Борзый минус. Глава 72. Понижение

        Возвращаясь из чипка, я остановился у флага, поднятого в честь нашего взвода. На флагштоке прикреплена табличка, извещающая, что флаг поднят в честь третьего взвода тридцать третьей роты – лучшего по успеваемости в 1 семестре 1985-1986 учебного года среди взводов первого курса. Кроме этого указано, кто командир взвода и заместитель командира взвода. Я смотрю на свою фамилию, и мне приятно.
– Товарищ младший сержант! – подбежал ко мне дневальный по роте, – вас срочно вызывает командир роты!
Да! Совсем забыл сказать, что командирам отделений, заместителям командиров взводов и старшинам рот нашего курса, которые не имели сержантских званий,  присвоили воинское звание «младший сержант». КорС долго и завистливо рассматривал мои новенькие лычки из металлизированного галуна, а потом заметил:
– Чистые погоны – чистая совесть.
Ротный ждал меня в канцелярии роты. Он кивнул на мой доклад и, не глядя на меня, спросил:
– Присаживайся, Иванов. Празднуете?
– Отмечаем, – скромно говорю я, – приятно быть лучшими.
– Это, правда, – ротный, наконец, поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Странно, но мне кажется, что ему отчего-то неловко. – Дело такое, Иванов… Ты только пойми меня правильно.
– Я постараюсь, – обещаю я, и настораживаюсь.
– Хочу тебя попросить, чтобы наш разговор остался между нами. Дело в том, что ты не устраиваешь, как замкомвзвода, своего взводного.
Я удивленно смотрю на командира роты и молчу, ожидая, что будет дальше.
– Обиделся? – приподнял бровь ротный.
– Пока нет, просто удивлен. И учусь я хорошо, и как сержант требовательный, и с курсантами у меня все получается.
– Действительно, – ротный нервно постукивает пальцами по столу, – и учишься отлично, и сержант отличный, и взвод лучший в батальоне, и, разумеется, заслуга в этом не только командира взвода. Но ты пойми, не хочу я особенно ссориться со своими офицерами. А взводного ты не устраиваешь главным образом из-за того, что ты не молчишь.
Ах, вот оно что! Я проникся важностью момента.
– Товарищ капитан, по-моему, не молчит у нас, главным образом, курсант Нагорный, но к нему, как я понимаю, у нашего командира взвода претензий нет?
– Разговор о тебе. Ты своими ответами ставишь командира взвода перед личным составом в дурацкое положение.
– Он сам себя ставит в такое положение своими замечаниями и решениями. А мы не рабы, чтобы все это, молча, сносить. Во всяком случае, я.
– Иванов, ты пойми: я тебе не враг, именно поэтому я сейчас и разговариваю с тобой. Это ли не доказательство доверия? А старший лейтенант Дядченко – простой деревенский парень, хоть и с дипломом о высшем образовании. Но он офицер, твой командир, и с этим нужно считаться. Нельзя не считаться. И пойми, Иванов, ваш командир мог бы быть и хуже, поверь мне.
– Понятно, понятно. Знаете, товарищ капитан, а ведь он мог бы быть и лучше. Куда меня теперь? Интересно, а с какой формулировкой меня разжалуют?
– Ну что ты, никто тебя разжаловать не будет, хотя твой командир взвода на этом и настаивает. Мне такие сержанты, как ты, нужны. Я бы предпочел, чтобы все сержанты были такими как ты, но это невозможно. Объяснять мы никому ничего не станем. Вы ведь все еще исполняющие обязанности, и только завтра вас назначат на сержантские должности. Будут и другие перестановки, так что ты не удивляйся: не один ты сменишь должность.
– До других мне дела нет. Так все-таки: куда меня? – спросил я, подумав, что взводный не захотел ничего сказать мне в глаза.
– А куда бы ты сам хотел? – спрашивает ротный.
– На свое прежнее отделение.
– Нет, Леонтьев неплохо справляется, и к тому же я не уверен, что у него что-то получится на другом отделении. Примешь третье.
