Борзый минус. Глава 55. Гоп-стоп

        Мама Жора выходной, и мы имеем полную возможность безнаказанно расслабляться целый день.
– Иванов, так ты говоришь, что тебе совсем не снятся сны? – вспомнил вдруг Миша.
– Почему? Иногда снятся, только очень-очень редко. Помню, однажды мне приснилось, что я играю в футбол, и я во сне ударил ногой в стену. Проснулся от боли, глянь – треть ногтя на большом пальце правой ноги отломано, держится на честном слове! Я оторвал его и бросил на пол. Утром проснулся, вспомнил сон и думаю, интересно, это приснилось или нет? Выставил ногу из-под одеяла, а части ногтя нет!
– Я видел странный сон! – пошутил Дима.
Мои слова произвели на Мишу большое впечатление.  Какие-то соображения или обстоятельства заставили его сказать, вызвав всеобщий смех:
– Придется мне теперь спать к тебе спиной.   
– Этого мало! Ради собственного спокойствия ты подушками на ночь обматывайся! – надрывается от смеха Лис.
– Поможет ли? – усомнился Миша, снова вызвав смех.
– Или на ночь между вашими койками стенку из фанеры ставь! Лучше из шестнадцатислойной!
– Да, – шутит Миша, – теперь прямо и не знаю, куда деваться!
– В общем, Миша, считай, что одной ногой ты уже на том свете! Поторопиться тебе надо!
– С чем? С переходом на тот свет? – замогильным голосом тянет Миша.
– С сооружением стены! – надрывается от смеха Лис.
Миша сопит и незаметно для остальных подмигивает мне:
– Спасибо тебе, Иванов, за то, что хоть честно наперед предупредил! Может, будешь спать лицом к проходу?
– Еще чего! – тут же возмутился Илья Гарань. – Вам, в случае чего, просто голень переломает, а мне, если через проход достанет – сразу все всмятку! Навсегда! Прикиньте? А я хочу детей иметь! Товарищ Иванов, спите, пожалуйста, лицом к нему!
– Это возможно только при условии хорошей оплаты! Сожалею, – с невинным видом говорю я.
Все долго, задорно смеются, представляя, как это может быть. Товарищи пообещали Мише, что в трудный час и лихую годину не оставят его одного и будут его в госпитале навещать.
– Товарищ курсант, – апатично обращается ко мне КорС, – а может, вы на полу будете спать? Так всем оно спокойнее будет!   
– А может вы? Третье отделение! Сорок пять секунд – отбой! Я с вами церемониться не стану!
Безусловно, курсанты третьего отделения не должны были исполнять мои приказы, ведь я командир второго отделения. Но надо ж было такому случиться, в ротное помещение вошел  ротный.
– Молодец, Иванов! – сразу отметил ротный. – Так и надо. Сержанты, учитесь у курсанта Иванова! Почему рота не отбивается? Команды «Отставить!» еще не было! 
Моя шутка неожиданно переросла в досадное недоразумение.
– Душара! – донеслось из толпы «вояк». 
Тут сержанты стали командовать, и вся рота стала прыгать «Отбой – Подъем!»  Королев зло сказал:
– Дождалась сучка помощи, сама лежит, а щенята лают.
Дима с добродушной улыбкой незлобно заявил.
– Ну, ты, «комод», и сатрап!
– Впрочем, победителей не судят, – беззлобно говорит Лео, отбиваясь, стараясь вложиться в положенные 45 секунд.
– Да уж, – вяло поддержал его Вася, – после драки кулаками не машут. Эй, там! Не садись на голову!
– Слушаешь вас, и понимаешь, – говорит Олег Зернов, – что лучший способ подбодрить себя – это подбодрить других.
– Оказывается, слезы так же заразительны, как и смех, – улыбается ротный, который слушает все наши разговоры. – А, ну, быстрей! Подъем! … Отбой! Двигайтесь больше, проживете дольше!
– Курсант Иванов, наверное, испытывает глубокое моральное удовлетворение от происходящего, – недовольно предполагает КорС.
– Ерунда это все, – весело говорит Литин, – никакое моральное удовлетворение не может сравниться с аморальным удовлетворением!
– Трудно с тобой не согласиться, – кивает Миша.
Курсанту Литинскому удается быстрее всех отбиваться по команде «Отбой!» и подниматься по команде «Подъем!», он пребывает в хорошем расположении духа и даже успевает шутить.
– Не понимаю, отчего это курсант Иванов так завелся из-за слов КорСа? Лично мне очень даже нравится лежать на голом полу. Ну, при условии, что он противоположный!
– Литин, а Литин, – а кем работает твоя девушка? – спрашивает его Артем.
– Строителем, – сразу поскучнел и тяжело вздохнул Литин.
– Так, значит, у вас есть общий праздник – День Строителя? – смеется Артем, а потом вспоминает. – Стой! Как это строителем? Ты же говорил, что она работает медсестрой в больнице?
