Голос тайги зелёное лицемерие и истинная любовь к

                Голос тайги зелёное лицемерие и истинная любовь к природе.

                Веганам, «Greenpeace members» и нежным душам
                городского происхождения и проживания просьба не читать.
Написано по наущению и с подсказками знатоков природы русской и настоящих охотников Михаила Михайловича Пришвина и Владимира Алексеевича Гиляровского, с мудрыми напутствиями самого Николая Семеновича Лескова.

Осенней порой, когда Матушка-природа, эта великая и своенравная дама, устилает мхи сибирской тайги первым снегом, словно кружевной салфеткой, а леса средней полосы нашей Рассеюшки уже обильно усыпаны слоем листвы золотисто-зелёного цвета, обглоданной по краям ржой, довелось мне вернуться из лесных дебрей. Не с пустыми руками, а с добычей — небольшим лосиком, «полуторником», статным и крепким, кило на сто пятьдесят. Добытым не в лихом разгуле или браконьерстве, а по чести, по закону и с глубоким почтением к жизни, которую лес дарует и лес же забирает, по древнему, неписаному договору, где каждый берёт своё, не больше и не меньше.
Охотничий труд, скажу я вам, тяжек и сложен. Он требует не только сноровки, но и глубоких знаний о тайге, тундре, горах, лесах и — что самое главное — об их обитателях. Необходимо уметь читать следы и знаки, оставляемые птицей и зверем. Охота — это не беспорядочная пальба, а великое таинство и древняя наука, требующая особой ухватки и сметки. Настоящий зверолов-добытчик, бывалый следопыт, обязан читать лесную грамоту, что написана на снегу, на мху, на опавшем листе да траве. Признаёт он при этом за лесом гораздо бОльшую, чем у него самого, мудрость и опытность. Охотник ведает, что такое мазок и потаска, отличает лёжку лосиную от медвежьей, кабаний брод — от маральего, знает, где зверь жировку правит, а где он затаился, залёг. Знает, как выслеживать зверя "в узерь" или по чернотропу в густом лесу
           Кто не в курсе, жировка — это одновременно и процесс поиска пищи дикого животного («нагул жира»), и само место, где оно паслось и добывало пищу.
Чутьё у настоящего хантера — не человеческое, а по-настоящему звериное, обострённое до предела. Слышит охотник, как зашуршит под лапой или копытом лесного обитателя сухая ветошь, как хрустнет сучок в предрассветной тиши, как дыхнёт зверь в морозном воздухе. Знают старые следопыты приметы небесные и земные: вот задымился туман над болотом, запел ветер в вершинах сосен, солнце малиново-багровое село за горизонт, предвещая непогоду. Если низко над землей закружили ласточки, а паук вдруг бросился ткать свою паутину и спрятался в глубь гнезда — быть затяжному дождю. Настоящий промысловик помнит: коли утреннее солнце парит, а трава сухая, без росы — жди к вечеру грозы, и пороша не легла как надо. Да и лесная птица зря шуметь не станет: если рябчик садится кормиться на нижние ветки, поближе к стволу, а глухарь жмётся к густому ельнику — закрутит скоро метель, пойдет буран, и зверь заляжет в самые крепи.
            Взгляд охотника замирает на кромке болотца: примета не обманула — сойка резко застрекотала на вершине старой ели, указав направление. Шаг, ещё шаг — и под сапогом обнаруживается свежий выверт чёрной земли, обломанный стебель рогоза и глубокий, чёткий отпечаток раздвоенного копыта лося, из которого ещё просачивается мутная вода. Совсем близко, на влажной кабаньей тропе, этот след пересекается с тяжёлым, широким оттиском когтистой медвежьей лапы: хозяин тайги шёл наперерез, бесшумно ступая по моховой подушке всего несколько минут назад.
Не всякий, кто с ружьём, — охотник. Истинный стрелок обладает терпением каменным и глазом соколиным, промаха (того самого мазка) по добыче не допустит, потому как бережёт патроны. Он знает, как правильно скрадывать зверя, как подбираться к нему против ветра, чтоб не донесло до чуткого нюха звериного человеческий дух. Он уважает звериную долю, никогда не выстрелит в матку с детёнышем, не возьмёт лишнего, ибо ведает: лес — не лавка, а кладовая солнца, из которой брать можно только с молитвой и благодарением.
