Назад в СССР часть 35

                Трудовые будни

Так что, нашему Николаю ещё повезло, он так же работал в цехе, и так же получал зарплату. Только ночевал в наркологическом диспансере, где утром и вечером принимал под строгим наблюдением медперсонала таблетки, с диковинным названием “Антабус”. Да, и всего на четыре месяца, а не на два года. Как- то он принес одну таблетку в цех, показать мужикам. Кто- то из них взял и поджёг её. Она долго горела, источая чёрный дым, и противный запах, словно резина.
В цехе на первом этаже висела доска,  такая же, как в школе. На ней мелом писали объявления, иногда чертежи вывешивали, плакаты всякие. И, вот на этой доске, Петр Иванович однажды написал стихотворение посвященное начальнику цеха.

Ты наш отец, как нам с тобой не жить?
Ты наш ремонтный цех, навек прославил!
Чтоб в цехе водку перестали пить,
Взял, Мендикеева к наркологу отправил.

Человеку за шестьдесят, а какое чувство юмора.
У нас всё было готово, а дедок куда- то запропастился. Неожиданно, как из воздуха он материализовался. Лицо его было красным, глаза поблёскивали.
- Ты что, “козья рожа”, опять “тройнушки”  вмазал?- заворчал на него Славик,- нам ещё рубить, да рубить.
- Без меня нару;бите,- сказал Петр Иванович, отдал ключи от пульта, и прилёг на скамейку за электрическим щитом.
- Слава, а почему ты его назвал “козьей рожей”, а он даже не обиделся?- поинтересовался я.
- Завтра утром сам увидишь,- ответил напарник.
Подошел бригадир и позвал нас с собой. В мастерской сварщиков, под транспортерной лентой, которой был устлан пол, были спрятаны тонкие листы нержавейки, от 0,8 до 3 миллиметров. Несколько сварщиков и мы трое, взяли каждый по листу, и бегом, пока не было начальства, перенесли к ножницам. Они уже были размечены на прямоугольники, и квадраты, и минут через двадцать были порублены по размерам, и снова убраны под резину в мастерской. Оказывается, это были заготовки для бачков под солонину, и емкостей под брагу. Прямоугольники закатывались на вальцах в цилиндры, разной высоты и объёма, а квадраты, после дополнительной обрубки, шли на донышки и крышки. После сборки, сварщики обваривали заготовки аргоном, и готовая продукция отправлялась на чердак, в ожидании клиента. Обычно товар не залёживался. Если покупатель просил сделать горловину с  резьбой и крышкой, цена изделия возрастала ровно на одну бутылку, токари ведь то же люди.
Утром, после раскомандировки, мы стояли возле ящиков для инструмента и курили, в ожидании бригадира. Мимо нас прошёл Пётр Иванович, вежливо поздоровался со всеми кивком головы, и зашел за электрощит, где он переодевался в рабочую одежду. На раскомандировку и в мойку, он не ходил. Шустро метнувшись в кузницу, он возвратился,  с небольшой раскаленной заготовкой, которую удерживал клещами. На этом куске раскаленного металла он заваривал себе чай, пачку чая на кружку.
- Сейчас чифиру хапнет, и начнется,- сказал Славик,- смотри внимательней.
Через десять минут из- за щита, к нам развязной походкой; пальцы веером, фуражка на;бок,  направился, тот самый божий одуванчик, который несколько минут назад вежливо со всеми поздоровался.
- Ну, что “козьи рожи”, кто угостит фронтовика сигаретой, в натуре?
Я стоял, и не верил своим глазам. У деда явно были задатки артиста, это ж надо, так преобразиться за десять минут. На “хозяйского” он походил больше, чем на фронтовика. Славка толкнул меня в бок.
- Ты вчера спрашивал, почему я назвал его “козьей рожей”, теперь понял?
- Теперь да,- ответил я.
Каждый в цехе подрабатывал, как мог; бачки из нержавейки, фляги, самогонные аппараты, творила для погребов, печки для бани, (строго из нержавейки), металлические гаражи. Те, которые ничего не умели, или не хотели делать продавали металл; лист, уголок, и швеллер. Охраны тогда на заводе не было, поэтому, тащили всё подряд.
Однажды к цеху подъехала “Волга”, из которой вылез батюшка в рясе. Он подошёл к нашему бригадиру, который сидел в курилке. Они о чём- то переговорили, поп передал Славке какой- то лист бумаги, и “Волга” укатила. Не пове;рите, но тот поп заказал два огромных, шестигранных креста, для Собора Рождества Иоанна Предтечи, который находится в Прокопьевске. Размеры крестов впечатляли; четыре, и два с половиной метра. Четыреста, и двести пятьдесят рублей соответственно. Неделю подряд, мы втроём занимались изготовлением отдельных элементов заказа; рубили, полосы нержавейки, пра;вили, собирали на специальном шаблоне, сваривали аргоном, шлифовали. За субботу и воскресенье кресты собрали, и отправили по назначению. Батюшка рассчитался, как и обещал, благословил нас за благое дело, пообещав, что всевышний теперь, всё время будет с нами…

