Инспектор и букет хризантем. Глава 10

                10

- А какая марка оружия у нашего месье Ворбона? – спросил инспектор у Жерара, когда оказался в своем рабочем кабинете.

- Пистолет, - бодро начал Жерар, - но сразу осекся, поскольку именно на такое возможное оружие убийства указала в своем отчете Изабель.

   Жерар уже было принял виноватый вид, что забыл про такое странное совпадение, из-за чего полиция столько времени топталась на месте. Нет, скорее не топталось, а умчалось далеко отсюда, сначала через Лош в Монришар, а потом добралось до столицы, где Роже удалось найти возможного мстителя. В этот момент Жерар с облегчением выдохнул, словно избавился от позора своего профессионального ляпа, и немного торопливо доложил:

- Ворбон мне его сразу показал, хотя он у него хранился в кабинете в нижнем ящике шкафа, правда, закрывался на ключ. Я уже было хотел приобщить его к делу, как обратил внимание, что оружие – охолощенное, т.е. стреляет не боевыми, а только холостыми патронами.

   Жюве прекрасно знал, что такое охолощенное оружие, но никак не мог поверить, что у бывшего военного, да еще неоднократно побывавшего в горячих точках, дома может храниться не само боевое оружие, а какая-то его жалкая имитация. К тому же, Ворбон проживал здесь один, и не полагался на видеокамеры, как покойный Лямощ, а только на себя, хотя, мог передвигаться только на кресле-каталке.

   Видя недоверие инспектора, Жерар добавил:

- Так многие бывшие военные поступают, когда оказываются на пенсии, чтобы не возникло никакого посттравматического стрессового расстройства.

- Все равно надо было показать пистолет Изабель, – недовольно произнес Жюве, хотя слабо себе представлял, как Ворбон после убийства своего соседа из боевого оружия всю ночь занимался его охолощением.

- Жерар, ты не знаешь, что такое “chasse au hibou”? – неожиданно спросил инспектор, вспомнив про несколько грамот, висящих на стене в кабинете Ворбона.
 
   Неожиданно, казалось бы, совсем безобидный вопрос вызвал у Жерара новую волну тревоги за плохо проведенный опрос свидетелей, хотя в тот момент на бывшего военного-инвалида никто даже не мог подумать, тем более, как на возможного убийцу.

- “Сhasse au hibou” – это соревнование по ночной стрельбе, которое пользуется огромной популярностью и уважением среди охотников и спортсменов, и не только их, – сглотнув слюну, ответил Жерар.

- Тогда Жак Ворбон был неоднократным победителем этих престижных соревнований, – задумчиво произнес Жюве.

   Инспектор долго сидел в позе мыслителя, представляя Ворбона на месте предполагаемого преступника, каждый раз, отгоняя от себя эти нелепые мысли, но снова, раз за разом возвращался к этой версии. Его больше всего смущало не сама возможность такого преступления, она как раз была довольно очевидной, а мотив, который мог подтолкнуть военного-инвалида к убийству своего едва знакомого соседа: никогда Ворбон не бывал в Гваделупе, и не принимал участия в событиях в “Батаклане”, а когда Жюве, наконец, очнулся от раздумий и поднял глаза, то его сразу встретил озабоченный вопрос Жерара:

- Может, все же проведем экспертизу пистолета Ворбона, шеф?

- Нет, Жерар, с этим охолощенным пистолетом, думаю, все в порядке, - остановил его инициативу Жюве, – иначе бы он не стал демонстрировать его полиции.

- Жаль, шеф, я вспомнил, что в тот раз на всякий случай даже пистолет сфотографировал, - огорченно произнес Жерар.

- Сфотографировал? – не поверил инспектор, хотя и раньше знал, что его подчиненному не свойственно допускать такие промахи.

  Они склонились над картинкой из телефона Жерара, сделанного несколько дней назад: на фотографии “Glock-17”” ничем не отличался от боевого варианта пистолета, а что у него внутри, мог сказать только опытный криминалист-оружейник. Но зато под местом крепления ствола на рамке был четко виден серийный номер пистолета. Вот теперь настало время выходить на сцену Изабель.