Николай Семенович Лесков сказал бы, что тут нужна «сноровка да сметка крестьянская, да рука твёрдая, без дрожи». А Владимир Алексеевич Гиляровский добавил, что «матёрый зверь дурака не любит, он только того уважает, кто его по-настоящему знает, кто с лесом в ладу, а не в супротиве идёт».
          И, как говорил страстный и увлечённый охотник, великий русский художник Исаак Левитан: «Вот что нужно — понимать разговор воды и деревьев, слышать, как трава растёт. Какое это великое счастье!»
Однако стоило мне предать свету в сетях мирских сию историю добычи телячьего мяса на всю предстоящую зиму, долгую, да ещё и с иллюстрациями, как обрушился на меня шквал негодования. Посыпались поганые бранные слова от сердобольных «животнолюбцев», кои, сидя в тёплых покоях своих, вознамерились учинить мне публичную порку и воспитание, яко младенцу слабомыслящему.
Ах, эти нежные ревнители природы, чьи имена, лица и звания, как правило, скрыты под чужим обличьем, а прячется обычно тот, кто поливает кого-то другого помоями. И все их суждения сводятся только к одному: дескать, мы, охотники, суть изверги и душегубы, от коих вот-вот исчезнет с лица земли всякая тварь живая.
Утверждают они, что мясо надо брать в лавке, а нас, грешных, лесного зверя добывающих, истреблять. А уж если идёшь на медведя, то только на равных — с ножом да рогатиной, «как встарь», дабы всё между косолапым и охотником было честно.
И странное дело: сами же сии мудрецы не спешат променять свои современные четырёхколёсные экипажи с силою сотен лошадей под капотом на конные телеги, а каменные палаты — на землянки да шалаши. «Как встарь» им угодно лишь другим, а не себе. Вот уж поистине фарисейство высшей пробы — требовать от зверобойцев-таёжников подвига, а самому наслаждаться благами цивилизации!
Рафинированные неженки, диванные герои мировой паутины, громче всех вопиющие о неприкосновенности зверя, трескают мясные да рыбные деликатесы за обе щёки. И сапоги на них, ремни, одежды, шапки и кошельки — всё из кожи, снятой с животных. И презирают они, по сути, не браконьера-злодея (что было бы оправдано человеческой совестью, законом мирским и уголовным), а нормального охотника, крестьянина и лесного труженика.
Я не из заморского «сообщества зелёных», я — простой сибирский мужик. С головой, кулаками и таёжною душою. Родился в глухой староверской деревне, в верховьях малого Енисея. Вырос на краю света, и помотало меня по стране нашей великой от Анадыря до Калининграда, от тридцать восьмой широты и выше почти до полярного круга. Добывал с малолетства разнообразную живность, птицу в лесу и рыбу в тайге. Как делали это мои многочисленные прадеды, деды да дядьки. Мой батя — Сергей Стефанович Кальниченко — так меня и воспитал. Жить в гармонии с Природой - матушкой и с самим собой. Царствие ему небесное, моему главному земному учителю. Так что знаю я цену хлебу и мясу, знаю и то, как бьётся сердце зверя под прицелом.
Могу быть не прав, но мне кажется, верх ханжества — прячась в мировой всемирной паутине за вымышленными никами и аватарами, уплетать окорока, отбивные с кровью и поучать тех, кто пищу свою добыл на охоте. Не убил, а именно добыл.
Уж не буду говорить о том, что примерно за два с лишним миллиона лет развития человеческого рода (Homo) мы существовали именно как вид охотников-собирателей.
         Когда женщины ходили большими и малыми кучками, с детьми в подмышках да на закукорках, и болтали при этом без умолку, выискивая на земле всё съедобное. А мужчины в то же время поодиночке ли или малой группой не покупали в супермаркете свиной или куриный окорок, а отчекрыживали его каменным топором у добытой порой за много тяжёлых дней выслеживания живности. Что было связано с постоянной опасностью для жизни охотников. Впрочем, и сейчас охота на кабана, лося, медведя - это далеко не поход в кинотеатр, где вы под хруст поп-корна смотрите, как Ди Каприо  завалил ножом медведя.    Не так уж мало гибнет под зверем и пропадает в тайге и тундре охотников, грибников и ягодников и в 21-м веке.
И вдруг что-то стало меняться, и далеко не в лучшую сторону. Последние всего лишь несколько десятков лет далеко не вся, а только зажравшаяся часть населения Земли вдруг озаботилась якобы сбережением природы и живности. А сами зачастую оставляют после себя на пикниках горы мусора и отбросов. Ни один НАСТОЯЩИЙ охотник после себя пакости в лесу и тайге не оставит.
