***

Выход готических самиздатовских сборников стал для СССР литературного некой сказкой Гофмана. Они ходили по рукам, фотографировались, перепечатывались, были на устах, странным образом дошли и до официальной писательской элиты. Апокрифический народный восторг не мог остаться незамеченным. Есепкина отыскали и пригласили в правление СП. Два месяца он просидел в фойе старинного особняка. По свидетельствам очевидцев -- неизменно в черном костюме, с бритой по-нарбутовски головой. Ежедневно юношу бледного зазывали в знаменитый писательский ресторан, где и происходили "тайные" встречи и беседы с Тарковским, Кузнецовым, Ахмадулиной, Мориц. Это о Есепкине Тарковский писал: "Мальчик сумасшедший ... на пиршество друзей приведший колоколов прощальный звон". Еврейскому мальчику, безусловному гению русской словесности признавались в любви. Его действительно любили, им восхищались, называли каменным мальчиком -- за великое сидение. Но все знали, что он обречен. Заседание секретариата правления Союза писателей прошло без самого фигуранта. Вывод: издание в СССР подобной литературы немыслимо. Впереди открывалась пустынная дорога третьего десятилетия жизни, далее маячили пятнадцать лет одиночества в каморном овале башни из слоновой кости (время написания "Космополиса архаики").