Борзый минус. Глава 64. Своим чередом

        На построении роты замкомвзводам приказали выделить на хозяйственные работы по два человека. За исключением второго взвода все выделили быстро.
– Второй взвод, долго еще будете телиться? – нетерпеливо спрашивает старший лейтенант Туманов. – Кто идет на работы? Рожайте уже!
– Братья Баклушины! – наконец назвал их «замок», и из строя вышли недовольные братья Федосеевы.
– Интересно, – спросил Зона, – а почему Баклушины?
– Разве не понятно? – удивился Веня, выглядывая из-за спины Морозова. – Лодыри они оба. Привыкли бить баклуши, отсюда и прозвище такое: Баклушины, то есть бездельники.
– Теперь понятно, – признал Зона, в очередной раз, подивившись тому, что он сам не догадался, хотя ответ очевиден, прост, и лежит на поверхности. К командиру роты подошел дневальный по роте, и ротный спешно куда-то удалился.
– Роту не распускать! – бросил он на ходу, и направился в кабинет командира батальона. Вернулся он через пять минут и скомандовал: «Рота! Смирно! Курсант Борисов, выйти из строя!»
– Я! Есть! – отозвался Борисов из уже бывшего моего второго  отделения. Он вышел на два шага и повернулся лицом к строю.
– Товарищи курсанты! Приказом начальника училища курсант Борисов отчислен из военного училища согласно его рапорта, как ошибившийся в выборе профессии, с сегодняшнего дня.
Это сообщение вызвало немало удивления и недоумение практически у всех курсантов роты. Какое-то время мы все находимся в растерянности.
– Курсант Борисов! – громко говорит ротный.
– Я! – вальяжно, совсем не по-военному, повернулся Борисов. Впрочем, это больше игра на публику.
– Идите в роту и сдавайте все имущество старшине. Потом получите обходной лист, знаете?
– Да: библиотеки, медпункт и так далее.
– Совершенно верно. После того, как ваш обходной лист будет подписан, получите свои документы, предписание в военкомат и военно-перевозочные документы. Командир взвода – на контроль!
Борисов отправился в ротное помещение, а рота на самоподготовку по своим аудиториям. Когда перед ужином мы вернулись в роту, то Борисова уже не застали. Он счел возможным уйти без каких-либо вразумительных объяснений. И вообще безо всяких объяснений. Справедливости ради надо признать, что и из курсантов не только нашего взвода, но и всей роты никто не проявил никакого желания сходить к Борисову, чтобы узнать, чего он решил бросить училище.
– Вот тихоня! – возмутился Веня, – хоть бы словом обмолвился, а то взял себе и уволился!
– Что тут скажешь? Действительно, редкий наглец, – согласился Лео, – у тебя разрешение спросить забыл! Просто Борисов вдруг осознал, что есть, что в его жизни. В конце концов, это его личное дело.
– Хорошо ему, что срочную службу он уже отслужил, – вздохнул Дима, – сразу домой поехал, дослуживать не надо.
– И все идет своим чередом, – пошутил Рома. – Главное, что мы на правильном пути, а куда он ведет не так-то уж и важно!
Чувство сожаления об уходе Борисова было не долгим: он всегда держался особняком, и ни у кого с ним не сложилось дружеских отношений, даже у бывших вояк. Так что его уход восприняли совершенно нормально и естественно.
У нас свободное время, и Дима с Лео пригласили меня на народный курсантский праздник, в смысле в чипок. Я посмотрел, сколько у меня денег и сказал:
– Пойдем.
– Да мы угощаем! – бросил Лео, радостно улыбаясь при этом.
– Спасибо, не надо, – отмахнулся я. Мне даже и в голову не пришло, что за меня может заплатить кто-то другой. Выходя из кубрика, я услышал, как Юлька сказал:
– А молодец все-таки Иванов, на свои гуляет, не то, что Максим был. Сколько я на него денег потратил, кто бы знал.
– Между прочим, тебя никто не заставлял, – напомнил КорС, и ехидно добавил: – Как это у тебя только язык поворачивается плохо говорить о таком замечательном человеке, как Степанов? К тому же, если мне не изменяет память, ты угощал его от чистого сердца! Или нет?
– Какое там чистое сердце? Если бы я ему отказывал, то я бы из нарядов не вылезал и в увольнения не ходил. А может, и по физиономии получал бы, как вон Мирзоян.
Видно, что неприятные воспоминания терзают Юльку. Королев насмехается, что был уверен, что эта тайна умрет вместе с ним.
– Вот в чем я с тобой согласен, так это в том, что Иванов наш действительно молодец. Его вояки прессовали, а он дрался один против троих и имел их в виду, и ни в какие чипки их не водил! А вот если бы на его месте был ты, то именно так и поступал – откупался бы постоянно и все тут. Или может, скажешь, что не побоялся бы и стал драться? То-то и оно! Эй, меня забыли!
И мы вчетвером поспешили в кафе, где нас ждали зефир, фирменные училищные булочки и молоко. Внезапно я словил себя на том, что мне очень нравится, что меня хвалят. Может, и правда, есть за что? Не помню, говорил ли я уже вам, что скромность это не моя добродетель?!
– Толик, а, правда, что ты до армии ничего молочного вообще не ел? – вспомнил вдруг Лео, оторвавшись от стакана с молоком.
– Не совсем. Я всегда любил молочных поросят.
– Что за натура у тебя, так аппетит нагонять? Ладно, это не так уж важно, мы ведь в чипке, так что нагоняй!
Сказанное Валеркой не вызвало ни у кого из присутствующих никаких возражений, и мы снова набросились на еду. А я подумал, что мысль о том, что все должно быть в меру, полностью исчезает за секунду до того, как подходит наша очередь отовариться в чипке.
– Лео, – зовет КорС, который еще стоит в очереди, – ты кофе будешь?
– Да. И покрепче. И можно без воды! – шутит Лео.
– Чего, чего? – густо покраснел Королев.
– Перевожу, – улыбается Лео, – если бы я хотел кофе, то сам бы взял.
– Любишь ты шутить, – только и сказал в ответ Королев.
Лео этого уже не слышал, так как энергично принялся, есть, будто он вырвался с голодного края. Кажется, он забыл обо всем на свете. Да и не только он! Мы даже не заметили, как к нам подсел Веня. Он тоже с аппетитом кушал, но при этом еще успевал без устали болтать, поддакивая самому себе и смеясь своим, же шуткам. Из чипка все вышли совершенно счастливые. В роте к нам радостно бросился Зона.
– Ну, наконец-то, а то я уже все глаза проглядел!
– Как? – в «ужасе» вскричал Лео. – Все семь?
– Да, ну, тебя, – махнул рукой Зона, – там Миша ару прессует!
Но мы уже и сами услышали грубые крики в кубрике нашего взвода.
– Зачем ударяешь, э? – плачет Мирзоян. – У меня уже голова своя есть.
– Оно и видно. Только я считаю, что наличие двух глаз в этой твоей голове – непозволительная роскошь!
И я пошел разнимать дерущихся курсантов. Только успокоил, как в ротное помещение пожаловал мама Жора.
– Курсант Мирзоян, – тут же обратил он внимание на помятый вид своего подчиненного, – а что это у вас глаза красные? Вы что, пили?
– Никак нет. Я в училище из увольнения возвращаться не хотел. Плакал.
– Оно конечно, – по-своему понял слова Саркиса мама Жора, – в Симферополе так много красивых девушек и женщин, что даже когда не хочешь, то хочешь – не хочешь, но все равно хочешь!
Грозовые тучи над Мишкиной головой разошлись, так и не собравшись толком.