Та, что держит ветры

Говорят, если идти все время на восток, однажды окажешься там, где заканчиваются дороги. Потом придется идти еще долго — через места, которым люди так и не придумали названий. И только тогда можно увидеть ее дом. Он стоит на голой скале, над которой никогда не кружатся чайки. Они знают: здесь живет та, что старше первых рассветов.
Ее волосы не похожи на волосы. Они сотканы из перьев. Маленьких и огромных, белых и угольно-черных, блестящих и совсем тусклых. В каждом живет память об одной птице. О той, что уже исчезла, о той, что сейчас строит гнездо где-нибудь под чужой крышей, и даже о той, которой еще только предстоит впервые расправить крылья.
В ладонях она держит два ветра. Один пахнет снегом, льдом и хвойной смолой. Второй — нагретыми камнями, морской солью и цветущими садами. Ветры все время пытаются вырваться, спорят, тянут каждый в свою сторону, но женщина не разжимает пальцев.
Иногда ей становится тесно от их нетерпения. Тогда она выходит на край утеса, поднимается на одну ногу и начинает свой странный танец. Он совсем не похож на человеческий. В нем нет красоты, зато есть древняя сила. Она поет голосом, которого никто не понимает, а потом вдруг перекликается с ночной совой.
И этого оказывается достаточно.
Моря вспениваются. Леса сгибаются до самой земли. Дома дрожат от шквалов. Люди спешат закрыть окна, ругают непогоду и не подозревают, что где-то очень далеко старая женщина просто дала ветрам немного свободы.
Но страшнее всего не ее танец. Страшнее, когда она вдруг перестает двигаться.
Однажды она замолкает. Медленно отпускает ветры, и те тоже затихают. Потом едва заметно улыбается.
В этот миг исчезают все звуки. На секунду перестают торопиться часы. Замирают волны, листья, облака.
И каждый человек — богатый или бедный, счастливый или несчастный, взрослый или совсем маленький — неожиданно остается наедине с собой. Без чужих голосов. Без оправданий. Без привычной суеты.
Одни впервые понимают, что живут не своей жизнью. Другие вспоминают обещание, которое так и не выполнили. Кто-то наконец прощает. Кто-то, наоборот, признается себе, что давно перестал любить. А кто-то вдруг ощущает, как сильно ему хочется жить.
Это длится всего одно мгновение.
Потом женщина перестает улыбаться.
Время снова начинает идти. Люди спешат дальше, машины сигналят, ветер гонит облака, и большинству кажется, что ничего необычного не произошло. Только где-то глубоко внутри остается крошечная трещина, через которую еще долго просачивается правда о самом себе.
Наверное, поэтому старая хранительница улыбается так редко.
Она знает: не каждый человек готов выдержать даже одну секунду встречи с собственной душой.