Жаркое лето девяностого года...

Любовь... Она порой творила с нами такое, что не поддавалось никаким объяснениям.
Жаркое лето девяностого года. Солнце палило нещадно. Приходили ветра из пустыни Каракумы, иссушая всё в пепел.

Мне часто приходилось летать в Москву: в Госплан, в Минфин, в Министерство нефтяной промышленности и другие организации, обеспечивающие финансирование крупной стройки на Тенгизе в Гурьевской области. Улетала на три дня, а иногда задерживалась на неделю, оставляя любимого на растерзание понаехавших путан.
Не ревновала, была уверена — он только мой... Были на то основания так понимать любимого. Работы у него до чёртиков: всем производством управлял, в должности заместителя управляющего, часто занимаясь и бытовыми вопросами. Вахтовый метод всегда требовал жёсткого контроля, хотя все дорожили рабочим местом из-за высоких зарплат.

Коттедж в два уровня, мы жили на втором этаже, держа на первом однокомнатную для приезжающих детей. В дни моего возвращения нам не хватало терпения подняться на второй этаж. И дело не только в этом. Чист он был душой, как горный хрусталь. Божественно красивое тело, рост... После серебряной свадьбы с нас словно путы сняли. Такие ночи были жаркие.

Запомнился один случай из нашей, той жизни. Улетела в Алма-Ату на коллегию по полугодовому отчёту. Оттуда пришлось лететь в Москву, в Госбанк СССР — не было наличных денег в нашем районном банке. Попутно пришлось в Госснаб заглянуть, металл для стройки выбить. И уже в Москве узнаю о проблемах с керосином для нашего вахтового самолёта Ан-24, и это надо решать. Позаботиться о фондах на продукты питания в полном ассортименте. Вопросы были решены, но пролетело восемь дней в командировке.

Прилетела в Гурьев, ждёт наш вертолёт на площадке. Пилот проинформировал: совминовцы с обкомом устроили разбор полётов на ровном месте, все ждут меня.

Прилетела, когда совещание уже шло час. Зашла — полный зал наших сотрудников. Сесть мне не дали, сразу потребовали отчитаться о делах треста по всем вопросам, поскольку, кроме должности заместителя управляющего по экономическим вопросам, занимала пост председателя совета трудового коллектива. Требовали отчёт о выплате заработной платы и вахтовых, о нехватке металла, об улучшении питания рабочих...

Прошла к президиуму, открыла свою папочку с решёнными вопросами, раздала заготовленные копии и вышла к трибуне. Всё доложила, не забыв про керосин для самолётов — этот вопрос был не наш, но вахтовиков надо возить, а авиаторы остались без топлива. Села на свободное место во втором ряду. Тишина гробовая. Встаю и спрашиваю: «Есть ещё вопросы ко мне?» Переглядываются совминовцы и молчат. Опять села. И тут бес в ребро!

Договаривались с мужем никогда не смотреть друг на друга на планёрках и совещаниях. У нас крышу от этих взглядов начисто сносило, если не виделись хотя бы пару дней. А тут восемь дней, и он сидит в президиуме — ну и встретились взглядом. Встал после заданного мною вопроса, подошёл, подаёт руку. Поднимаюсь. Обнимает за талию, берёт мою сумку дорожную и на выход. Сажает в машину свою служебную, высадив водителя, договаривается, где машину утром забрать. И в Кульсары, за сто километров, в нашу однокомнатную квартирку, гнёздышко любовное им оборудованное по высшему разряду, с хорошим кондиционированием.

По дороге решил пустыню мне показать на закате солнца, съехав с трассы. Смеясь, согласилась. Иногда полезно мужу устраивать праздники на природе. В Кульсары приехали за полночь. Вдвоём под душ. Готовился к нашей встрече он основательно: балык, икра двух сортов, казахские мясные вкусности, наваристая шурпа с куском мяса, венгерские сладости, коньяк, виски, шампанское, разные овощи и фрукты душанбинские — их привозили южане на продажу.

Три дня не выходили из квартиры. На другой день водитель забрал от дома машину, а через три дня приехал за нами. Квартира без телефона. Будто месяц в отпуске побывали. Вернулись к работе отдохнувшими. Все спрашивали, где отдыхали, а мы лишь улыбались, вспоминая пустыню и другие славные моменты.

Потом мне в подробностях всё рассказала секретарь треста, ведшая протокол выездного совещания обкома и Совмина.

Как только мы вышли, секретарь обкома задал вопрос:« — Что он себе позволяет!
Она — председатель СТК! Что за аморалку они здесь развели? Надо это безобразие прекращать! Верните их немедленно! Давно у них такие вольные отношения?»

В зале послышались смешки, а секретарь отвечает:« — Серебряную отметили года два назад. Завтра у Надежды Петровны день рождения, он оформил три дня в счёт вахтового отдыха на обоих. Где их теперь искать? Он куда угодно мог её увезти. В коттедже их не будет.»

Секретарь спросила, чем завершить протокол. Он буркнул:« — Она всё привезла и доложила. Вы же успели записать? Этого хватит. Удивительные люди! Четверть века прожили в браке, а ведут себя как любовники. Никогда бы не подумал, что это супруги. Привет им!»