Борзый минус. Глава 70. Недоразумение

        Я обратил внимание, что Лис в последние дни стал рассеянный и грустный. К тому же он третий день живет только на никотине. Дело ясное, что виновата в этом девушка. Решил я влезть ему в душу, разумеется, с самыми лучшими намерениями.
– Олег, что случилось, если не секрет? Может, я могу помочь?
– Я сам не понимаю, что произошло. Встретились мы с Ленкой в увольнении, сели в троллейбус и поехали к ней домой. А когда вышли на ее остановке, она вдруг, ни с того ни с сего, заявила, что между нами все кончено! И чтобы я ей больше не звонил, не приходил к ней, представляешь? Теперь ее родители все время говорят, что ее нет дома,  – достаточно внятно изложил  Лис суть дела, часто моргая от переполнявших его чувств.
– Значит, просто не хочет подходить к телефону.
– Слушай, а может, ты действительно попробуешь с ней поговорить? Я ее терять не хочу и не понимаю, что такое между нами произошло?
– Обязательно попробую, – твердо пообещал я. А что мне еще оставалось делать, раз уж сам предложил свою помощь? Хотя, если честно признаться, я не очень люблю выяснять отношения. Но раз уж взялся за гуж, нужно доводить дело до конца.
– Думаете, что есть смысл разговаривать с ней? – насмешливо спрашивает Королев. – Ищи себе другую девушку, и вся недолга!
– Нет, – ответил вместо Лиса я. – Мы еще поборемся. То, что сказал Лис, пересказывать не буду.
– Думаете, у вас есть шанс? – выразил сомнение КорС.
– Шанс есть всегда. Что касается любви, то в ней, как и на войне, все средства хороши. Во всяком случае, мы попытаемся, – мягко возразил я, обращаясь к Королеву, и еще добавил: – А ты, уважаемый коллега, отвали. Не с тобой разговор.
– Вряд ли это вам под силу, товарищ Иванов, – на свою беду насмехается Королев. – К тому же Лис может вам не всей правды сказать, а это важно. Признайся, Лис, она тебя поймала в горячем? Ха-ха! В смысле, на горячем?
Не знаю, чем бы это все окончилось, но жирную точку в перепалке поставил Миша Кальницкий. Он сильно ударил КорСа ребром ладони по шее, и тот заткнулся до самого завтрашнего дня. Единственное слово, которое мы от него услышали в этот день, было «Я!», когда старшина назвал его фамилию во время вечерней поверки личного состава роты.
Лис еле-еле дождался очередного увольнения, и мы с ним поехали к Ленке. Она меня в лицо знает: Олег как-то знакомил нас на вечере отдыха. Увидев меня, она нахмурилась, но в квартиру все-таки впустила. Я не стал живописать, как переживает, страдает и мучается Лис. Признаю, с деликатностью у меня есть некоторые проблемы. В этом направлении мне еще предстоит много поработать над собой. Как тараном, я сразу в лоб твердо и грубо заявил:
– Меня ждут, так что ты не тяни, а толком объясни, что у вас с Олегом произошло. У вас ведь все было хорошо! Давай, я слушаю.
Вместо того чтобы послать меня куда подальше, Лена расплакалась, но при этом пыталась говорить. Если отбросить все всхлипы, рыдания, заикания и повторения, то выходило, что Лис на удивление мелочный, жадный и скупой. В общем, с первого раза я мало что понял из ее объяснений. Она всхлипывает и дрожит всем телом. Я совсем растерялся, так как не люблю женских слез.
– Знаешь, Олег, конечно, морально небезупречен. Но вот чего не приходилось замечать за ним, – категорически заявил я, – так это именно тех черт, о которых ты тут наговорила.
– Да?! – встрепенулась Лена, и даже перестала плакать, – а как ты объяснишь то, что в троллейбусе он для себя билет купил, прокомпостировал, а мне пять копеек на билет пожалел? Пять копеек! У-у, жмот! – и снова заревела во весь голос. – Пять копеек пожалел!
Вопреки всем моим ожиданиям, все оказалось намного проще, и я вздохнул с облегчением.
