Фрак капитана Абрамишина

Парадную шинель капитана Абрамишина резали канцелярскими ножницами. Военное блекло-серое сукно отчаянно сопротивлялось, но иного портняжного инструментария в двухкоечной служебной квартире старшего лейтенанта Кудрайтиса не оказалось, как ни ищи. Нам - то есть Кудрайтису и мне, тоже старшему лейтенанту, показалось, что абрамишинская шинель выглядела недостаточно празднично вечером 7 ноября 1988 года. В этот день после торжественного приема в Политическом управлении Уральского военного округа мы втроем обильно выпивали одолженную майором Гибаловым водку. Начальник отдела писем редакции «Красный боец», добрейшая душа, выделил из своих запасов дефицитный напиток. Естественно, на возвратной основе.
 
- Огромное спасибо, товарищ майор, - Кудрайтис прямо-таки излучал нарочитый пиетет, - Вот только бухгалтерия отоварит нас декабрьскими питейными талонами, сразу же вернем.
 
- А Новый год как вы в отделе «Комсомольской жизни» собираетесь праздновать? - поинтересовался сердобольный Гибалов.

- Придумаем что-нибудь и как-нибудь, - постарался уже я успокоить старшего товарища, - Не впервой. Если ничего не достанем, будет повод до запятой выполнить требования любимой Партии и еще более любимого Правительства в части Антиалкогольного указа.
 
- Не верю, - хмыкнул Гибалов.

- Партии? – испугался я.

- В выполнение требований, - подвел черту под дискуссией майор. – За двадцать лет службы не встречал непьющих комсомольцев.

- А коммунистов? – основательно заинтересовался Кудрайтис…

- Достаточно, - Гибалов встал из-за стола, - всем пора: мне – к ветеранам, вам – к активистам. Парад как-никак. Потом торжественный доклад в политуправлении. Благодарности, подарки… Бедная, но мужественная моя печень…

Майор был прав. Пережить парад, доклад, вручение похвальных грамот, и всё это в один день – почти невыполнимая задача. Поэтому мы, два старлея и примкнувший к ним капитан, оказались поздним вечером на кухне у Кудрайтиса с водкой и морскими камушками (конфетки такие) в качестве закуски на столе. Очень требовалось запить нахлынувший шквал эмоций. Да и песня… Вот эта: «Ленин в твоей весне, Ленин в тебе и во мне» никак не прогонялась из головы. В разных вариациях её пришлось прослушать раз двенадцать.

Запивая, стало быть, впечатления о революционном празднике, нам и показалась парадная шинель капитана Абрамишина недостаточно парадной. Кудрайтис предложил придать ей, шинели то есть, более аристократический вид. Канцелярскими ножницами мы в четыре руки отрезали передние полы, оставив лишь длинные фалды.

- Ну, вот, - с удовольствием подытожил Кудрайтис, оглядывая Абрамишина в обновке, - получился прекрасный зимний фрак, хоть на бал к губернатору.

- К губернатору нельзя, - возразил я.

- Это еще почему? – искренне удивился капитан.

- Ты попытался развлечь Анну Павловну Шерер скабрезным анекдотом, Наташе Ростовой прямо во время второй кадрили поправлял кринолин, он тебе почему-то мешал, а Болконскому заявил, что он - штабная крыса. Словом, ты, Юрок, к губернатору более невхож… Пожизненно.

Бал в Зимнем дворце, таким образом, приказал долго жить. Но возникла идея провести свой военный, но праздничный парад. Абрамишину в его шинели-фраке логично поручалось быть парадным расчетом, мне – ликующей с тротуара общественностью. Командовал парадом Кудрайтис. Он так точно копировал причмокивающую интонацию Брежнева, что других командующих мы и не искали.

Очень кстати у пахнущего лежалым бигусом гастронома валялся ящик для бутылочной тары. Командующий парадом удачно использовал его как трибуну. С местом парада мы долго не мудрили. Маршировать решили на улице, где квартировал Кудрайтис. Подходящее место: центр города, штаб округа всего в двух кварталах, знакомый подъезд – открывай дверь, и на второй этаж, к столу.

С трибуны по всей улице Мичурина раздалось: «Парад! Равняйсь! Смирно!» Абрамишин послушался. Напомню, во всех приказах легко узнавалась брежневская неспешность. Для пущей парадности мы прицепили на грудь абрамишинского фрака все три наши наградные медали: «70 лет Вооруженных Сил СССР».
 
Далее командующий коротко поздравил парадный расчет с 71-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, пожелал успехов в боевой и политической подготовке.

- Парад! Равняйсь! Смирно! Шагом марш!

Абрамишин прошелся строевым шагом, постукивая каблуками, как учили в военном училище, туда-обратно по улице Мичурина раза три-четыре. Общественность в лице меня ликовала. Командующий с трибуны одобрительно кивал.
 
Дело было поздним, ближе к одиннадцати, вечером. Почему никто из соседей не вызвал милицию – ума не приложу. Видимо, ответственных квартиросъемщиков улицы Мичурина  изрядно утомил революционный праздник и не было никаких сил реагировать на любое раздражение извне.

Олег Кутуев