   Конечно, в наше время серийный номер любого оружия можно узнать и в Интернете на форуме, вроде Glock Talk, но все же информация оттуда была не самой достоверной, и Жюве попросил своего криминалиста обратиться к официальным источникам информации. И тогда Изабель сделала официальный запрос к самому изготовителю – австрийской фирме “Glock Ges.m.b.H.”, в конце концов, речь шла о расследовании тяжкого преступления, а не о спортивных соревнованиях, вроде “chasse au hibou”. Но официальные запросы – дело довольно длительное и неблагодарное, и инспектор в кои-то времена отправился на обед к себе домой. По дороге ему вновь попалась мадам Беранже, которая как раз закончила уборку в доме Ворбона и спешила к себе домой.

- После вашего ухода Жак выглядел довольно расстроенным и все повторял: “Матьё, Матьё”, - доверительно сообщила женщина последние новости из дома отставного военного.

- Кто такой - Матьё? – думая о чем-то своем, поинтересовался Жюве.

- Не знаю, месье инспектор, – беспечно ответила женщина, - хотя я где-то уже слышала это имя. А-а, вспомнила, так звали военного, который помогал перевозить сюда вещи Жака. Вечером мы договорись с ним на вечернюю прогулку по берегу Эндра.

   Слово “Матьё” так врезалось инспектору в голову, что, когда дома Лизетт спросила, что он будет есть, инспектор автоматически произнес это слово.

- Я знаю, Жюве, что Мирей Матьё – твоя любимая певица, – дипломатично произнесла жена, - но ее любимого блюда – омлета с грибами сегодня не будет. Лучше я тебе подогрею вчерашнюю зеленую чечевицу.

   Когда, плотно пообедавший, инспектор вернулся на работу, то свежей информации от Изабель по поводу оружия, еще не было, а ускорить этот процесс Жюве никак не мог. Впрочем, он пока не знал, что будет делать, если узнает, например, имя бывшего хозяина этого пистолета. А если тот побывал уже в несколько руках, откуда у фирмы-производителя могла быть подобная информация? А еще его не покидала навязчивая картинка, как при свете луны отставной военный-инвалид стреляет в своего соседа.

   Как обычно спутанные мысли в такой момент прерывает какой-нибудь телефонный звонок из полицейского управления департамента, вроде: ну как там Жюве у тебя продвигается расследование убийства нашего бывшего коллеги? В этот раз действительно звонили из Тура, только не докучливое начальство, а его старый знакомый.

- Привет, Жюве, – радостно сообщил старина Дюкло, – я, кажется, вспомнил имя полицейского, который служил в одно время со мной и Лямошом в Гваделупе. Его звали Симон Шаламе.

- Матьё, – совсем некстати произнес Жюве.

- Откуда ты знаешь его прозвище? – удивился Дюкло. Его действительно все звали -Матьё за то, что он постоянно цитировал святого Матфея. Я вот еще, что вспомнил: у Матьё там был бурный роман с красавицей-креолкой, а Лямош тоже подбивал к ней клинья. Когда Матьё тяжело ранили, то эта креолка его стала выхаживать, словно малого дитя, а когда он встал на ноги, неожиданно между ними случился разрыв. Ребята поговаривали, что после ранения Матьё не мог иметь детей, а эта креолка заявила ему, что - беременна.

- Надо же, какие гваделупские страсти, – подумал про себя инспектор, но вслух поблагодарил старину Дюкло за ценную информацию.

  Итак, покойный Лямош много лет назад во время своей командировки попал в любовный треугольник в далекой Гваделупе. Там произошли народные волнения, во время которых его соперник был тяжело, и уже не мог иметь детей. Бред какой-то, а причем тут Жак Ворбон?

   Жюве вначале даже и не заметил, как в его кабинет бесшумно вошла Изабель, и терпеливо ожидала, когда можно доложить инспектору последнюю информацию. Увидев девушку, он только улыбнулся своим немного бредовым мыслям, и легким кивком пригласил ее к разговору.