                Я расстался с комсомолом, но остался молодым

В конце сентября, ко мне подошёл наш комсорг
цеха, и спросил, почему я не плачу; членские взносы за комсомол. Я объяснил ему, что не считаю нужным кормить, таких дармоедов как он, и ему подобных. Он сказал, что будет вынужден вызвать меня на бюро райкома комсомола. Корчагина Мишу, а так, по иронии судьбы, звали комсорга, я знал ещё до армии. Он устроился  к нам чуть позже меня, и скорее всего по блату, потому что был инвалидом. Правая его ступня была сильно вывернута внутрь, и при ходьбе казалось, что он вот-вот споткнётся и упадет. Нет, я ничего не имею против инвалидов, но принять человека слесарем, по ремонту металлургического оборудования, который должен был иногда работать на высоте, это было чересчур. Да ещё и по четвертому разряду, когда некоторые мужики работали годами по третьему. Чтобы он не болтался по цеху, на виду у всех, его перевели в смену, в четвертую бригаду.
С торца цеха находилась кузница с двумя пневматическими мо;лотами. По ночам кузница не работала но,  чтобы привести молот в движение, достаточно было открыть воздушный кран,  надавить ногой на рычаг, и молот обрушивался на наковальню. Иногда, мужики устраивали соревнования, кто закроет молотом открытый спичечный коробок, не раздавив его. Некоторым это удавалось сделать, решил попытать счастье и наш Миша. Он высыпал в кучку спички из коробка;, и левой рукой начал устанавливать его на наковальню. Нечаянно правой ногой он нажал на рычаг и… левой кисти, как не бывало, от ладони остался только большой палец.  Он даже не успел испугаться, но при виде крови потерял сознание, и повалился на пол. Мастер вызвал скорую помощь и Корчагина увезли в больницу. Чем закончилась эта история, я так и не узнал, потому что через полмесяца меня призвали в армию.
После армии, я вновь встретился с Корчагиным. Теперь он был комсоргом цеха, да не простым, а освобожденным, и я, иначе как Павлом, его теперь не называл. Чтобы как-то оправдать своё существование и зарплату, он регулярно устраивал субботники. Молодежь соглашалась, ну а те, кто постарше просто посылала его на х..
Однажды в химцехе взорвался сто кубовый бак, с какой- то вонючей гадостью, и наш “орёл”  бросил клич – “Все на субботник”. Мы пришли на место аварии. Вонь стояла невыносимая, глаза слезились, на жаре трудно было дышать. Там уже работала специальная бригада, в противогазах и в защитных химкомплектах. Эти люди получали талоны на бесплатное питание, у них был шести часовой рабочий день, да и работали они по первой сетке, то есть, на пенсию они уходили в пятьдесят лет, а зря в нашей стране никто тебя кормить не станет. Тем временем подвезли лопаты.
- Ну, что стои;м? Подходим, разбираем  инструмент, и начинаем работать,- бодрым голосом призывал комсорг.
- А можно мне две?- не удержался я, чтобы не съехидничать.
-  Конечно, можно,- ответил Миша,- и немного подумав, спросил,- а зачем тебе две лопаты?
- Как зачем, а ты что, не собираешься работать?- переспросил я.- или ты командовать будешь? ****еть “Паша” не мешки ворочать, много вас таких, “дядь дай порулить”. На чужом горбу в рай хочешь заехать? Только не на моём.
Я повернулся, и пошел на остановку автобуса. Три человека остались стоять рядом с Корчагиным, остальные двинулись за мной следом.
С тех пор, между нами возникла взаимная неприязнь. Он даже написал про меня небольшую статью, в газету “Металлург Запсиба”, где заклеймил меня позором, жалко, что я не сохранил ту газетку. Больше про меня в газете никто, и никогда не писал.
Как- то мы стояли и беседовали с бригадиром, и к нам подошёл начальник цеха. Я уже говорил, что он косил на оба глаза. Он стоял напротив меня, а смотрел, как мне казалось на Славку.
- Ты почему взносы не платишь? - спросил он.
- Дурак, не дурак?- подумал я,- Овчинникову сорок пять лет, а он с него какие- то взносы требует.
Славка смотрел куда- то мимо начальника.
- Ты что молчишь? Я к тебе обращаюсь.
 Славик по- прежнему молчал, как будто разговаривали не с ним. Я легонько ткнул его в бок.
- Ты хули, его тыркаешь? Я к тебе обращаюсь.
И, только тут до меня дошло, что он разговаривает со мной. Бригадир хохотал так, что я испугался, как бы он не обоссался со смеху.  И, до Пирязева дошла вся комичность ситуации, он плюнул в сердцах и пошел прочь.