Егор Ильич и его грехи

 О. Митяев. «Лето это маленькая жизнь»...
               

Последнее время Егор Ильич просыпается рано, хотя и ни что его к этому не принуждает. Живет одиноко в крепком родительском доме, небольшой палисадник и огород в пару-тройку соток особого внимания к себе не требует, но видимо такая уж особенность у человеческой рухляди — сон тревожный, да подъём ранний. Смирился по стариковски, а уж потом и привык.
Кажется завтра первое июля. И вроде бы ничего необычного, всего лишь долгожданная макушка лета. Как и прошлые годы, богатый на сюрпризы июнь хорошей погодой не балует, и вся надежда на вторую половину, так называемой «маленькой жизни».

Только что то уж больно тихо вокруг, аж в ушах звенит и не то что взрывов даже отдаленных бахов не слышно, поумирали они там все что ли?..


                ********               

Поднявшись с кровати, пока все домашние спят, по многолетней, еще армейской привычке — безупречно застелил постель, на скорую руку почистил зубы и умывшись, вышел на крыльцо вдохнуть свежего, утреннего воздуха, а точнее просто покурить.

Не смотря на раннее утро и плохие прогнозы синоптиков, во дворах соседей достаточно многолюдно, частный сектор всё-таки, хозяйство само себя не организует.

Вот в раскрытом настежь окне дома напротив, в  порывах утреннего ветерка, сквозь густые заросли крапивы маячит согнувшаяся над рабочим столом матерая, жилистая фигура седого пахана в очках, лет около шестидесяти. Несмотря на богатое криминальное прошлое, достаточно на данный момент, популярного в городе зубного техника дядю Валеру с чисто воровским погонялой Сычь.
Высокочастотный,  противный зуд бормашики, не оставляет никакого сомнения — работает бедолага, точит очередной мост, зарабатывает, так сказать, честным трудом внукам на «сникерсы» ...
— Бог в помощь Валерий Федорович... Доброго утра!!!— Нет не слышит,  сосредоточен очень, а может машинка шумит.

Накинув фуфайку на голое тело, в домашних шлепках и тренеках выполняющих роль ночных кальсонов  решил прогуляться до конца улицы, испить студеной водицы из старого еще советского колодца, оставшегося со времени,  когда в этой части города полностью отсутствовал водопровод, да и так посмотреть, что нонче в мире деется.

Следом за домом «техника» с уголовным прошлым, обгоревшие развалины  жилища бабы Маши, ох и беспокойная соседка была, выпить любила, любому мужику фору даст, а как выпьет прибегает и кричит...
— Егорушка спаси убивают!!! Вон там в кустах за забором двое спрятались, поджидают когда усну, чтобы меня прибить и дом сжечь!!!— Уж сколько раз по кустам тем шарил да нет там никого. Успокоится бабка уйдет, а другой раз все снова-здорова.  Слава Богу сын к себе забрал, а дом таки сгорел, видать не зря бегала, накликала беду старая, даже продать не успели. Да вон она, среди головешек копается, ищит чего-то ...
— Привет баба Мань!!! Ты чего там потеряла,  тут так полыхало, что ничегошеньки не осталось, а что и осталось то пожарники , да ребятишки давно растащили!!! — Молчит, совсем глухая стала,  и кто ее сюда привез ни сына, не машины его... Надо бы спросить у кого, а вон как раз сосед, прапорщик Николай Петрович в реношке под капотом копается,  сын его Славка с матерью своей Ириной Анатольевной в салоне сидят, Славка взрослый совсем, вчера еще мальчишка сопливый, а Ирина седая вся, как бабка, куда в такую рань, по грибы что ли ?!! Да вроде бы не сезон еще!!!
— Петрович!!! Далеко намылился всей семьей?!! — Странно сел в машину и молча уехал, даже не поздоровался , чёй то с ним?.. И Славка с Ириной какие то грустные, и даже не смотрят в мою сторону , уж не случилось худого чего?

Ну да Бог с ними, вон другой сосед Серега вышел за калитку, огромного коттеджа , как минимум на две семьи, детей нет, куда ему столько...
— Серега привет!!! Молчит...Что то вы сегодня все такие не разговорчивые?!! — Но и Серегу как ветром сдуло,  видать жена позвала и он с криком «чего тебе еще от меня надо» ретировался, нервно хлопнув притвором.
Вздохнув и проскрипев, как обычно своё «эх-хе-хех» прошел дальше...
— Видимо не в настроении Серега сегодня разговаривать, опять супруга ни свет не заря с бл*док возвернулась... На ум пришла цитата, из старого фильма «Не тот счастлив у кого много добра, а тот у кого жена верна»

Из соседних ворот вышли баба Надя - Серегина мать и ее близкая подруга Баба Зина и не обращая внимания на стороннего наблюдателя, о чем то горячо судача, направились в дом бабы Зины. Единственный кто помахал  рукой, был сын бабы Зины. В редких перерывах между посадками в психушку, практически никогда не выходящий из дома и при этом очень приветливый и болтливый дурачок Генка Михайлов, да и тот едва махнув непонятно кому, тут же скрылся за высоким зеленым забором. Видать снова пошел сочинять мемуары, как он Родину во время АТО от террористов защищал, голыми руками врагов душил...

