Отыр, отыр, жаным

На за Разрезом мы увидела кучу выброшенного хлеба, и каждая булка в упаковке. И его было много. От этого кладбища  на обочине меня стало тошно. И мы срочно оттуда убрались. Потом вышли к женскому монастырю. Такой призрак в жаре, скупой зелени и человеческом мусоре. Пристанище, внутри которого почему-то не чувствовалась жизнь.

И тут подходит дедушка с маленькой девочкой на коляске. Ему за 70, наверное, ей два годика, может. Он суетится, но медленно все равно. И они одеты не богато, как  в советском на дачу. И он всё время ей говорит: «Отыр, отыр», потому что она вертится. Или он думает, что она вертится. Потом появилась и причина беспокойств: собака. Ниже и шире Вари, лохматый серо- черно- буро-  малиновый облачнопыльный валик. Она шла поодаль, потом дошла, посмотрела грустным взглядом мудрой бабушки и ушла в монастырские ворота.
Вот ребенок и вертелась, разглядеть это нечто.

И он всё:  «Отыр, отыр», тревожно-показательно и заботливо поглядывая на эту собаку. Протянул телефон Стасу: «Пожалуйста, сфотографируйте, мы встанем».
Его суетливое отыр отыр совсем перемешалось с ветром, и стало частью звуковой панорамы. Вместо уместных колоколов с их стонами.

Девочка вертелась, опираясь на одну ножку, выставленную на земле мимо подножки. А на ней такие носочки, серенькие, наверное, скомканные в гармошку, и сандалики серо-голубые, старенькие. Простые-простые сандалики, как из нашего детства.
Стас их сфотографировал,  «Отправь сынок Сандугаш и Зарем».

Малышка щурится и замечает нас, ведь пес уже в церкви. Крутится юлой под отыр, отыр.
И потом они уходят. Его фигурка напомнила дядю Амангильды, и я подумала, что Ляку и папа, и дедушка так возил. Впрочем, как и всех нас.
И я расплакалась.

Стас гладил по спине, как ребенка, успокаивал «не плачь,  пупсик, такси через 7 минут». А у меня перед глазами линии дедовых рук.
Морщинистые, как у засохшего дерева. Малявкин распахнутый, удивлённый, ничего не выражающий взгляд. Носочки эти.
И ощущение повторяемости смерти и жизни, пережитое, как часть собственного опыта. Обычное знание и данность цикла жизни такое плоское по сравнению с настоящим взглядом на эти детские, заношенные всеми нами пыльные сандалики.