– Одно другому не мешает, – снова вздыхает Литин. – Просто она все время строит из себя непонятно что.
– А стройматериалы хоть хорошие? – шутит Миша.
Но вот пришел долгожданный отбой. Миша, безнадежно махнув рукой на страшные перспективы, спит сном праведника. А вот Илья во сне, впервые за время пребывания в училище, свесил ноги с кровати. Хотя, возможно, это у него получилось случайно. Ответственный по роте старший лейтенант Туманов отметил эту необычность.
– Оригинально вы спите, Илья: основная масса на кровати, а ноги на полу!
Мы уже укладывались спать, когда на лестничной площадке что-то шумно упало, а потом раздались, сдавленный крик боли и маты дежурного по роте. Наш Лис сильно ударил в пах курсанта Онищенко из четвертого взвода, а потом и вовсе сбросил того с лестницы! Во всяком случае, один пролет Онищенко точно пролетел, и грохнулся на площадке между третьим и четвертым этажом. Естественно, он больно ушибся, и теперь воет от боли.
Лис держался весь вечер, но на следующий день, когда встал вопрос об его отчислении из училища рассказал все, как было.
– Возвращаюсь я вчера из увольнения, – рассказал он вначале комбату и ротному, а уже потом всем нам, – честно признаюсь, был одет в «гражданку». Тороплюсь, чтобы переодеться в военную форму и не опоздать из увольнения. Тут в темном переулке какой-то парень в маске и с ножом! «Гони кошелек, часы снимай!» – приказывает он, а мне его голос таким знакомым показался. На какую-то секунду я замер, пытаясь вспомнить, чей же это голос? Но вспомнить не успел, тот в маске стал ножом замахиваться, а я ему в печень со всего страху! Он согнулся, а нож выронил. Снял я с него маску, а это Онищенко! Врезал я ему между глаз хорошенько, забрал нож и ушел. Онищенко после того, как вернулся из увольнения, переоделся в х/б, подошел ко мне и предложил после вечерней поверки выйти на свежий воздух. Ну, я и вышел.
– Ну и дурак! – перебил рассказ Королев. – Все могло окончиться плохо для тебя! Не ожидал от тебя такого.
– КорС, как вам не ай-яй-яй? – шутит Лео. – Лис, рассказывай.
– Я стал спускаться по лестнице первым, – продолжил прерванный рассказ Лис, – а Онищенко меня толкнул в спину, а когда я повернулся к нему, он сказал: «Скажешь, кому хоть слово обо мне – убью, так и знай!» Представляете: не извиняется, не просит, а угрожает! И чем! Смертью – мне, честному человеку! Такая злость меня взяла: кто знает, скольких он уже ограбил, скольких еще ограбит?
– Ну, ты ему и …, – начал, было, Лео, но Лис его перебил.
– Ну, я ему в пах: очень уж он удобно стоял – на две ступеньки выше меня. Потом взял его за горло и за пах, и вниз головой! Все.
Лису вообще ничего не было, а Онищенко быстренько исключили из комсомола, и, отчислив из училища, отправили в войска солдатом, дослуживать срочную службу.
– Странно как-то, – поделился на самоподготовке своими сомнениями Батя, – мне кажется, что наше командование должно было проинформировать милицию, узнать – не было ли похожих ограблений. Тем более и нож есть, вдруг Онищенко им уже кого-нибудь подрезал? Странно это все.
– Ничего странного, – ответил ему КорС, – зачем училищу ЧП? Вдруг на Онищенко висит десять преступлений? Или и того больше?
– И каких! – поддержал Рома. – Такое пятно на училище!
– Навесили бы на училище сразу десять преступлений, – продолжает объяснять Королев. – Кому это надо? А так написали, небось, что отчислили за неуспеваемость или пьянку, и все.
– Коля, а ты помнишь…, – подошел Миша к Ставничуку.
– Помню, помню, ты утверждал, что Онищенко сволочь, и обязательно себя проявит. Я тебе тогда не поверил, но факт фактом. И как ты разглядел его червоточины? Поздравляю, Миша, ты не ошибся.
– Приятно, конечно, но лучше бы я ошибся, – честно признался Миша. – Хотя это было нетрудно, он был насквозь фальшивый.
– Миш, ты думаешь, что я думаю, – хотел было что-то сказать Коля, но Кальницкий его перебил.
– Я ничего не думаю, так что и ты ничего не думай!
Этот разговор для меня не особенно интересен, и я отошел в сторонку, и чуть было не налетел грудью на взводного.
– Так, Иванов? Хорошо! Вы откуда и куда?
– Оттуда и туда, – браво доложил я.
– Очень смешно! Было бы время – посмеялся бы вместе с тобой! Бери свою бригаду «Ух!», в смысле, свое отделение, инвентарь и отправляйтесь на уборку территории. Дежурный по училищу обошел территорию и сказал, что у нас она самая грязная.