Пожав плечами пошел дальше. В следующем доме, как всегда по утрам собачились Нина Васильевна и ее муж дед Андрей. Разобрать что кричал дед было невозможно, из за контузии полученной на фронте, его речь превратилась в лишенные всякого смысла гороховые залпы, как из детской трубки плевалки, изредко всё-таки  заканчивающиеся более менее понятным словообразованием бе-бе-бе, но почему-то  именно это бе-бе-бе успокоительно действовало на не совсем тверёзую супругу и жаркий спор  неожиданно оканчивался ее коронной фразой «сволочь немая» . Так как эти соседи были слишком уж заняты беспокоить не стал и махнув приветственно рукой, прошел мимо.

Следующие соседи — Клавдия и еще одна, бывшая подруга, буфетчица Ниночка, стояли на грядках развернув свои пятые точки к восходящему солнцу и на приветствие ни как не отреагировали. Ну с этими все понятно, их кроме огорода ни кто и ничего не интересует, а вот Ниночкин теперешний муж Василич, так увлеченно красил забор в синий цвет, что почему то, так же не заметил несколько удрученного отсутствием внимания соседа.

Уже приближаясь к колодцу изрядно погрусневшего пешехода чуть не сбили двое братьев Тельновых, как ураган промчавшиеся в миллиметре на своих мотоциклах, а так же он встретил еще четверых соседей — Пивного магната и по совместительству моралиста Саню по прозвищу «туркмен - баши»  которого недолюбливал за высокомерие, жадность и пренебрежительное отношение к людям, но при этом всегда с ним  здоровался, мало ли что. Саня после армии женившись остался жить в Ашхабаде, а при развале Союза сбежал обратно домой к матери, потеряв на чужбине хорошую должность, квартиру и немалые доходы, но смог подняться и тут, открыл несколько пивных пабов по всему городу, превратил старенький родительский дом в трехэтажный особняк, а потом раздав свои пивнушки на управления сыновьям, проживал на пенсии в достатке с молодой красивой женой, незабывая при этом, поучать  всех в округе.

Раз уж на то пошло, погрозив кулаком в сторону взбесившихся «Митричей», распугавших мотоциклетным ревом всю улицу и возбудивших всех дворовых собак, едва взглянул в сторону «туркмен-баши» и процедил сквозь зубы «доброго утра», но так же не услышав ответа повернулся к стоящим возле колодца: — Худющему, бородатому деду, имени которого  не помнил, помнил только, что тот был отцом какого-то столичного префекта, и двум друзьям-приятелям Сашке и Мишке и улыбаясь протянул руку для рукопожатия.  Те продолжали о чем то спорить, совершенно не обращая внимания на только что подошедшего нового собеседника.

Ситуация начала напрягать, но кое как совладав с растерянностью, неловко спятав невостребованную друзьями руку в карман фуфайки, повернулся и молча пошёл в сторону дома, забыв зачем он сюда вообще приходил. Справа, сразу за участком «туркмен-баши» на деревянном, резном крыльце своего красивого дома, показалась большая, рыхлая фигура Александры Ивановны,  бывшей маминой коллеги , завхоза школы номер два, еще одной доброй и радушной соседки.

Не услышав в очередной раз ответа на приветствие, точно он человек невидимка, больше ничему не удивляясь и не отвлекаясь по сторонам, как можно скорее вернулся домой, и несмотря на утро налил себе из припрятаной в холодильнике бутылочки беленькой, грамм сто пятьдесят  успокоительных капель, неторопливо выпил и уронив голову на стол, стал размышлять о случившемся.

Неожиданно на кухню из своей комнаты вышла мама и села напротив...Не поднимая головы тихо спросил...
— Мама это ты?!! — Он узнал её по шагам и давно забытому запаху...Мать молчала и ласково смотрела на сына глазами до края наполненными слезами готовыми вот вот выплеснутся на веки... Не в силах  поднять взор, слишком уж тяжело было раскаиние за все пагубное былое, и так же чуть было нерасплакавшись, заикаясь продолжил...
— Я что уже... У-умер?!! — Она отрицательно покачала головой...
— Пх-почему же тогда ни кто меня не замечает и не отвечает!!! — Мать поднялась со старого, обычно скрипучего стула, почему-то  неиздавшего ни звука, подошла к сыну, как в детстве взъерошив волосы, погладила по голове, и не размыкая губ, тихо произнесла...
— Дурашка, посмотри вокруг, как же они тебе ответят, никого нет, все кого ты когда то знал, давно уже в другом мире, просто ты здесь остался совсем один.


.                ********


Тем временем, словно прорвавшись сквозь ватную пробку, снова загрохотали ракетные пуски ПВО и завыли сирены, оповещая последних жителей маленького, города, о новой опасности, но Егор Ильич даже не тронулся с того места, где минуту назад находился его дом, только с каждым новым взрывом, стоя посередине горящих развалин, он все сильнее сжимал кулаки, непроизвольно вцепившись мертвой хваткой, как в омофор Богородицы, в чудом уцелевшую в этом аду, любимую мамину кружевную скатерть, и в поисках спасения натягивая её на голову, оставлял глубокие, красные узоры на стариковском, морщинистом лице.