Борзый минус. Глава 56. Разочарование

Стоя перед зеркалом в узком проходе между нашей и тридцать второй ротами, я растягиваю пружинный плечевой эспандер. Ну а сам, понятное дело, любуюсь своим отражением в зеркале. Наш взводный держит путь мимо меня в соседнюю роту, но в двух метрах от меня останавливается.
– Проходите, товарищ старший лейтенант, – предлагаю я, не переставая растягивать эспандер.
– Ну, уж нет, – не соглашается он, – отпустишь ведь руку и ударишь меня ручкой эспандера по голове! А потом будешь клясться, что она сама вырвалась.
– Вах! – говорит Саркис. – Это вы правильно сейчас сказали. Иванов по башке попадет – совсем мертвый будешь!
– Вот-вот! Я подожду. Этот Иванов на все способен.
– Тогда это надолго, – улыбается Миша, – быстрее будет спуститься из казармы, прогуляться по свежему воздуху и воспользоваться другим подъездом. А что? Хорошая идея! Дарю! Безвозмездно, то есть даром!
Я опускаю руки, поворачиваюсь и говорю.
– Проходите, товарищ старший лейтенант.
Неизвестно почему, но взводный мрачнеет. Может, завидует тому, как я выгляжу, и что могу? А может, и нет.
– Ой, спасибо, дорогой товарищ Иванов, что сжалились над бедным командиром взвода! Может, мне вас еще и по головке погладить?
Все курсанты, которые слышали эти слова, как по команде повернулись к нам, ожидая моей реакции. И я не обманул своих благодарных слушателей.
– Меньше всего мне нужно, товарищ старший лейтенант, чтобы вы гладили меня…
Последние мои слова тонут во взрыве смеха. Лео так смеется, что закашлялся, а «замок», пряча глаза, просто посмеивается. Вот так: «Хе-хе!». Взводный багровеет и выдавливает из себя:
– Говори, что думаешь, и думай, что говоришь.
После этих слов уходит, а Дима воодушевленно насмехается:
– И враг бежит, бежит, бежит!
Веня замечает что-то вроде того, что много говорено, да мало сказано. Столб тоже замечает, что взводный наш хорошо говорит, а слушать нечего. Я гляжу вслед взводному и понимаю, что никто больше не был ему такой большой костью в горле, как я.
После эспандера я взялся за гири, которые Журавлев утром во время уборки спрятал в шкаф под шинели. Мне пришлось по пояс свеситься в шкаф, выбирая двадцати четырех килограммовые гири. Эту картину увидел возвращающийся из туалета взводный. Он тщетно пытался скрыть, что находится в плохом настроении. Веня заметил это первым и предупредил, что взводный идет как-то загадочно.
– Иванов, что ты там забыл? – ехидно спрашивает мама Жора.
– Ничего не забыл, – ответил я, выпрямившись с гирями в руках.
– Дурацкий ответ, – пожимает плечами взводный.
– Какой вопрос, такой и ответ, – несмотря на видимое недовольство взводного, отвечаю я.
И снова мои слова потонули во взрыве смеха. Такой ответ оказался для старшего лейтенанта Дядченко совершенно неожиданным. В этом весь наш мама Жора: сам спросит, и сам же потом удивляется. Взводный находится в полном недоумении, но он думает. Думает долго и мучительно. Он ведь понимает, что просто так уйти нельзя, но он не придумал ничего лучше, чем сказать:
– Ну, это уже откровенная наглость. Я в тебе разочаровался.
– Я в вас тоже, так что наши чувства взаимны.
Все снова смеются, один Вася смотрит на меня, молча и с осуждением. Взводный уходит, а КорС констатирует.
– «8:0» в пользу Иванова. Замечания Иванова только подбадривают и раззадоривают. Все мы знаем, что у вас на редкость неуступчивый характер, но все-таки, товарищ курсант, вы бы не грубили командиру взвода, это ведь все еще остается нарушением воинской дисциплины. Какой пример вы нам показываете? И потом, сейчас командир взвода вернется и выявит здесь тысячу и одно нарушение.
