Последний ключ. Глава 2

Воришка оказался чертовски быстрым. Он петлял между прохожими с грацией уличного танцора, легко перемахивал через сумки, урны и бордюры, ни на секунду не сбавляя темпа. Денис же двигался неуклюже, тяжело, то и дело спотыкаясь на ровном месте и бормоча сбивчивые извинения прохожим, которых невольно задевал плечом. Но ярость — чистая, обжигающая, первобытная — придавала сил. Он не терял незнакомца из виду ни на секунду и уже через несколько мгновений нырнул за ним в распахнутые двери Белорусского вокзала.

Парень на бегу обернулся — бросил через плечо быстрый, оценивающий взгляд, проверяя, не отстал ли преследователь, — а затем ловко, одним отточенным движением перемахнул через турникет под возмущённые, громкие крики контролёра. Денис, не раздумывая, повторил его манёвр и вылетел на платформу пригородных электричек. В этот самый момент двери поезда до Одинцово с тихим шипением начали закрываться. Он увидел, как воришка юркнул в вагон в последнюю секунду, — и успел проскочить следом, чувствуя, как створки смыкаются буквально за его спиной. Поезд дернулся и тронулся.

«Сойду на следующей, — подумал Денис, тяжело дыша. — Как только догоню эту сволочь». Пульс грохотал в ушах. «Пусть меня уволят. Плевать. Я верну телефон».

В вагоне было душно — воздух казался густым, вязким, пропитанным застарелым запахом резины и пластика. Денис обвёл пространство быстрым взглядом. Народу было немного: пара пожилых людей, погружённых в свои мысли, девушка с крошечным йоркширским терьером на руках и компания подростков, заткнувших уши наушниками и напрочь отрезавших себя от внешнего мира. А воришка стоял уже у дальнего конца вагона и распахивал дверь в тамбур, ведущий к следующему.

— Эй! Стой! Держите вора! — крикнул Денис без особой надежды. Голос прозвучал хрипло и жалко, мгновенно утонув в монотонном, всё поглощающем гуле состава. Пассажиры бросили на него короткие, безучастные взгляды — и тут же отвернулись. Всем было всё равно.

— Стой, кому говорю! — снова крикнул он и бросился за парнем, чувствуя, как лёгкие горят огнём.

Его физическая подготовка оставляла желать лучшего. Футбол и спортзал были заброшены давным-давно, сменившись уютным миром компьютерных игр в свободные вечера. Сейчас он горько, отчаянно жалел об этом. Каждый вдох давался с трудом, сердце колотилось где-то в горле, а ноги наливались свинцовой тяжестью.

В тамбуре парень вдруг замер и отчего-то замешкался. Он оглянулся на Дениса через плечо — быстро, почти неуловимо, — и это показалось странным. Дверь в соседний вагон была распахнута настежь, путь свободен… Почему он медлит? Устал? Решил сдаться? Или это какая-то уловка?

Вор снова оглянулся. На одно короткое мгновение их взгляды встретились. В ярко-синих глазах парня не было ни страха загнанного зверя, ни злобного торжества победителя. К величайшему удивлению Дениса, он смотрел на него с какой-то странной, неуместной, почти тёплой приветливостью — словно узнал старого друга после долгой, мучительной разлуки. Эта абсурдная доброжелательность раздражала даже сильнее, чем сама кража.

— Да чтоб тебя! — выдохнул Денис и рванул из последних сил, судорожно хватая ртом спёртый, вязкий воздух.
Воришка тут же ринулся в соседний вагон.

Перебегая из вагона в вагон под равнодушными или недовольными взглядами немногочисленных пассажиров, он чувствовал себя актёром в абсурдном, никому не нужном спектакле. Грохот колёс сливался с шумом крови в ушах, создавая дикую, хаотичную, оглушительную какофонию. Он настиг парня в пятом или шестом вагоне от головы состава.

Незнакомец резко затормозил и развернулся лицом к нему.

Денис остановился, тяжело, надсадно дыша. Между ними оставалось метра три — дистанция, которую его измученное, отказывающееся слушаться тело преодолеть уже не могло. Он упёрся руками в колени, пытаясь унять дрожь в ногах и восстановить дыхание.

— Отдай… телефон… — выпалил он, с трудом выталкивая слова.

Парень не ответил. Он смотрел не на Дениса, а куда-то сквозь него — расширенными глазами, в которых застыл самый настоящий, первобытный ужас. Его лицо в одно мгновение стало мертвенно-бледным, словно из него разом выкачали всю кровь. С губ сорвался короткий, судорожный вздох.

Денис резко, испуганно оглянулся.

Люди в вагоне были неподвижны, как восковые фигуры в музее. Мир превратился в трёхмерную фотографию — застывший, безжизненный, чудовищно детализированный кадр. Женщина с книгой замерла, её палец застыл на полуперевёрнутой странице, так и не коснувшись бумаги. Капля пота на лбу у пожилого мужчины повисла в воздухе крошечной, идеально круглой линзой, не долетев до воротника его пальто. Подросток в наушниках застыл со слегка приоткрытым ртом — он так и не закончил зевок.

В воздухе повисла тишина. Абсолютная, неестественная, звенящая тишина. Не было слышно ни грохота колёс, ни гула состава, ни голосов людей. Денис пришёл в ужас. Он почувствовал, как его сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной, неконтролируемой скоростью, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Воздух в лёгких закончился в один миг — будто кто-то гигантским, безжалостным пылесосом выкачал из вагона весь кислород.

В груди стремительно нарастала паника — липкая, леденящая, всепоглощающая.

— Что за…? — прошептал он пересохшими губами.

Его взгляд случайно упал на собственную руку. Он не мог поверить глазам. Кончики пальцев едва заметно светились холодным, призрачным, голубоватым светом, похожим на отблеск экрана смартфона в тёмной комнате. Свечение было слабым, едва уловимым, но оно было. И оно исходило от него.

Денис резко обернулся к вору, ища ответа, объяснения — хоть чего-нибудь. Тот стоял, вжавшись спиной в холодную дверь тамбура, и смотрел на него с неподдельным, животным страхом, который граничил с отчаянием. 

Последнее, что Денис услышал перед тем, как его сознание рухнуло в бездонную черноту, был полный паники, срывающийся крик парня:

— Нет… Только не сейчас! Слишком рано!