Ещё я предложил бы сердобольным этим сходить на экскурсию в любой убойный цех мясоперерабатывающего завода, где не тяжёлая добыча зверя идёт, а именно убийство животных поставлено на поток. Послушайте, как голосят свиньи, коровы, бараны, предчувствуя свою скорую и неизбежную кончину. Не буду отвечать за всех охотников, а за себя скажу: ни за какие деньги и ни при какой своей тяжёлой ситуации в забойном цеху работать бы не согласился. Разницу теперь понимаете между словом «убил» и «добыл»?!
А природа-то, она ведь не картинка в календаре и не заставка на телефоне. Она живая, она дышит, она страдает и радуется, как и мы, грешные. И когда человек приходит к ней с ружьём, но с чистым сердцем и знанием, он становится частью её великого круговорота, а не разрушителем. А когда городской фарисей, отгородившись бетоном и стеклом, начинает учить тайгу, как ей жить, — вот тогда и рождается настоящее, холодное, равнодушное зло. Потому что нет ничего страшнее равнодушия, прикрытого красивым словом «защита».
Пытаясь переделать мир под своё приторное и хлипкое мировосприятие, они, зелёные лицемерные плакальщики, городские мечтатели, никогда не нюхавшие хвои или дыма от нодьи ночной, не знающие таёжной тропы, хотят вычеркнуть из жизни всех, кто с ружьём по лесу ходил издревле и сейчас ходит и, если Всевышний позволит, ещё веками будет ходить.
Видимо, желают оставить в мире лишь цветочки полевые, постриженную травку на газонах да стерильные, рафинированные развлечения.
          Но позвольте спросить: неужели великим умам прошлого было стыдно бродить с ружьём по полям и добывать зверя? Ведь в нехватке пропитания они замечены не были и в деньгах точно не нуждались.
Неужто вычеркнем из памяти российских писателей и заядлых охотников — Михаила Пришвина, Николая Некрасова, Ивана Тургенева, Владимира Арсеньева и Владимира Гиляровского? Забудем патриарха охоты Сергея Аксакова, Виталия Бианки, великого русского писателя Виктора Астафьева? А ведь заядлыми охотниками были и гениальный врач-офтальмолог Святослав Фёдоров, и путешественник Пржевальский, и первый в космосе Юрий Гагарин, и великий конструктор Михаил Калашников. Полководцы наши — Рокоссовский, Жуков, Будённый — знали толк в охоте. Да и сам царь-реформатор Александр II страстным охотником был, не говоря уже о зарубежных мировых знаменитостях: Хемингуэй, Теодор Рузвельт, Уинстон Черчилль, Отто фон Бисмарк, Джек Лондон, Александр Дюма! Неужто и их, и тысячи и тысячи других славных имён сотрём из истории земной лишь за то, что они понимали язык леса и уважали его природные законы?!
Спорить с невеждами, которые видели медведя только на картинках да на мониторах своих компьютеров, нет никакого смысла… Уткнувшись в свои гаджеты и телевизоры, эти ментальные подростки погрязли в праздности и невежестве. О деревенской, а тем более таёжной жизни - у них такое же представление, как у преподавательницы хореографических курсах о работе молотобойца в кузне.   Доказывать им древние народные истины — всё равно что сеять пшеницу в пустыне Сахара. Например, они и понятия не имеют, что зверя в российских лесах за последние десятилетия стало в разы больше, чем в прежние годы, а многие милые с виду животные, расплодившись без меры, превратились в настоящую напасть.
К примеру – не знает изнеженный горожанин, что лес - не картинка праздничная, а суровый мир борьбы и равновесия. Что когда наикрасивейших тварей мира животного (к примеру, и не единственному) - лебедей или бобров - становится не десятки, а тысячи – приходит беда. Лебедь в местах, где его слишком много, уничтожает другую пернатую дичь – гусей, уток, куликов. Да-да. Именно лебедь. И именно уничтожает. Борется с конкуренцией.
Бобр же, плодясь без меры, перегораживает ручьи и речушки плотинами из сучьев и глины. В результате рыба не может пройти весной на нерест и гибнет тучами. Проходит всего одно–два лета, и реки заливают крестьянские поля, отчего урожай сгнивает на корню. Гибнут и садовые деревья: их корни от разлившейся воды преют, и многолетний труд деревенских жителей идёт насмарку или же, выражаясь фигурально, – под хвост тому самому бобру.
