку, едва не стоившую ей и её сыну свободы и жизни…

Продолжение следует…