– Скажи, а он был в военной форме или по гражданке?
– В форме, ну и что? – сквозь слезы выговорила Лена.
– Эх, ты! – улыбнулся я, – неужели ты не знаешь, что у военнослужащих срочной службы, какими являются и курсанты военно-учебных заведений, проезд в городском транспорте бесплатный? Он тот билет для тебя и купил, ему самому он ведь без надобности!
– Правда? – размазывая слезы по щекам и дрожа от волнения, спросила Лена с надеждой в голосе.
– Конечно, правда, спроси, у кого хочешь. И знаешь что? Иди уже и мирись с ним поскорее, а то он там извелся весь. Прямо места себе не находит. Не ест ничего.
– Он тоже переживает, правда? – снова спросила, счастливо улыбаясь, Лена, размазывая слезы по щекам.
– Знаешь, Ленчик, – ухмыльнулся я, – меня можно обвинить во многих грехах, но вот на счет вранья – это нет! Даже во вред себе я всегда говорю правду! Так что, если уж я утверждаю, что твой Олег переживает из-за вашей размолвки, или ссоры, значит, так оно и есть! Он, кстати, у подъезда ждет окончания нашего разговора.
– Что ж ты мне сразу не сказал! – шутливо возмутилась Лена, и бросилась к окну. Внизу у подъезда с чрезвычайно серьезной миной и букетом цветов дежурит Лис. Они помирились сразу и навсегда.
Если кому-нибудь интересно, то забегая намного вперед, скажу: они поженились на четвертом курсе, а после выпуска поехали служить в Приморский край. Они и сейчас там живут, вырастили двух прекрасных дочерей, а теперь уже и внуков растят. Мне лично, например, было бы искренне жаль, если бы такая хорошая пара распалась из-за такой нелепости – простого непонимания и нежелания поговорить полминуты, чтобы выяснить возникшее между ними недоразумение.
Да, чуть не забыл! В тот же вечер Королев с издевкой поинтересовался, вышло ли что-то у меня в роли миротворца.
– Слушай, Сергей, – недобро ответил ему Лис, – как же все-таки хорошо там, где тебя нет!
– И не просто нет, – поддержал я, – а там, где его никогда и не было! КорС, неужели ты сам не понимаешь, до чего ты бываешь мерзок?
Королев покривлялся, но говорить больше ничего не стал. Мы с Лисом тоже отвернулись от него, стараясь больше не обращать на него внимания. Но наше внимание к Королеву привлек все тот, же Миша Кальницкий.
– А скажи мне, мил друг Иванов, – скрывая улыбку, спрашивает он, – сильно ли ты расстроишься, если тебе объявят непредвиденный выговор или там строгий выговор?
– Смотря за что, – растерялся я.
– А вот будем на каких-нибудь учениях или в наряде в Перевальном, и давай, прикопаем где-нибудь КорСа? Навсегда! Представляешь? Думаю, кроме его родителей никто особо и не расстроится. Напишем дознавателю, что он получил письмо от любимой девушки, в котором она сообщила, что выходит замуж, и после этого он самовольно оставил часть! Ну, ты, как командир отделения, получишь выговор для порядка. Так положено.
– Да я согласен и на строгий выговор! – радостно объявил я.
Королев вытаращив глаза до предела, молчит. Потом он отвернулся от нас и куда-то ушел.
– Классная шутка, Миша, – с чувством произнес Лис.
– Шутка? Какая еще шутка? – озадачил Лиса Миша. – Никто не шутил.
КорС по-видимому тоже не понял, что это была шутка, потому что Мишу срочно вызвали к ротному, и от него он вернулся только через час. Впрочем, Миша не выглядел расстроенным, скорее даже довольным. Но о чем был разговор с командиром роты он так никому и не рассказал. Меня, как замкомвзвода, который присутствовал при такой угрозе, но ничего не предпринял для того, чтобы остановить Кальницкого, к ротному почему-то не вызвали, что само по себе есть случай исключительный. У нас ведь чуть, что, во всем виноваты сержанты. Странно даже.