Время говорить. Ч. 3. Глава 7. Служение ближнему

Архиерей засиделся в епархиальном управлении. Мысли текли туго, на бумагу не ложились, но он не уходил из рабочего кабинета.
Уже давно стемнело. Зажглись фонари на редких столбах. Архиерей подошёл к окну. Под светлыми кругами от двух фонарей хорошо было видно, как искрился выпавший днём пушистый снег, скреплённый морозцем. Сейчас с тёмного неба, как волшебное конфетти, летела алмазная пыль и покрывала наст. Под светом фонарей зимние пылинки сияли небесной чистотой. Во дворике епархии замерли слегка заснеженные ели, как растерявшиеся дети, и представлялось, что они вот-вот стряхнут с себя скромно-белые одежды. Голые деревья видневшейся липовой аллеи на фоне белого снега напоминали детские каракули, нарисованные чёрным фломастером на белом листе бумаги.               
Владыка Лазарь думал о социальном служении.
«Церковь всё больше сливается с государственными социальными структурами. Настало такое время, когда невозможно поодиночке – Церкви или государству – справиться с трудными социальными проблемами: пьянством, наркоманией, особенно с нищетой и связанными с ней жестокостью, суицидом, абортами, бездомностью … Пора объединиться всему российскому обществу: воцерковленному и светскому, невоцерковленному. Нужно многое сделать, – думая, потирал владыка Лазарь лоб худой ладонью со вздувшимися венами, – но… люди разных социальных уровней трудно сходятся друг с другом. А хотелось бы, чтоб сходились. Серафим Саровский поучал живущих в миру: „Кто любит себя, тот Бога любить не может“. Забыли Бога и наказы святых».
Архиепископ Лазарь полгода назад активизировал молодёжную социальную работу в Боринской епархии. В благочинническом первом округе её вёл помощник благочинного – молодой клирик отец Евгений. «Он исполнительный, ответственный и богобоязненный человек – настоящий священник, но…не педагог. А нужны специальные знания и большой опыт работы с молодёжью и подростками. Священники не имеют этого за душой. Они знают, как вести литургическую жизнь в храме, служить Таинствам Божьим, проповедовать Евангелие… Однако прагматичное время изменило людей. Невоцерковленные и новоначальные в вере очень расчётливы и думают в первую очередь о быте и выгоде, а не о душе. Поэтому они и Церковь хотят видеть деятельной в обществе, а не в храмах. Хотя… такое явление существовало всегда, – споткнулся на этой мысли архиерей и почти вскочил со стула, начав широкими шагами «мерить» кабинет. Такое случалось с ним тогда, когда он внезапно «хватал за хвост» мелькнувшую мысль. – Ещё преподобный отче Серафим поучал духовных чад, что с мирянами, в сердце которых нет радения ко Христу, разговаривать о духовных делах не нужно. Да и с хорошим, душевным человеком надо говорить о „человеческих вещах“. И только с человеком, имеющим „разум духовный“, надо беседовать о Небесном. И Его Святейшество  считает, что нести Евангелие в светский мир сейчас надо через добрые дела – социальное служение. Патриарх прав! Кто наш ближний? Тот, кто совершил добро, – рассуждал про себя владыка Лазарь, не переставая ходить по кабинету. – Это понятно из притчи о добром самарянине. Вера во Христа мертва без добрых дел, сколько ни совершай молитвенных подвигов ради собственного спасения. Синодальный отдел предлагает методики по организации социальной помощи разной направленности, но, чтобы их освоить, нужно пройти хотя бы курсы повышения квалификации. Хотя в этой ситуации «больше всего необходимы желание и энтузиазм» – так говорит Его Святейшество. Согласен, архинеобходимы грамотные небезразличные люди, способные повести за собой остальных. Господь показал мне сегодня такого человека».
Владыка подумал о работе с бездомными: она оказалась самой трудной. Никто не хочет с ними работать: ни молодые, ни взрослые миряне. Благочинный отец Александр рассказывал, что православная молодёжь вначале живо откликнулась на оказание помощи обездоленным. Молодым людям предложили привозить еду тем, кто не имел жилья – бомжам, людям без определённого места жительства. Эти несчастные жили на вокзале, кладбище, в заброшенных домах, даже на улице, и парни из Воскресной школы со взрослыми прихожанами привозили на машине им еду и одежду, чтобы накормить и одеть бомжей, среди которых были и подростки.