– Но там ведь есть командир – младший сержант Кальницкий!
– Только до завтра. Его мы снимаем и разжалуем в рядовые, так что свободным сержантом он не будет. Тебе же легче будет.
– Спасибо, товарищ капитан.
– Пожалуйста, можешь идти. И постарайся меня понять – ты ведь не солдат, а будущий офицер. В сложившейся ситуации просто не остается ничего другого.
На следующий день я стал командиром третьего отделения своего же третьего взвода. На должность заместителя командира взвода нам назначили сержанта Сергея Уварова, из вояк. До этого он учился во втором взводе нашей роты. Вместо Ромы Журавлева командиром первого отделения назначили старшину 1-й статьи Третьяка. Правда, теперь его называют сержантом. До этого он ходил с чистыми погонами, вроде как курсант, но теперь его обязали носить лычки.
– Я чего-то не понял? – высказал всеобщее мнение Миша. – Тебя-то, лучшего замкомвзвода, за что понизили? Что это за непонятки такие?
И все во взводе согласились с мнением, что здесь закралось какое-то недоразумение. У меня в голове пронеслась мысль, что мама Жора сейчас очень доволен. От обиды и злости у меня даже колени дрожат, но ничего не поделаешь.
– Да уж, – сочувственно говорит Батя, – мы весело, весело встретим Новый год.
– Ты хотел сказать: «Здравствуй, … Новый год!» – поправил интеллигентного Батю Лис.
Я, только молча, пожал плечами. Итак, я теперь «комод» третьего отделения. Меня и спать разместили вместе с моим новым отделением. Койка моя стоит рядом с койкой разжалованного Миши Кальницкого. Кроме него в моем отделении состоят: КорС, Лис, Володя Еременко, Дима Снигур, Вася Россошенко, Артем Баранов, Антон Литинский и Саша Стариков. А вот в столовой я остался за одним столом с ребятами из второго отделения – с Батей, Веней и Костей Морозовым.
– Веня! Где Веня? – разоряется новый «замок». – Курсант Нагорный! Ты где пропадаешь? Иди тебя мама уже полчаса ждет!
Радостный Веня умчался, а еще через три минуты в кубрик пришел наш взводный, и стал пытать «замка», почему курсант Нагорный до сих пор не прибыл к нему. Не успел тот ответить, как в кубрик вернулся раздосадованный Веня. Не обращая никакого внимания на присутствие командира взвода, он обиженно вслух выразил свое недовольство.
– Разве можно шутить такими вещами?
– Какими вещами? – перебил Веню взводный.
– Мне товарищ замкомвзвода сказал, что меня ждет мама. Я пошел на КПП, а там никакой мамы нет!
– Ах, мама, значит? – мама Жора недобрым глазом смерил «замка». – Сержант Уваров, за мной шагом марш!
– Все, Веня, – пошутил я, – прямо сейчас ты будешь отмщен!
– Да уж, – согласился Миша, прислушиваясь к крикам взводного, которые доносились из канцелярии роты, – понеслась, и прямо по кочкам!
Отпросившись у нового «замка» и оставив за себя Королева, я направился на тренировку по боксу. В пару мне тренер поставил парня с третьего курса, который занимается боксом с семи лет. Он старше и тяжелее меня. Сегодня мы встретились на ринге впервые. Наверное, в другой раз наш поединок прошел бы совсем по-другому, но сегодня я представил, что передо мной мама Жора, и гонял третьекурсника так, что даже тренер изумился.
А я так и не смилостивился и таки победил этого боксера, не на шутку озадачив и его самого и всех остальных. Я не чувствовал ни боли, ни усталости, чего нельзя сказать о моем противнике. На маму Жору я зол, и даже выпустив пар в ринге, я так и не смог избавиться от этого назойливого чувства.
– Ну, ты, Иванов и зверь, – восхищенно констатирует четверокурсник Вовка Баца, расшнуровывая мне после боя перчатки.