Вспоминая Адмирал Нахимов

        Когда в новостях заходит речь о городе Новороссийске или я читаю о событиях Второй Мировой войны в его окрестностях, то вдруг вспоминаю, что в этом городе однажды мне удалось побывать. Это произошло более сорока лет назад, но посещение запомнилось надолго. Тем более что оно было связано с пароходом «Адмирал Нахимов».
        Нам с женой Ириной в далёком и определенно юном для нас восемьдесят пятом посчастливилось сходить в круиз по Черному морю именно на этом легендарном судне. Событие стало памятным ещё и потому, что ровно через год после нашего путешествия, «Адмирал Нахимов» утонул, а мы были потрясены этой трагедией.

         В год, когда люди будут вспоминать катастрофу сорокалетней давности в Цемесской бухте, у меня вдруг всплыло в памяти, как мы семь августовских дней провели в замечательном круизе, выйдя из Одессы и побывав в Новороссийске, Сочи, Батуми. Для нас это путешествие стало событием в обычной будничной жизни, которую мы проживали.

         Вот с этого и начнём: в восьмидесятые годы наша жизнь не представляла собой нечто яркое и неповторимое. Стандартный каждодневный бег по кругу: дом, работа, школа, садик, дом. Выходные промелькнули и опять тот же цикл. Изредка нечастые встречи с друзьями. А зачем? В то время все твои друзья – это сослуживцы. На работе и «дружили», иногда и после работы... Выходные проходили скучновато. Это не студенческие годы, когда «от сессии до сессии живут студенты весело…» Сейчас нас окружает быт и «суровые будни» жизни. Крепимся...

         Как неожиданно у меня появилась возможность «сходить» на корабле по Черному морю. Скажем, не неожиданно, а благодаря дружбе с бюро молодежного туризма «Спутник», которое принадлежало комсомолу. Хоть какая-то радость от общественной нагрузки, которую я терпеть не мог.

         Детишек мы оставили моим родителям, они дали согласие на «сэм-восэм» дней нашего отпуска в отрыве от своих наследников. Хотя с дорогой туда и обратно в Одессу у нас получалось ровно десять дней.
         И вот счастливый момент: мы в вагоне поезда на Одессу, а с перрона нам машет платочками оставшаяся команда. Утром мы прибываем в город у «самого синего моря»... До отплытия у нас в распоряжении весь белый день!..

         Одесса нам не чужая. Вспомнили, как мы чудесно провели здесь майские дни, когда ещё учились в своих институтах и никакими узами связаны не были. Пожалуй, именно тогда я окончательно созрел к тому, чтобы сделать предложение одной студентке из педагогического...
         Тем же летом я в Одесском авиаотряде провел четыре месяца своей преддипломной практики, из которых два с хвостиком пошло на мою «лётную работу»: принимал чемоданы от аэропортовских грузчиков и разносил по салону самолета напитки, рассекая воздушное пространство Союза на лайнере Ту-104.

         А в свободное время в Одессе – море, прогулки и письма, письма... Я их получал «до востребования» на почте, что была в здании аэропорта. Писал часто и также часто получал в ответ. Тётки с почтового отделения за четыре месяца научились меня узнавать в лицо. Бывало и такое, что когда уходил в рейс на несколько дней, а по возвращении заявлялся на почте, то слышал воодушевляющие слова:

         «Вам пришло от подружки цельных два письма!..» - уважительно сообщали мне.

         Да, я стал местной достопримечательностью: на этой почте получил, пожалуй, больше трёх десятков писем.

         С тех студенческих времён прошло немало времени и вот мы снова в Одессе. Теперь мы здесь проводим время в ожидании отплытия. Почему-то перед рейсом воспоминания нас не теребили, и мы просто гуляли по центру чудесного города. Знакового для нас города. Греческая площадь, городской сад, Дерибасовская, Приморский бульвар…

         Сейчас вдруг подумал, что время воспоминаний о прошедших днях приходит, как правило, после пятидесяти. До этого времени ты живешь абсолютно инстинктивно, то есть так, как и надо жить – только настоящим. Ну, а в описываемое время тянуть до пятидесяти лет нам предстояло ещё, как медном котелку.

         На борт «Адмирала Нахимова» мы поднялись под вечер. В посадочных талонах нам проставили номер каюты, ресторан, где будем кормиться, и даже номер стола. Удивительно, но талон я обнаружил в нашем скромном архиве, и теперь читаю, что там начертано.
         Каюта 299. Ресторан «Севастополь». Стол номер восемь. Есть кое-что ещё, что я не смог расшифровать: класс V. Что такое пятый класс? Наверное, самый демократичный класс. Потому что мы жили, как я себе сейчас представляю, на втором ярусе вниз от главной палубы. Если не на третьем…
         Наверное, сухопутное слово «ярус» нужно заменить на «палубу». Но это простительная оговорка, не меняющая сути, поэтому я её оставлю забавы ради. Иллюминатора в нашей каюте не имелось... Занятно, но знаю наверняка, что мы разместились не на самой низкой палубе, потому что мимо нас постоянно шмыгали туристы, которые спускались по лестницам ещё ниже. Насколько я помню, наша палуба считалась палубой «Б». Но нас с Ириной это нисколько не обижало и не тревожило. Пароход казался непотопляемым, и на борту мы чувствовали себя в полной безопасности.

         Каюта простенькая, одна койка над другой, столик, есть свой туалет, а вот душ обосновался в общем между каютами проходе и, если тебе захотелось освежиться, то надо было постоять в очереди. Но ни разу не было такого, чтобы мы долго ждали. Бывало, что вообще без всякого ожидания заходили в душ, когда нам вздумалось. Да, мы все выросли в эпоху всеобщего дефицита, и подобные мелочи нас не пугали: подумаешь, подождать минут пятнадцать или даже двадцать! «Чай, не бояре...» А в нынешнее время? У-у-у, сколько бы из нас вылезло желчи – «что такое происходит?!»
         Впрочем, я сейчас об этом говорю с улыбкой, потому что мы нисколько не изменились, но жизнь стала другая, и сервис становится «навязчивым», каким он и должен быть. В отличие от того времени.

        Продолжение следует.