Роет зверь красивый да зубастый норы под дорогами, сокращая себе путь между соседними озерами, чтоб поверху не ходить, образуются вымоины и проваливаются в них машины, а зачастую и сами люди. Меня лично неоднократно сельские жители буквально умоляли: «Да постреляйте вы их всех до единого к такой-то бобровой матери!»
           Знают об этой беде лишь местные, а городские мечтатели продолжают «бороться за природу» с диванов своих, размахивая лозунгами, словно флагами на демонстрации за права трудового народа.
С медведем же ситуация и вовсе нехорошая. Как объект охоты "хозяин тайги" уже многие годы мало кому интересен. Это дорого, очень трудоёмко, к тому же значительная часть косолапых в стране заражена трихинеллёзом — их мясо непригодно в пищу. Шкуры стоят сущие копейки, да и не нужны они сейчас почти никому. Да и опасно это, в конце концов, даже при всех современных охотничьих приспособлениях и гаджетах. Медведь — это вам не комар, которого можно на щеке прихлопнуть.
Впервые за сто лет зверь вышел к окраинам многих посёлков, крупных городов и даже добрался до нашей белокаменной столицы — Москвы. Нападения на людей учащаются, ибо неразумные обыватели (это я выражаюсь ещё мягко и литературно) прикармливают бурых и чёрных медведей прямо у дорог, высовываясь из окон машин. Радостно восхищаясь собственной "смелостью" (а точнее — непроходимой дурью), они снимают всё это на телефоны, а потом выкладывают в сеть и собирают тысячи лайков от таких же недалёких пользователей. Они и не понимают, что своими руками кличут беду на голову какому-нибудь грибнику, ягоднику или просто молодой влюблённой парочке, гуляющей на окраине родной деревни.
Численность хищника просто необходимо регулировать — проще говоря, вовремя отстреливать излишки. Иначе нас ждёт беда куда бОльшая, чем та, что уже случалась в голодные, неурожайные годы. Раз в несколько лет в тайге случается бескормица: пропадают ягоды, шишки и грибы. В такие периоды голодные шатуны начинают бродить не только по лесам. Они смело захаживают в деревни, в небольшие и крупные посёлки, и уж тем более на отдалённые хутора. В былые времена они задирали во множестве не только крестьянскую скотину и охраняющих её собак, но и людей: гибли и охотники, и грибники с ягодниками, и случайные путники, отошедшие от дороги на двадцать шагов по нужде.
Насыщать чрево своё, вкушать яства мясные, носить одежду из натуральной кожи — и при этом впадать в высокомерное осуждение человека, который пошёл в лес и добыл себе пропитание по суровым законам природы?! Не это ли является чистейшим, эталонным ЛИЦЕМЕРИЕМ И ДВУЛИЧИЕМ? Как говорил про таких Спаситель наш: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!"
Истинный охотник знает и любит природу и всех обитателей её. Он никогда не возьмёт от неё лишнего и ничего не сделает ей во вред. Именно такие люди, а не многочисленные интернет-плакальщики, которые в лесу бывают лишь на пикниках, относятся к Ней, к Природе, с громадным почтением.
Пришвин, истинный певец земли русской, был страстным, заядлым охотником, но воспринимал это занятие как особый способ познания природы, философию жизни и источник писательского вдохновения…
          С ружьём, охотничьей собакой и неизменной записной книжкой Михаил Михайлович прошёл тысячи километров. Он писал: «Природа есть родина всех талантов, начиная от росинки, сверкнувшей на солнце всеми огнями, кончая талантами, переходящими в историю культуры». Его охотничьи сказы рисуют нам, потомкам, всю глубину любви знающего человека Земли русской.
Закончить же своё слово хочу мыслями Ивана Сергеевича Тургенева, который почитал охоту одним из главнейших занятий человека: «Дайте мужику ружьё, хоть верёвками связанное, да горсточку пороху, и пойдёт он бродить… по болотам да по лесам, с утра до вечера».
           С глубоким уважением ко всем истинным рыбакам и охотникам, знающим цену лесной тишине и речной глади. Ни хвоста вам, ни чешуи, ни пуха, ни пера, братья по таёжной страсти и любви к Матушке-природе.


Коренной сибиряк, выросший на Крайнем Севере и охотник с многолетним стажем,
© Митислав Кальниченко
Ноябрь 2024 – июль 2026 года.
mitislav@gmail.com, Макс. Телеграм, WhatsApp +7 905 524 02 23