Парни вначале очень жалели «горемык».
- Войны нет, нищеты и голода тоже, – говорили они со слезами на глазах, – а люди страдают, прячутся ото всех, питаются отбросами из мусорных баков. Кажется, будто участвуешь в съёмках художественного фильма про войну с «чужими», злобными тварями с других планет, которые охотились на людей, чтобы уничтожить их.
Брошенные мальчики уже забыли, когда посторонние люди относились к ним, как к равным. Где бы они ни появлялись в грязных, плохо пахнущих обносках: на улицах, прося подаяние, в привокзальных магазинах, с неутолённым аппетитом разглядывая продукты, – везде на них шикали и гнали прочь. А «добрые ребята с бородатыми дядьками» не считали их отщепенцами общества – приезжали именно к ним с вкусной едой, чистой одеждой, уважительно разговаривали и шутили.
Но ребятам из Воскресной школы быстро надоели бездомные.
- Рядом с ними стоять невозможно. Они грязные, от них запах отвратительный, – возмущалась православная молодёжь. – И так каждый раз бывает, хотя мы им привозим чистую одежду. Даже оставили тазики и две пачки стирального порошка. Есть где постирать и даже обмыться, но они не хотят снова вернуться в общество. Они, наверно, деградировали. Признались, что продают чистую одежду на рынке, чтобы наличные деньги получить. Сказали, что покупают у них одежду «бедные люди», как мы поняли, малоимущие. На вырученные деньги бомжи закупают продукты. В такой день, говорят, у них праздник. А мы-то, наивные, стараемся.
Отец Александр, вздохнув, ответил парням:
- Вы не зря стараетесь: помогаете ближним своим. Господь вам зачтёт этот подвиг. Просто мы и они – разные. Разные социальные уровни – разные ценности. Бездомные ребята были честны с вами.
- А ещё они задают нам вопросы, на которые мы не знаем ответов, – растерянно сказали православные волонтёры.
- Какие вопросы? – поинтересовался благочинный.
- «Когда вы нас заберёте к себе домой?» То есть они просятся в наши дома, – возмущались парни. – Мы не прочь им помогать, но взять таких домой!.. Да нам и родители не позволят.
И ребята снова вернулись в лоно церкви: проводили встречи, чаепития при соборе, играя на гитаре и баяне.
- А как же деятельное участие в жизни брошенных людей? – однажды спросил отец Александр молодых прихожан.
Ответом была встреча с разгневанной мамой одного парня.
- Зачем вы приучаете наших детей к общению с бомжами? Это пропащие люди. Почему вы своих детей туда не возите? – отчитывала она протоиерея Александра. – Решили прикрыться чужими детьми? Стыдно так поступать! Стыдно! – кричала она.
И благочинному во время такого «разговора» стало очень стыдно: женщина выплеснула ему правду в лицо. И такая бывает правда – грубая! И её надо смиренно принять.
- Но главное – женщина права! – исказилось лицо благочинного от душевной боли, когда он беседовал с владыкой. – Чтобы сделать из бездомных людей полноценных граждан и вернуть их в общество, нужны реабилитационные центры, а это большие деньги. Где их взять? Конечно, обратиться к спонсорам. Хорошо, что они есть. Плохо другое: большие подношения бизнесменов заставляют замолчать совесть священников.
- На всё Божья воля. Господь Сам знает, кому подать щедрой рукой, – твёрдо ответил тогда владыка…
«Жутко, – подумал архиерей, стоя уже возле окна, красиво разукрашенного морозцем, – в двадцать первом веке есть брошенные люди и „дети подземелья“. Они существовали при царском режиме, который был уничтожен пролетариатом, взорвавшимся гневом против эксплуататоров. Теперь снова расслоение общества? Всё-таки в советское время православные люди были милосерднее».
Сейчас архиерей знал, о чём будет говорить на собрании благочиния. Он сел за стол и начал быстро писать текст выступления на листе бумаги: «Любая ложь опасна, ведь лживые слова соблазняют людей. Особо опасная ложь – это…»


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск