Человек предполагает...

    ЧЕЛОВЕК ПРЕДПОЛАГАЕТ…

  Рабочая неделя подходит к концу, но сей объективный факт совершенно меня не радует. Тщательная перепроверка экспериментальных данных подтвердила возникшую на днях догадку – на одном из этапов работы была допущена ошибка! Теперь всё придется переделывать заново! Или закрыть глаза?! Если я не сразу увидел несоответствие, то другие скорее всего ничего не заметят. А если кто-нибудь докопается до сути?! Тогда большой скандал! Это конец так и не начавшейся научной карьеры… Как всё не вовремя! Если по-честному всё делать заново, то с учетом сезона летних отпусков сотрудников отдела, в лучшем случае выйду на защиту к концу года, а скорее всего, только в следующем! Схитрить? Сделать вид, что ничего не заметил?! Ненаучно, неэтично со всеми вытекающими... Как не вовремя! Делать нечего, нужно идти сдаваться научнику.
  - Александр Васильевич! У меня возникло пару неотложных вопросов. Могу задать? – спросил я, входя в кабинет заведующего отделом.
  - Что-то серьезное? Валяй. – ответил он, продолжая просматривать поступившую в подразделение корреспонденцию.
  - У меня возникли сомнения в полученных результатах на одном из этапов работы... Некритично, но вы сами нам много раз говорили про научную этику, про то, что может аукнуться… И уверенности той в результатах и выводах, что была прежде, больше нет. Потому пришёл к вам посоветоваться. Понимаю, что не вовремя, что уже получены хорошие отзывы… В общем, неспокойно мне как-то последние дни. – промямлил я.
  - Без этики никуда. Неэтичные исследования бездоказательны, со всеми вытекающими. И вера в себя и в результат очень важна! Правда, категории это тонкие, как свежий лёд на реке. Один легко ступает по нему и быстро проходит опасный участок, а другой тут же угодит в ледяную воду. Хорошо, если успеют человека спасти. Не повезёт – конец! Потому ненужные разговорчики прекращаем и, засучив рукава всё лето пашем. Я ведь тоже когда-то торопился, да чуть в полынье не утопился. Мало ли что человек предполагает… Присаживайся, расскажу. Полезным будет, раз в нашу науку пришёл. В ней случай и сегодня многое решает. Готов? – отбросив бумаги, поинтересовался Александр Васильевич.
  - Конечно! – воскликнул я, понимая, что стану обладателем сведений, которые не почерпнешь из научных статей и публикаций.
  - Был я примерно твоих лет, когда решил заняться наукой. Разработкой лекарств тогда многие молодые врачи грезили, и я не был исключением. Но в нашем медицинском институте никто ничего не смыслил в совершенно новом тогда для всех деле. Посоветоваться было мне не с кем, не говоря уж о том, чтобы поступить в аспирантуру на нужное направление. Однако был у нас при институте небольшой виварий, где физиологи развлекались, и я с ними кое-какие опыты ставил, даже интересные данные, как мне тогда казалось, получал. Мечтал через годик-другой приехать с ними в Москву или Ленинград к колоссу науки, чтобы тот принял меня, выслушал и… Наивные мы тогда были как дети, ей Богу!
  - Ваши результаты раскритиковали, признали антинаучными?! – задал я уточняющий вопрос.
  - Не до самостоятельной поездки вскорости мне стало. О печально знаменитом «деле врачей», надеюсь слышал?! Да не можешь не знать! О нем в исторических фильмах часто говорят. Правда, практически всегда упоминают исключительно научную верхушку, ту, что работала в самых важных учреждениях Москвы и Ленинграда. А волны после так называемого «разоблачения вредителей в белых халатах» тогда пошли по всей стране... Не обошли они и наш мединститут, и даже коснулись вивария.
  - Где профессура, и где молодой врач? У них там тогда постоянно свои разборки шли! Как пауки в банке или крысы в бочке жили… – не сдержался я.
- Ан, не скажи! Понадобился я тогда следствию, чтобы показания заполучить на одного из доцентов с еврейской фамилией, вот и попал в оборот… Но я тогда отказался с ними сотрудничать. И из молодых и, как я до того полагал, неглупых молодых людей, попал сразу в изолятор. Вот тебе и кульбиты судьбы.
  - И долго вас там? – спросил я, скрывая, насколько это возможно, внезапно возникшее внутреннее волнение.
  - Мне тогда сильно повезло. И вот почему. У нас жизнь в определённого момента или под откос несётся на всех парах, или кривыми путями, но потихоньку начинает налаживаться. Оказался я в одной камере с Отцом Анатолием. Кажется, он монахом был, но не уверен. Мы тогда поголовно атеистами считались, потому в их должности и звания особо не вникали… Священные книги он многие знал, цитировал большие фрагменты наизусть, а главное, у него на всё был готовый ответ. Говорит он мне при нашей первой встрече тихонько: «Ты хоть и Фома неверующий, но крепко держись за меня. Ты белая ворона, таких здесь разом заклюют и сожрут. Потому держи язык за зубами, прикинься заикающимся, картавым, да каким угодно. Ты ведь и так немного заикаешься, когда волнуешься! Возьми и усиль, а я толмачом твоим буду. Где нужно и кому нужно, я сам скажу пару ласковых… Я на язык острый, за то и страдаю». Но язык языком, а только умел он в точности предугадывать поведение других, и не только его.
  - Это как? – удивился я.
  - Вызывает однажды нас очередной начальник на допрос. На столе у него: ломоть ржаного хлеба, шмот сала, варёные яйца и зелёный лук. Он поочередно кусает то сало, то, яйцо, то хлеб, будто только что прибыл с голодного края, и зловредно интересуется у Отца Анатолия, почему же Бог сегодня не послал верующему ничего, окромя баланды? И тут же получает неожиданный ответ: «На пути посредников много развелось… Но вы не торопите события, гражданин начальник! Не пройдет и получаса, как при желании и у меня появится возможность вкушать яйца с салом». Лейтенант чуть было не поперхнулся от такой наглости, но на минуту затих. Полистав материалы дела, он начал пространную тираду о слепой вере в Бога, об опиуме для народа, о достижениях рабоче-крестьянской науки. А Анатолий ему тогда и отвечает: «Младший офицер большинство своего начальства от майора и выше никогда и в глаза не видел, но не только верит в то, что оно существует, но и беспрекословно выполняет его приказы». В этот самый момент распахивается дверь кабинета, в него влетает прибывший из города начальник в звании майора. Он распоряжается срочно собрать арестантам на дорожку с «барского стола», а нас конвоировать к машине. Так я с Отцом Анатолием и еще двумя «политическими» вскоре оказались в совершенно другом месте.
  - И яйца с салом удалось отведать?
  - Невероятно, но факт! Но это ещё не конец истории. В новом изоляторе, куда нас на следующий день доставили, чистых уголовников практически не было. С неделю нас просто держали, а потом как пошло, но это другая история... За время нахождения там я много нового узнал от Отца Анатолия. Жуткими холодными вечерами беседовали мы с ним о религии, о науке, об истинном знании. От него впервые я тогда услышал о враче-хирурге Войно-Ясенецком и его медицинской этике. А на постоянно одолевавшие меня тёмные мысли о крахе всего, к чему стремился, он неоднократно повторял: «Состоится только то, что определено Богом». Также хорошо запомнил на всю жизнь его слова о том, что «у Бога, в отличие от суетного человека, всё бывает вовремя». И вскоре я в этом сам убедился. С тех пор повышенное внимание к этике, к вере.
  - Что же произошло?!
  - Однажды во время прогулки по внутреннему дворику Отец Анатолий мне прямо приказывает: «Подойти вон к тому худощавому человеку, представься, скажи, что много о нём слышал, что давно хотел встретиться, но не складывалось… Еще обязательно добавь: надеюсь, что наверху скоро во всём разберутся, и мы вернемся к своим прежним делам. Обещайте, что примите меня».
  - Магия какая-то! – воскликнул я.
  - Брось! Это нынче развелось всяких шарлатанов, а тогда с этим было строго. Слово в слово повторил я сказанное незнакомцу и сразу же отошёл в сторонку, дабы не привлекать внимания охраны. А ровно через три месяца я удостоился личной аудиенции Василия Васильевича!
  - Так неужели тот человек, к которому вас тогда направил священник – это один из наших самых известных фармакологов?! И вы стали его учеником?
  - Тот самый автор учебников по фармакологии, один из руководителей нашей молодой науки. Но в ученики к нему я не попал. Как сейчас говорит молодежь – это же космос! С учетом имеющихся у меня на тот момент интересов, он порекомендовал мне обратиться к молодому перспективному доктору наук… Вот так в очередной раз сменился полюс и спрессовалось время. За год, прошедший с развала «большого» и «малых» врачебных дел, я сделал то, на что раньше у меня ушло бы года три и более. Потом была защита кандидатской и докторской, дальше пошли ученики, стала формироваться научная школа. Человек предполагает, а…
  - А что стало с Отцом Анатолием?! Вы с ним потом встречались?
  - Нет. Наука захватила меня полностью. Через несколько лет у одного из священников я интересовался им, но безрезультатно. – нехотя ответил научный руководитель.
  - А что мне сказать коллегам?!
  - Руководитель лютует, требует тщательной перепроверки всех результатов. Говорит, что без этого он тебя не допустит до следующего этапа! Ещё обрати внимание молодежи на то, что раньше за любую ошибку могли и на нары отправить, а теперь только летнего отпуска лишают. Расслабляться в любом случае не следует! – заключил он и хитро улыбнулся.