– Как-нибудь оно будет, – беззаботно махнул рукой Рома. – Хотя усложнившиеся отношения, конечно, никому не в радость.
– Ничего не поделаешь, – спокойно говорю я, – его внимание ко мне утомляет. Переделать меня он все равно не сможет, потому что я хочу остаться самим собой. А Королев у нас сегодня такой правильный, что даже странно слышать.
– Да я что, я ничего, – отстал от меня Королев, – если что, получите по голове вы.
– Иванов, вижу настроение у тебя сегодня боевое, – принял правильное выражение лица «замок», – иди-ка ты лучше с тенью подерись!
– Назначаю «тенью» тебя! Ха-ха!
«Замок» хмурится, но молчит. Ссориться со мной он явно не намерен.
– Иванов, тебе твой ум не мешает? Ты ведь, между прочим, тоже не всегда и не во всем бываешь прав.
Я, молча «качаюсь» и не реагирую на слова «замка». Он долго ждет моей реакции, а потом первым нарушает продолжительное молчание.
– Понятно: никто никому ничего объяснять не будет. Странно, но меня это уже почему-то совсем не удивляет и не возмущает.
– С этим психом лучше не спорить, – негромко говорит «замку» Юлька.
Любопытно, когда это я успел стать психом? Разве что он считает, что нужно быть психом, чтобы спорить с командиром взвода? Тогда так и быть, прощаю.
– Товарищи курсанты, – напоминает о своем существовании мама Жора, – вы бы лучше повторили обязанности часового и так далее, ведь вам через пару дней заступать в караул.
– Караул! – негромко говорит Лео. – Товарищ Иванов, а где это «и так далее», которое нам нужно повторить?
– Вообще-то, как мне кажется, оно должно находиться в Уставе гарнизонной и караульной службы, – смеюсь я, – но вы, на всякий случай, уточните еще у командира взвода.
– Смехотворная шутка, – язвит Королев.
– Товарищ Королев, а вот вашим мнением здесь точно никто не интересовался. Вы не заблудились? – повернулся к нему Лео, и предельно откровенно добавил: – Так я вам могу со всей революционной решительностью напомнить, куда вам следует идти!
– И то верно, – одобрил Миша. – Не суй, КорС, свой нос, куда не надо. Что характерно, тебе же самому лучше будет!
Королев, что обиделся, виду не подал, но обиду, скорее всего, затаил. Как ни в чем не было, он отвернулся и ушел.
– А кто это тут говорил, что быть умнее других это значит быть лучше других? – вдруг спросил Миша.
– Я, – припомнил Вася, – я так считаю и говорил об этом.
– Скажи, а как ты считаешь, КорС вообще умный малый?
– Конечно, что за вопрос? – завистливо отвечает Вася. – Королев умнее многих, очень многих курсантов.
– А как ты думаешь, он лучше других?
– Нет, – решительно отвечает Вася, – нет. Он хуже многих. Недобрый он, завистливый и злой.
– Разве это не противоречит тому, что ты раньше говорил об уме? Перевожу: можно быть умнее других, но делать людям зло. А можно быть не очень умным, но творить только добро. Подумай над этим на досуге.
– Спасибо, товарищ младший сержант! – просиял Вася. – Кажется, я все понял!
– Рад за тебя, – сдержанно усмехнулся Миша.
Вернувшийся КорС, никак не мог понять молчаливой радости Васи, да и многих других курсантов. Более того, они смотрели на Королева не снизу вверх, как раньше, а минимум, как на равного, если не свысока. Сергей это прочувствовал всей кожей, хотя причины такого отношения к себе не понял. Понятное дело, ему никто ничего рассказывать не стал, так что он остался в полном неведении относительно причин такой перемены в отношении к нему.