- Пистолет “Glock 17”, с указанным серийным номером в составе партии оружия был передан отряду специального назначения RAID, который в 2009 году отправился в Гваделупу. По информации он был закреплен за капитаном Симоном Шаламе, а после его увольнения с военной службы передан ему, в качестве именного оружия.

- Значит, в доме месье Ворбона хранился именной пистолет Матьё, который в какой-то момент был переделан под холостые патроны, – в задумчивости произнес инспектор.

- Это - еще не все, шеф, – произнесла Изабель и продолжила. – Я навела справки про капитана Шаламе. В 2015 году он принимал участие в операции против исламских террористов в парижском концертном зале “Батаклан” уже в чине майора, возглавляя отряд специального назначения. Тогда вся операция по освобождению заложников заняла всего три минуты, а сам Шаламе был награжден орденом “За заслуги”. Кстати, перед этим он принимал участие в операции “Сервал” французских вооруженных сил в Мали против восставших на севере страны туарегов   из исламских террористических группировок. Там был сбит наш вертолет “Газель”: одного пилота подстрелили из автомата прямо c земли, и вертолет рухнул на территории, контролируемой повстанцами. Тяжелораненого второго пилота вынес на себе офицер, который смело направился на место катастрофы вместе с двумя солдатами. Фамилия командира была - Шаламе.

- Дай угадаю дальше, Изабель, – сразу вмешался Жюве, - фамилия пилота, которого спасли французы, была Ворбон.

- Абсолютно правильно, шеф, - подтвердила девушка.

  Итак, многое становилось ясным, особенно мотив убийства Лямоша, но военные – люди не слишком разговорчивые, особенно – бывшие, и надеяться, что они все расскажут, было довольно наивно.

   Был конец рабочего дня, хотя какой в полиции мог быть график, особенно, когда в городе совершено тяжкое преступление. Жерар осторожно постучал в кабинет инспектора, и с виноватым видом посмотрел на шефа, словно давая понять, что он тоже сильно переживает за дело, и ему не хочется идти сейчас домой.

 - А у нас, Жерар, вечером будет одно маленькое дельце, – произнес Жюве, и хитро подмигнул своему подчиненному.

   Когда из дома Ворбона вышла мадам Беранже с креслом-каталкой, то уже опустился вечер, и, если бы не светлое платье женщины, то их не так-то просто было заметить. Они направились к реке, хотя было уже довольно позднее время, и Жюве как-то некстати подумал, доплачивает ли военный-инвалид женщине за такую ночную работу. Сам же инспектор, вооруженный прибором ночного видения, держался от них на приличном расстоянии, контролируя их передвижение с помощью полицейского тепловизора. Парочка прошла набережную, на которую выходили дома, и пошли дальше, направляясь к небольшому обрыву над рекой, где и в дневное-то время было гулять небезопасно. Неожиданно после какого-то разговора мадам Беранже довольно неохотно оставила своего Жака, а сама вернулась назад, оставляя его одного. Жюве было, уже подумал, что ошибся в цели ночной прогулки Ворбона, но тот достал из-за пазухи какой-то сверток, и развернул его перед собой. И тогда инспектор понял, что пора действовать и дал команду Жерару. Тому немного повезло, что Ворбон долго рассматривал пистолет, хотя бегал довольно быстро, но как только бывший военный с печалью вновь завернул его в сверток, то за него ухватилась чья-то рука. Сначала Ворбон подумал, что это вернулась мадам Беранже, но рука оказалась довольно крепкая и явно мужская, и сверток перекочевал в руки полицейского.

   Месье Ворбон снова был передан в руки мадам Беранже, которая ничего не понимала, почему полиция вмешалась в романтическую ночную прогулку. В отличие от женщины бывший военный все прекрасно понимал и сразу согласился на следующее утро прибыть в полицейский участок для разговора. Правда, Жюве пока не решил, как его туда доставить, но к помощи мадам Беранже, в любом случае он не собирался обращаться.

chasse au hibou(фр.) – охота на сов